Lib.ru/Классика: Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих. Пикколомини

Фридрихъ Шиллеръ

Пикколомини.

Въ пяти дѣйствіяхъ.

Собраніе сочиненій Шиллера въ переводѣ русскихъ писателей. Подъ ред. С. А. Венгерова. Томъ II. С.-Пб., 1901

OCR Бычков М. Н.

Дѣйствующія лица

Валленштейнъ, герцогъ фридландскій, генералиссимусъ императорскихъ войскъ во время тридцатилѣтней войны.

Октавіо Пикколомини, генералъ-лейтенантъ.

Максъ Пикколомини, его сынъ, полковникъ кирасирскаго полка.

Графъ Терцки, зять Валленштейна, шефъ многихъ полковъ.

Илло, фельдмаршалъ.

Изолaни, начальникъ кроатовъ.

Буттлеръ, шефъ драгунскаго полка.

Тифвебахъ, Гицъ, Донъ-Мaрaдaсъ -- генералы Валленштейна.

Колалто, генералъ Валлевштейна.

Hеймaнъ, ротмистръ, адъютантъ графа Терцки

Квестенбергъ, членъ военнаго совѣта, посланъ императоромъ.

Баптистъ Сени, астрологь.

Герцогиня фридландская, супруга Валенштейна.

Тэкла, принцесса фридландская, ея дочь.

Графиня Терцки, сестра Валленштейна.

Корнетъ.

Крaвчій графа Терцки.

Пажи и слуги Валленштейна.

Слуги и музыканты графа Терцки.

Полковники и генералы.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Старая готическая зала ратуши въ Пильзенѣ, украшенная знаменами и другими военными принадлежностями.

ЯВЛЕНІЕ I.

Илло, Буттлеръ и Изолани.

ИЛЛО.

Графъ Изоланъ, приходите вы поздно --

Но все таки пришли! Далекій путь --

Медлительности вашей оправданье.

ИЗОЛАНИ.

За то съ руками не пустыми мы

Приходимъ. Намъ y Донауверта было

Сообщено, что нашимъ-же путемъ

Идетъ шестьсотъ телѣгъ провьянта шведовъ.

Его мои кроаты взяли въ плѣнъ --

И съ нами онъ пріѣхалъ.

ИЛЛО.

Очень кстати,

Чтобъ накормить гостей почтенныхъ нашихъ.

БУТТЛЕРЪ.

Тутъ, вижу я, ужъ очень людно.

ИЗОЛАНИ.

Да,

Солдатами наполнены и церкви.

(Оглядываясь).

И въ ратушѣ, я вижу, вы уже

Устроились недурно... Что-жъ! Солдату

Приходится вѣдь помогать себѣ,

Какъ сможется.

ИЛЛО.

Здѣсь собрались ужъ тридцать

Начальниковъ полковыхъ. Терцки тутъ,

И Тифенбахъ, Колалто и Марадасъ,

Гецъ, Гиннерзамъ -- Пикколомини тоже --

Отецъ и сынъ. Друзей старинныхъ вы

Не мало здѣсь найдете. Только Галласъ

И Альтрингеръ отсутствуютъ пока.

БУТТЛЕРЪ.

Вы Галласа не ждите.

ИЛЛО (въ изумленіи).

Какъ! Вамъ это

Извѣстно?..

ИЗОЛАНИ (перебивая).

Максъ Пикколомини здѣсь?

О, поскорѣй меня къ нему сведите!

Еще теперь я вижу -- (а тому

Ужъ десять лѣтъ, то было при Дессау,

Мы съ Мансфельдомъ дрались) какъ на конѣ

Съ моста онъ прыгнулъ въ Эльбу и пробился

Сквозь бурное теченіе къ отцу,

Нуждавшемуся въ помощи. Въ ту пору

Еще едва показываться сталъ

Пушокъ на подбородкѣ Макса; нынче,

Какъ слышалъ я, онъ ужъ совсѣмъ герой.

ИЛЛО.

Увидитесь вы съ нимъ еще сегодня.

Княгиню Фридландъ и принцессу онъ

Къ намъ изъ Каринтіи везетъ; мы ждемъ ихъ

Чрезъ нѣсколько часовъ.

БУТТЛЕРЪ.

Такъ и жену,

И дочь сюда князь выписалъ! Ужъ слишкомъ

Онъ много здѣсь собралъ.

ИЗОЛАНИ.

Тѣмъ лучше! Я

Вѣдь ожидалъ, что только и придется

Мнѣ слышать здѣсь о боевыхъ маршахъ,

Атакахъ, батареяхъ... Но нашъ Герцогъ

Заботился, какъ видно чтобъ и глазъ

Намъ услаждать пріятнымъ и красивымъ!

ИЛЛО (стоявшій въ задумчивости, къ Буттлеру,

котораго онъ отводитъ немного въ сторону).

; Вамъ почему извѣстно, что сюда

Графъ Галласъ не пріѣдетъ?

БУТТЛЕРЪ (значительно).

Потому что

Онъ и меня старался удержать.

ИЛЛО (горячо).

И вы не поддались!

(жметъ ему руку).

Мой славный Буттлеръ!

БУТТЛЕРЪ.

Да могъ ли я, когда еще на дняхъ

Связалъ меня князь милостью такою...

ИЛЛО.

Да, поздравляю! Генералъ-маіоръ!

ИЗОЛАНИ.

И въ томъ полку, не правда-ли, который

Князь подарилъ ему? Да сверхъ того,

Какъ слышалъ я, вѣдь этотъ полкъ -- тотъ самый,

Гдѣ началъ онъ служить, какъ рядовой?

Что-жъ, это справедливо!.. Поощренье,

Примѣръ всему сословію, когда

Для стараго, почтеннаго солдата

Дорогу открываютъ. .

БУТТЛЕРЪ.

Но... могу-ль

Принять я поздравленье? Императоръ

Еще не утвердилъ...

ИЗОЛАНИ.

Бери, бери!

Рука, тебя поставившая, право,

Достаточно сильна, чтобъ удержать,

Наперекоръ монарху и министрамъ.

ИЛЛО.

Еще бы намъ бояться за себя

Въ такихъ вещахъ! Намъ развѣ императоръ

Даетъ хоть что нибудь? Нѣтъ, герцогъ -- вотъ,

Вотъ отъ кого все то, что мы имѣемъ,

Надѣемся на то что...

ИЗОЛАНИ (къ Илло).

Любезный другъ,

Я разсказалъ ли вамъ? Вѣдь герцогъ хочетъ

Моимъ всѣмъ кредиторамъ уплатить,

Самъ хочетъ быть впередъ моимъ кассиромъ,

Въ порядочнаго человѣка обратить --

Меня! И вы подумайте -- вѣдь это

Ужъ въ третій разъ отъ гибели меня

Спасаетъ онъ, мужъ съ царственной душою,

И честь возстановляетъ.

ИЛЛО.

Ахъ, когда-бъ

Онъ только могъ все исполнять, что хочетъ!

Но чтожъ, когда тамъ въ Вѣнѣ y него

И связываютъ руки, и, гдѣ можно,

Обрѣзываютъ крылья!.. Вотъ хоть взять

Тѣ новые, курьезные приказы,

Что этотъ Квестенбергъ теперь привезъ.

БУТТЛЕРЪ.

Объ этихъ императорскихъ приказахъ

Я тоже слышалъ; но вѣдь ни на шагъ

Ни въ чемъ, надѣюсь, герцогъ не уступитъ.

ИЛЛО.

Въ своихъ правахъ -- конечно, ни на шагъ.

Но въ должности...

БУТТЛЕРЪ (пораженный).

Вамъ что нибудь извѣстно?

Меня вы напугали...

ИЗОЛАНИ.

Всѣмъ бы намъ

Тогда конецъ!

ИЛЛО.

Молчите! Нашъ молодчикъ

Сюда идетъ, я вижу; вмѣстѣ съ нимъ

И генералъ Пикколомини.

БУТТЛЕРЪ (опасливо качая головой).

Право,

Ужъ я боюсь, что не придется намъ

Такъ уходить отсюда, какъ пришли мы...

ЯВЛЕНІЕ II.

Прежніе. Октавіо Пикколомини, Квестенбергъ.

ОКТАВІО.

Что вижу я! Еще къ намъ гости!.. Ну,

Сознайтесь, другъ, что вѣдь могла лишь эта

Война слезообильная собрать

Въ одномъ лишь лагерѣ такъ много славой

Увѣнчанныхъ головъ геройскихъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Тотъ,

Кто врагъ войны, не долженъ и входить

Въ нашъ фридландскій военный лагерь. Я

Почти забылъ про всѣ ея невзгоды,

Увидѣвши порядка духъ высокій,

Благодаря которому она,

Весь разрушая міръ, сама однако

Стоитъ ненарушимо и себя

Въ великомъ цѣломъ проявляетъ.

ОКТАВІО.

Вотъ

Предъ нами храбрая чета, достойно

Замкнувшая собой героевъ рядъ.

Графъ Изолани и полковникъ Буттлеръ.

Теперь, мой другъ, машина вся войны

Предъ вашими глазами.

(Представляя Буттлера и Изолани).

Это сила

И быстрота.

КВЕСТЕНБЕРГЪ (къ Октавіо).

&nbsp; A посрединѣ ихъ --

Совѣтъ и мудрый опытъ.

ОКТАВІО (представивъ его Изолани и Буттлеру).

Въ этомъ гостѣ

Достойнѣйшемъ мы чтимъ здѣсь, господа,

Фонъ-Квестенберга, камергера, члена

Военнаго совѣта, то лицо,

Которое монархъ нашъ посылаетъ

Съ своими приказаньями, патрона

И друга неизмѣннаго солдатъ.

(Общее молчаніе).

ИЛЛО (подходя къ Квестенбергу).

  Уже не въ первый разъ нашъ лагерь видѣть

Имѣетъ честь васъ, господинъ министръ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Да, я уже однажды находился

Предъ этими. знаменами.

ИЛЛО.

A гдѣ --

Вы помните? Въ Моравіи то было

Подъ Хнаимомъ; отъ государя вы

Явились умолять, чтобъ герцогъ принялъ

Начальство надъ полками.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Умолять!

Нѣтъ, генералъ, насколько мнѣ извѣстно,

Ни рвеніе мое, ни порученье

Такъ далеко не заходили.

ИЛЛО.

Ну,

Такъ силою склонить, коли хотите.

Я помню хорошо. Графъ Тилли былъ

Совсѣмъ разбитъ при Лехѣ; путь открылся

Врагу въ Баварію, весьма легко

Онъ могъ бы въ сердце Австріи проникнуть.

Вотъ тутъ-то вы, и съ вами Верденбергъ,

Пріѣхали, и герцога вы стали

Мольбами осаждать, грозить ему

Немилостью монаршей, коль надъ страшной

Бѣдою онъ не сжалится.

ИЗОЛАНИ (подходитъ).

Да, да!

Понятно, господинъ министръ, что, исполняя

Теперешнее порученье, не совсѣмъ

Пріятно вамъ о томъ, прошедшемъ, вспомнить.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Да почему-жъ? Противорѣчья вѣдь

Межъ ними нѣтъ. Въ то время нужно было

Богемію извлечь изъ рукъ врага;

Теперь ее освободить я долженъ

Ужъ отъ друзей, ,защитниковъ ея.

ИЛЛО.

Прекрасная задача! Нашей кровью

Отбили y саксонцевъ эту мы

Богемію -- и вотъ теперь отсюда,

Въ признательность насъ гонятъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Для того,

Чтобы одна бѣда не замѣнялась

Другой, должны несчастную страну

Мы отъ бича и недруга, и друга

Освободить.

ИЛЛО.

Э, вздоръ! Годъ этотъ былъ

Хорошій годъ, и, стало быть, крестьянамъ

Опять давать не трудно будетъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Да,

Коль господинъ фельдмаршалъ, говорите

Вы о стадахъ и пастбищахъ...

ИЗОЛАНИ.

Война

Сама войну питаетъ. Что крестьяне

Идутъ служить -- такъ вѣдь число солдатъ

Отъ этого y государя больше.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

A подданныхъ тѣмъ меньше y него

Становится.

ИЗОЛАНИ.

Ба! Подданные тоже

Вѣдь и всѣ мы.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Съ различьемъ только, графъ.

Одни казну усердно наполняютъ

Съ полезной дѣловитостью, другимъ

Умѣніе дано ее усердно

Опустошать. Сталъ бѣденъ отъ меча

Нашъ государь; отъ плуга онъ окрѣпнетъ.

БУТТЛЕРЪ.

Не обѣднѣлъ бы императоръ нашъ,

Коли бы столько пьявокъ не сосали

Всю кровь страны.

ИЗОЛАНИ.

Ну, до такой бѣды

Еще и не дошло. Вѣдь вотъ я вижу

(становится предъ Квестенбергомъ и

осматриваетъ его костюмъ).

Что золото y насъ еще не все

Обращено въ чеканную монету.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Да, слава Богу. Удалось спасти

Хоть кое-что намъ отъ кроатскихъ пальцевъ.

ИЛЛО.

Вотъ вы бы Мартиница да Славату,

Которыхъ императоръ, въ пику всѣмъ

Порядочнымъ богемцамъ, осыпаетъ

Щедротами всемилостивыми,-- тихъ,

Которые тучнѣютъ отъ добычи

У гражданъ изгоняемыхъ, растутъ,

Благодаря всеобщему гніенью,

Въ общественномъ несчастіи одни

Обильную сбираютъ жатву, дерзко

Ругаются надъ горемъ всей страны.

Своею царской роскошью,-- вотъ ихъ то --

И братію всю ихъ должны бы вы

Заставить на себѣ нести всю тяжесть

Той пагубной войны, что вѣдь зажгли

Одни они.

БУТТЛЕРЪ.

И эти побродяги,

Которые и день, и ночь торчатъ

За трапезой монаршею и алчно

Кидаются на всякую статью

Доходную -- они же y солдата,

Стоящаго лицомъ къ лицу съ врагомъ,

Урѣзывать хотятъ и хлѣбъ, и деньги!

ИЗОЛАНИ.

Всю жизнь мою я не забуду, какъ

Семь лѣтъ тому назадъ я для ремонта

Своихъ полковъ пріѣхалъ въ Вѣну -- и

Изъ Antecamera одной меня

Въ другую заставляли бѣгать, часто

На улицѣ держали по часамъ,

Какъ будто я явился подаянья

У нихъ просить; и наконецъ ко мнѣ

Прислали -- капуцина! Я подумалъ --

Не ради ли грѣховъ моихъ! Такъ нѣтъ:

Ему поручено переговоры

Вести со мной о лошадяхъ! И мнѣ

Пришлось уѣхать, не добившись толку.

Уже потомъ отъ герцога въ три дня

Я получилъ все то, о чемъ напрасно

Я тридцать дней тамъ въ Вѣнѣ хлопоталъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Да, да, расходъ вашъ въ счетъ попалъ; я знаю --

По немъ еще прійдется намъ платить.

ИЛЛО.

Ужъ такова всегда война -- занятье

Насильственное, грубое. Отъ кроткихъ

И мягкихъ мѣръ въ ней мало проку; все

Нельзя щадить. Коль стать бы дожидаться,

Пока они тамъ въ Вѣнѣ изберутъ

Изъ двухъ десятковъ золъ то, что всѣхъ меньше --

Пришлось бы долго ждать. Бери скорѣй,

Что подъ руку попало -- это лучше!

Рви, гдѣ сорвать возможно! Люди вѣдь

Обыкновенно мастера заштопать

И заплатать, и во сто разъ для нихъ

Удобнѣе долгъ ненавистный -- сдѣлать

То или то, чѣмъ горькая свобода

Для выбора.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Да, это правда. Насъ

Отъ выбора заботъ освобождаетъ

Вашъ герцогъ.

ИЛЛО.

Да, онъ о своихъ войскахъ

Отечески заботится. Мы видимъ,

Какъ къ намъ монархъ относится.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Ко всѣмъ

Сословіямъ относится онъ съ равнымъ

Сочувствіемъ, и жертвовать однимъ

Въ ущербъ другимъ не можетъ.

И3ОЛАНИ.

Оттого-то

И вытолкнулъ онъ насъ въ пустыню, къ хищнымъ

Прогналъ звѣрямъ, чтобъ мы поберегли

Его овечекъ милыхъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ (язвительно).

Графъ, замѣтьте --

Сравненье это ваше, не мое.

ИЛЛО.

Однако, будь такіе мы, какими

Насъ при дворѣ считаютъ, то давать

Свободу намъ опасно бы.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Свободу

Берутъ, a не даютъ. Вотъ потому

Обуздывать ее необходимо.

ИЛЛО.

Коль дикій конь умчался -- не найдешь

Его нигдѣ.

КВЕСТНБЕРГЪ.

Искусный всадникъ скоро

Его смиритъ.

ИЛЛО.

Онъ носитъ лишь того,

Кѣмъ усмиренъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

A разъ что усмирили --

Послѣдуетъ и за ребенкомъ онъ.

ИЛЛО.

Ребенокъ для него ужъ найденъ -- это

Извѣстно мнѣ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Не въ имени тутъ дѣло;

Долгъ, только долгъ заботить долженъ насъ.

БУТТЛЕРЪ

(до сихъ поръ стоявшій въ сторонѣ съ Пикколомини,

но внимательно прислушивавшійся

къ разговору, подходитъ).

&nbsp; Почтенный президентъ! Въ распоряженьѣ

У императора въ землѣ германской

Значительная армія; стоятъ

Здѣсь въ королевствѣ тысячъ тридцать войска;

Въ Силезіи шестнадцать собралось;

У Везера, y Рейна и y Майна

Не меньше десяти полковъ; затѣмъ

Шесть въ Швабіи, въ Баваріи двѣнадцать

Даютъ отпоръ солдатамъ шведскимъ; я

Уже не говорю о гарнизонахъ,

Которыми всѣ крѣпости границъ

Защищены. И вотъ всѣ эти люди

Подчинены лишь Фридланда вождямъ.

Всѣ тѣ вожди въ одной и той же школѣ

Обучены, одно и то же млеко

Вскормило ихъ, одно и то же сердце

Даетъ имъ жизнь. Чужіе пришлецы

Они на здѣшней почвѣ; только служба

Для нихъ и домъ, и родина. Влечетъ

Сражаться ихъ не преданность отчизнѣ,--

Вѣдь тысячи межъ ними, какъ и я,

Родились на чужбинѣ,-- не любовь

Къ особѣ императора -- ужъ вѣрно

Не меньше половины ихъ сюда

Явилось дезертирами изъ армій

Различныхъ странъ, и все равно для нихъ,

Кто въ бой ведетъ -- орелъ ли двуголовый,

Иль лиліи, иль левъ. Но держитъ всѣхъ,

Всѣхъ ихъ въ уздѣ своей рукой могучей

Одинъ лишь человѣкъ; въ одинъ народъ

Онъ ихъ сплотилъ и страхомъ, и любовью...

И съ быстротою молніи, съ ея

Надежностью, его лишь повелѣнья

Господствуютъ отъ самыхъ дальнихъ постовъ,

Гдѣ Бельтъ шумитъ y дюнъ песчаныхъ, гдѣ

Струится Эчъ средь пажитей богатыхъ,

До часовыхъ, держащихъ караулъ

У входа цесарскаго замка.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Какой же, въ двухъ словахъ, смыслъ рѣчи всей?

БУТТЛЕРЪ.

Смыслъ рѣчи тотъ, что уваженье наше,

Привязанность, довѣрье -- чувства тѣ,

Которыя насъ дѣлаютъ слугами

Покорнѣйшими герцога,-- нельзя

Перенести на встрѣчнаго любого,

Какого намъ прислалъ бы вѣнскій дворъ.

Мы до сихъ поръ еще прекрасно помнимъ,

Какъ къ Фридланду начальство перешло

Надъ арміей. Что, развѣ императоръ

Готовое ужъ войско сдалъ ему,

Въ немъ отыскалъ вождя своимъ солдатамъ?

Нѣтъ, не было совсѣмъ въ ту пору войска,

Его создать былъ долженъ Фридландъ; онъ

Не получилъ его отъ государя,

A далъ ему! Не императоръ намъ

Поставилъ Валленштейна въ полководцы --

Нѣтъ, нѣтъ и нѣтъ! Нашъ императоръ былъ

Въ властители поставленъ Валленштейномъ --

И только имъ. Къ знаменамъ этимъ насъ

Одинъ лишь онъ привязываетъ.

ОКТАВІО.

Надо

Вамъ, господинъ министръ, имѣть въ виду,

Что лагерь здѣсь, и вы среди военныхъ;

Быть истиннымъ солдатомъ можно лишь

При смѣлости и при свободѣ. Развѣ

Возможность есть отважно поступать,

Когда нельзя и говорить отважно?

Одно съ другимъ въ связи. Благодаря

Лишь смѣлости почтенной генерала

(показываетъ на Буттлера),

Когда произошелъ такой опасный

Бунтъ въ гарнизонѣ, и спасти могла

Все дѣло только смѣлость -- императоръ

Не потерялъ свою столицу Прагу.

(Вдали слышна военная музыка).

  ИЛЛО.

Вотъ и они! Сторожевой салютъ --

Условленный сигналъ, что герцогиня

Пріѣхала.

ОКТAВІО (Квестенбергу).

; Такъ, значитъ, и мой сынъ

Максъ тоже здѣсь. За нею онъ былъ посланъ

Въ Каринтію и проводилъ сюда.

ИЗОЛАНИ (къ Илло).

Пойдемъ ее привѣтствовать.

ИЛЛО.

Охотно.

Вы, Буттлеръ, тоже съ нами?

(Къ Октавіо)

&nbsp; Не забудьте,

Что до обѣда встрѣтимся еще

У герцога мы съ этимъ господиномъ

(Уходятъ).

ЯВЛЕНІЕ III.

Октавіо и Квестенбергъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ (съ изумленіемъ).

Что мнѣ пришлось услышать генералъ!

Какая необузданная дерзость!

Понятія какія... Если духъ

Такой же и повсюду...

ОКТAВІО.

Это голосъ

Трехъ четвертей всей арміи.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Горе намъ!

Гдѣ жъ мы найдемъ сейчасъ второе войско,

Чтобъ сторожить за этимъ!.. Этотъ Илло,

Боюсь, не то еще хранитъ въ умѣ,

Что y него на языкѣ... Да тоже

И Буттлеръ, этотъ мыслей злыхъ своихъ

Не можетъ скрыть.

ОКТАВІО.

Обиженная гордость,

Пустая щекотливость -- вотъ и все! .

На Буттлера покамѣстъ я надежды

Не потерялъ; злой этотъ духъ смирить

Я знаю чѣмъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ (тревожно ходитъ

взадъ и впередъ).

&nbsp; Нѣтъ, другъ мой, дѣло хуже,

О, много, много хуже, чѣмъ оно

Намъ въ Вѣнѣ представлялось. Мы смотрѣли

Тамъ на него придворными глазами,

Которые блескъ трона ослѣплялъ!

Не видѣли еще мы полководца

Всесильнаго воочію, среди

Своихъ солдатъ. О, здѣсь совсѣмъ иное!

Здѣсь императора нѣтъ больше. Герцогъ --

Вотъ императоръ кто! Обходъ, что съ вами

По лагерю мы сдѣлали, убилъ

Надежды всѣ мои.

ОКТАВІО.

Ну вотъ вы сами

Увидѣли, какое порученье

Опасное дворъ шлетъ мнѣ черезъ васъ

Какую роль сомнительную я

Играю здѣсь. Пусть въ герцогѣ родится

Малѣйшее хоть подозрѣнье -- и

Свободою и жизнью поплачусь

Я за него, и имъ лишь ускорятся

Продерзостные планы.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Ахъ,

Дѣвался нашъ разсудокъ въ тѣ минуты,

Когда довѣрили мы слѣпо мечъ

Свирѣпому безумцу, и вложили

Такую власть въ такія руки! Да,

Для этого испорченнаго сердца

Ужъ слишкомъ сильнымъ было искушенье

Подобное! И лучшій человѣкъ,

Пожалуй, передъ нимъ не устоялъ бы...

Повѣрьте мнѣ, не согласится онъ

Исполнить повелѣнье государя.

Такъ поступить онъ можетъ, и конечно

Поступитъ такъ. Строптивостью его

Что внѣ всѣхъ каръ, безсилье наше только

Постыдно обнаружится.

ОКТАВІО.

A вотъ

Что въ лагерь къ намъ, какъ разъ теперь, когда мы

Готовимся къ войнѣ, жену и дочь

Онъ выписалъ -- вы думаете, это

Безъ умысла? Нѣтъ, въ томъ, что изъ земель

Имперскихъ онъ спѣшитъ увесть налоги

Послѣдніе ужъ вѣрности своей --

Свидѣтельство я вижу, что возстанья

Взрывъ недалекъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

О, горе намъ!

Противостать грозѣ, что къ намъ подходитъ

Со всѣхъ концовъ? Границы заняты

Уже врагомъ. Дунаемъ онъ владѣетъ

И съ каждымъ днемъ все движется впередъ

Внутри страны въ набатъ ударитъ скоро

Возстаніе. Крестьяне поднялись

Съ оружіемъ; сословья всѣ въ въ разстройствѣ;

A армія, чью помощь ждали мы,

Испорчена до корня, одичала,

Забыла дисциплину, порвала

Связь съ государствомъ, со своимъ монархомъ,

Ведомая въ безуміи своемъ

Безумнымъ человѣкомъ, обратилась

Въ ужасное орудье, со слѣпой

Покорностью и преданностью волѣ

Наглѣйшаго изъ всѣхъ людей.

OKTABIO.

Мой другъ,

Не слѣдуетъ намъ унывать такъ рано.

Слова всегда смѣлѣе дѣла. Я

Въ томъ убѣжденъ, что не одинъ, который

Въ усердіи своемъ слѣпомъ теперь

На всякую, повидимому, крайность

Готовъ идти,-- вдругъ y себя въ груди

Найдетъ нежданно сердце, если дѣло

Преступное кто либо назоветъ

По имени. Притомъ, ужъ не совсѣмъ

Мы лишены защиты. Графъ Альтрингеръ

И Галласъ, какъ вы знаете, свои

Отряды небольшіе держатъ строго

И съ каждымъ днемъ усиливаютъ ихъ...

Застигнуть насъ нежданно онъ не можетъ;

Я окружилъ, вы знаете, его

Шпіонами моими; шагъ малѣйшій

Становится тотчасъ извѣстенъ мнѣ;

Онъ даже самъ мнѣ открываетъ тайны

Завѣтныя.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Непостижимо, какъ

Не видитъ онъ стоящаго такъ близко

Къ нему врага.

ОКТАВІО.

Не думайте, мой другъ,

Что удалось къ нему мнѣ вкрасться въ милость

Посредствомъ лжи, услужливости гнусной,

Что лицемѣрьемъ въ немъ питаю, я

Довѣріе къ себѣ. Благоразумье,

Долгъ вѣрности монарху и странѣ

Приказываютъ мнѣ чувствъ настоящихъ

Не раскрывать предъ нимъ; но никогда

Я передъ нимъ не лгалъ фальшивымъ сердцемъ.

KBECTEHБЕРГЪ.

Тутъ видима рука Господня.

ОКТАВІО.

Что

Тутъ дѣйствуетъ, не знаю я; не знаю,

Что сильно такъ влечетъ его ко мнѣ

И къ сыну моему. Всегда мы были

Пріятели, соратники; давно

Связали насъ привычка, приключенья,

Пережитыя вмѣстѣ; но могу

Я день назвать, когда онъ вдругъ всѣмъ сердцемъ

Примкнулъ ко мнѣ и возрасло его

Довѣріе. То было рано утромъ

Предъ Люценскимъ сраженьемъ; скверный сонъ,

Мнѣ только что приснившійся, заставилъ

Меня найти его и предложить,

Чтобъ онъ себѣ для этой битвы лошадь

Другую взялъ. Я отыскалъ его

Далеко отъ палатокъ нашихъ, спящимъ

Подъ деревомъ. Когда я разбудилъ

И разсказалъ ему, чѣмъ я встревоженъ,

Онъ долго съ изумленьемъ на меня

Смотрѣлъ -- и вдругъ мнѣ бросился на шею,

Растроганный глубоко, какъ того

Совсѣмъ моя ничтожная услуга

Не стоила. И съ той минуты онъ

Преслѣдуетъ меня своимъ довѣрьемъ

На столько же, на сколько я къ нему

Довѣріе теряю.

KBECTEHБЕРГЪ.

Но конечно

Вы сына посвятили въ тайну?

ОКТАВІО.

Нѣтъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Какъ! Не хотите вы по крайней мѣрѣ

Предостеречь, въ какихъ дурныхъ рукахъ

Его судьба?

ОКТАВІО.

Я долженъ предоставить

Его своей невинности. Душа

Открытая чужда игрѣ притворства.

Невѣдѣнье одно лишь можетъ въ немъ

Хранить свободный духъ, который гонитъ

Отъ герцога всѣ подозрѣнья.

КВЕСТЕНБЕРГЪ (опасливо).

Другъ

Почтенный мой! Я чту весьма высоко

Полковника Пикколомини... но...

Подумайте... что если...

ОКТАВІО.

Я обязанъ

Такъ рисковать... Молчите! Онъ идетъ.

ЯВЛЕНІЕ IV.

Максъ Пикколомини. Октавіо. Квестенбергъ.

МАКСЪ.

Да, вотъ и онъ! Отецъ, здорово.

(Обнимаетъ его; затѣмъ, повернувшись, замѣчаетъ

Квестенберга и холодно отступаетъ).

Занятъ,

Какъ вижу я? Не стану вамъ мѣшать.

ОКТАВІО.

Какъ, милый Максъ? Вглядись поближе въ гостя.

Вниманія достоинъ старый другъ,

Почтеніемъ обязанъ ты послу

Отъ твоего монарха.

МАКСЪ (сухо).

Радъ васъ видѣть,

Фонъ Квестенбергъ, коль съ добрымъ чѣмъ нибудь

Пріѣхали вы въ главную квартиру.

КВЕСТЕНБЕРГЪ (хватаетъ его руку).

Не отымайте, графъ Пикколомини,

Своей руки! Не ради лишь себя

Я взялъ ее, и смыслъ не ординарный --

Повѣрьте мнѣ -- въ движеніи моемъ.

Октавіо и Максъ Пикколомини!

(Беретъ руку Октавіо).

; Два имени, несущихъ благодать,

Исполненныхъ высокаго значенья!

Отъ Австріи не отвернется счастье,

Пока горятъ такія двѣ звѣзды

Надъ арміей ея благословеньемъ

И вѣрною защитой.

МАКСЪ.

Вашу роль

Вы, господинъ министръ, забыли видно:

Не для похвалъ вы прибыли сюда;

Вы присланы, я знаю, чтобъ браниться

И осуждать -- и предпочтеннымъ быть

Всѣмъ остальнымъ я не желаю.

ОКТАВІО (Максу).

Присланъ

Онъ отъ двора, гдѣ герцогомъ не такъ,

Какъ здѣсь y насъ, довольны.

МАКСЪ.

Въ чемъ-же новомъ

Придумали они его винить?

Должно быть, въ томъ, что онъ одинъ рѣшаетъ

То, что одинъ и понимаетъ онъ?

Такъ что-жъ! Онъ правъ,-- и будетъ, я увѣренъ,

Всегда такъ поступать. Не созданъ онъ,

Какъ прочіе, чтобъ гибко подчиняться

И кланяться. Натура ужъ его

Не такова,-- не можетъ. Надѣлила

Его судьба властительной душой,

Дала ему властительное мѣсто.

И благо намъ, что это такъ. Способны

Не многіе собою управлять

И разумъ свой употреблять разумно.

То цѣлое счастливо, въ коемъ есть

Центральный пунктъ, оплотъ для многихъ тысячъ;

Есть какъ бы столбъ, чтобъ каждый о него

Могъ съ радостью, съ довѣрьемъ опереться.

Таковъ и Валленштейнъ,-- и если онъ

Двору совсѣмъ не по-сердцу, то войску

Такой лишь нуженъ...

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Войску! это такъ --

Не спорю я.

МАКСЪ.

И просто радость видѣть,

Какъ вкругъ тебя онъ будитъ все, живитъ,

Какъ близъ него возможно силѣ всякой

Явить себя и всякому таланту

Полнѣе обнаружиться! Чуть въ комъ

Присутствіе своеобразной силы

Замѣтилъ онъ -- спѣшитъ ее извлечь

И дать просторъ, просторъ широкій. Всякій

Въ его рукахъ тѣмъ остается, чѣмъ

Онъ есть ужъ по природѣ; Валленштейна

Забота только въ томъ, чтобъ всякій былъ

На надлежащемъ мѣстѣ; и вотъ такъ-то

Онъ всѣхъ людей способности себѣ

Брать въ собственность умѣетъ...

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Кто же станетъ

Опровергать, что знаетъ онъ людей,

Употреблять въ свою умѣетъ пользу?

Но властелинъ слугу въ немъ забываетъ,

Совсѣмъ позабываетъ -- точно съ властью

Онъ такъ ужъ и родился.

МАКСЪ.

Да вѣдь такъ

Оно и есть. Со всякой силой, нужной,

Чтобъ властвовать, уже родился онъ,

И сверхъ того, еще съ одною силой --

Всецѣло исчерпать природы даръ:

Для дарованья властвовать и мѣсто

Властителя завоевать.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

И такъ,

Въ концѣ концовъ, его великодушье

Должно рѣшать, какое вамъ изъ насъ

Значеніе и мѣсто подобаетъ?

МАКСЪ.

Кто рѣдкій человѣкъ, тому должны

И рѣдкое оказывать довѣрье.

Ему вы дайте только мѣсто; цѣль

Ужъ онъ себѣ поставитъ самъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Намъ это

Показываютъ опыты его.

МАКСЪ.

Да, люди таковы! Отъ глубины

Немедленно со страхомъ отступаютъ;

Имъ хорошо лишь тамъ, гдѣ только плоскость

Открытая.

ОКТАВІО (Квестенбергу).

Оставьте, другъ мой; вамъ

Его не переспорить.

МАКСЪ.

Кличутъ духа

Они къ себѣ въ часы бѣды; a чуть

Явился онъ -- уже ихъ страхъ объемлетъ.

Необычайное и даже то,

Что самое есть высшее, должно бы,

По вашему, свершаться точно такъ же,

Какъ повседневное. На бранномъ полѣ,

Гдѣ настоящее всѣмъ движетъ, тамъ должно

Господствовать лишь личное начало,

Глазъ собственный -- все видѣть. Полководецъ

Нуждается во всемъ, что есть въ природѣ

Великаго; такъ дайте же ему

И жить въ ея условіяхъ великихъ.

Оракуломъ его быть долженъ духъ,

Внутри его живущій, a не книги

Отжившія, не сгнившія бумаги,

Не старые законы.

ОКТАВІО.

Милый сынъ,

Не относись съ презрѣньемъ къ этимъ старымъ,

Стѣснительнымъ законамъ; ихъ должно

Высоко чтить! Безцѣнно дорогая

Они узда, которую связалъ

Тѣснимый человѣкъ, насилье воли

Тѣснителей своихъ. Вѣдь произволъ

Всегда губилъ людей, a путь закона,

Хотя бы онъ извилинами шелъ --

Есть не окольный путь. Прямой дорогой

И молнія несется, и ядро,

И съ быстротой доносятся до цѣли --

Но сокрушивъ все, что встрѣчалось имъ

Въ губительномъ пути... Мой сынъ, дорога,

Которую свершаетъ человѣкъ,

Которая благословеньемъ свыше

Осѣнена,-- вдоль по теченью рѣкъ

Она идетъ, вдоль по долинъ изгибамъ,

Обходитъ осторожно и поля

Съ колосьями, и лозы винограда,

Почтительно не трогая границъ

Владѣнія чужого. Такъ до цѣли

Она хотя позднѣе, но вѣрнѣй

Доводитъ насъ.

KBECTEHБЕРГЪ.

О, слушайте вы рѣчи

Отца -- его, что вмѣстѣ и герой,

И человѣкъ.

ОКТАВІО.

Дитя войны устами

Твоими говоритъ. Воспитанъ ты

Пятнадцатигодичною войною.

Ты никогда не видѣлъ мира. Есть,

Мой милый сынъ, достоинство и выше

Военнаго. Въ самой войнѣ война

Не есть вѣдь цѣль конечная. Не силы

Великія и быстрыя дѣла,

Не чудеса минуты, изумленья |

Достойныя, намъ въ жизни создаютъ

И счастіе, и то, что прочно въ мощномъ

Спокойствіи своемъ. Спѣша, солдатъ

Изъ полотна свой легкій городъ строитъ;

И тутъ сейчасъ движеніе и шумъ,

И рынокъ оживился, и товары

На улицахъ, на корабляхъ; кипитъ

Промышленность... Но вотъ внезапно сняты

Палатки съ мѣстъ, орда ушла впередъ,

И вымершимъ, какъ кладбище, лежитъ

Съ растоптаннымъ своимъ посѣвомъ поле,

И жатва сгублена на цѣлый годъ.

МАКСЪ.

О, батюшка, пусть дастъ намъ императоръ

Скорѣе миръ! Кровавый лавръ отдамъ

Я радостно за первую фіалку,

Что принесетъ намъ мартъ -- душистый даръ,

Залогъ, что вновь земля воскресла къ жизни!

ОКТАВІО.

Максъ, что съ тобой? Какое вдругъ волненье?...

МАКСЪ.

Я никогда не видѣлъ мира? Нѣтъ,

Отецъ мой престарѣлый, миръ я видѣлъ;

Я только что оттуда... путь мой шелъ

Чрезъ земли тѣ, куда не проникала

Еще война... О, въ жизни чары есть,

Какихъ, отецъ, мы никогда не знали.

Въ богатой красотами жизни мы

Лишь къ берегамъ пустыннымъ подплывали,

Какъ скопище пиратовъ кочевыхъ,

Которые, столпившись въ тѣсномъ суднѣ,

Жизнь дикую ведутъ средь дикихъ волнъ,

И на обширной сушѣ знаютъ только

Тѣ гавани, гдѣ воровской пріютъ

Имъ находить не страшно. Но сокровищъ,

Хранящихся внутри ея долинъ,

О, ихъ, отецъ, въ своемъ блужданьи буйномъ,

Не видѣли еще ни разу мы.

ОКТАВІО (становится внимательнымъ).

И это все теперь поѣздка эта

Открыла предъ тобою?

МАКСЪ.

Для меня

То первый былъ досугъ отрадный въ жизни.

Скажи, отецъ, въ чемъ цѣль, награда въ чемъ

Того труда тяжелаго, что юность

Мою унесъ, пустымъ оставилъ сердце,

Не усладивъ ума, лишивъ его

Прекраснѣйшихъ даровъ образованья?

Вѣдь этотъ весь шумъ лагерной тревоги

И звуки трубъ, и ржаніе коней,

И по часамъ размѣренная служба,

Ученія, команда -- это все

Отнюдь не утоляетъ жажды сердца,

И нѣтъ души въ занятіи пустомъ!"."

Иныя радости, иное счастье

Даетъ намъ жизнь.

ОКТАВІО.

Ты многому, мой сынъ,

Въ такомъ пути короткомъ научился.

МАКСЪ.

О, какъ прекрасенъ день, когда солдатъ

Вновь наконецъ вернуться можетъ къ жизни,

Въ среду людей. Когда веселый маршъ

Трубитъ ему походъ домой, на отдыхъ;

Когда войска развѣяли знамена

Для радостнаго шествія; когда

Украсила всѣ шляпы, шлемы зелень

Весенняя -- послѣдняя добыча

Съ цвѣтущихъ нивъ! Ворота городовъ

Сами собой раскрылись,-- имъ петарды

Для этого ужъ не нужны; народъ

На всѣхъ стѣнахъ привѣтствуетъ сердечно;

На башняхъ всѣхъ звучатъ колокола,

Вѣщая, что смѣнился день кровавый

Прекрасною вечернею зарей;

Изъ городовъ, изъ селъ толпы стремятся

Ликующимъ потокомъ, путь войскамъ

Любовно замедляя рвеньемъ встрѣчи;

Вернувшемуся сыну руку жметъ

Старикъ отецъ, счастливый тѣмъ, что дожилъ

До этихъ дней; и воинъ какъ чужой,

Въ свой домъ, давно покинутый, вступаетъ.

Широкими вѣтвями приняло

Его подъ тѣнь то дерево, что гнулось,

Какъ тонкій прутъ, когда онъ уходилъ;

И дѣвушкой-красавицей стыдливо

Ему теперь навстрѣчу вышла та,

Которая тогда кормилась грудью!..

О, счастливы всѣ тѣ, кого здѣсь ждутъ

И домъ родной, и нѣжныя объятья!

КВЕСТЕНБЕРГЪ (растроганный).

Ахъ, отчего рисуете вы день

Не нынѣшній, не завтрашній, но время

Далекое, далекое!..

МАКСЪ (рѣзко обращаясь къ нему).

A ктожъ

Тому виной, какъ не вы сами въ Вѣнѣ?

Да, Квестенбергъ, сознаюсь вамъ. Когда

Я васъ увидѣлъ здѣсь, -- негодованье

Мнѣ сжало грудь: препятствіе для мира --

Вы, только вы! И воинамъ -- его

Приходится насильно добиваться!

Усердно вы старались отравлять

Жизнь герцогу; вы шагъ его малѣйшій

Стѣсняете; черните вы его --

За что? За то, что благо всей Европы

Ему цѣннѣй двухъ-трехъ клочковъ земли,

Которые прибудутъ иль убудутъ

У Австріи! Послушать васъ, такъ онъ

И бунтовщикъ, и Богъ вѣсть что похуже,--

Все оттого, что онъ щадитъ саксонцевъ,

Что y врага старается добыть

Довѣріе къ себѣ,-- путь къ миру

Единственный: коли въ самой войнѣ

Не кончится война, откуда жъ можетъ

Явиться миръ?-- Что жъ! Продолжайте такъ,

Какъ начали! Но я -- я такъ же сильно,

Какъ доброе люблю,-- васъ ненавижу

И здѣсь клянусь кровь сердца моего

По каплѣ всю пролить за Валленштейна,

И прежде, чѣмъ паденіе его

Вамъ наконецъ торжествовать прійдется!

(Уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ V.

Квестенбергъ. Октавіо Пикколомини.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

О, горе намъ! Вотъ до чего дошло!

(Настойчиво и нетерпѣливо).

Другъ, неужели въ этомъ заблужденьѣ

Дадимъ ему уйти, не позовемъ

Сейчасъ назадъ, и здѣсь же не откроемъ

Ему глаза?

ОКТАВІО (выходя изъ глубокаго раздумья).

Мнѣ онъ открылъ глаза,

И то, что я увидѣлъ -- не отрадно.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Что жъ это, другъ?

ОКТАВІО.

Будь проклята поѣздка!

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Какъ? Почему?

ОКТАВІО.

Идемте! Долженъ я

Немедленно ходъ злополучный дѣла

Самъ прослѣдить, увидѣть самъ... Идемъ!

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Зачѣмъ? Куда? Да объясните!

ОКТАВІО (забывишсь).

Къ ней!

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Къ ней?..

ОКТАВІО (спохватившись).

&nbsp; Къ герцогу! Идемъ! О, я бояться

Могу всего. Теперь я вижу сѣти,

Которыми опутали его.

Онъ не такимъ, такимъ ушелъ, вернулся.

КВЕСТЕНВЕРГЪ.

Скажите же, въ чемъ дѣло?

ОКТАВІО.

И не могъ

Предвидѣть я? Поѣздку эту развѣ

Не могъ не допустить?.. Зачѣмъ скрывалъ

Я отъ него?.. Да, да, вы были правы --

Я долженъ былъ его предостеречь.

Теперь ужъ поздно.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Поздно, что? Да полно

Загадками однѣми говорить

Со мною, другъ.

ОКТAВІО (спокойнѣе).

Идемте къ- Валленштейну.

Назначенный для вашего пріема

Часъ наступилъ. Идемъ... Будь проклята,

Будь трижды проклята поѣздка эта!

(Уводитъ его. Занавѣсъ опускается).

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

Залъ въ домѣ герцога Фридландскаго.

ЯВЛЕНІЕ I.

Слуги разставляютъ стулья и разстилаютъ ковры. Входитъ Сени, астрологъ, одѣтый какъ итальянскій докторъ, въ черное и отчасти фантастически. Онъ выходитъ на середину залы, держа въ рукѣ бѣлую палочку, которою онъ обозначаетъ страны свѣта.

СЛУГА (обходя залу съ курильницей).

Скорѣй, скорѣй! Кончайте! Часовые

Ужъ подъ ружьемъ. Сейчасъ они придутъ.

2-Й СЛУГА.

Но отчего занять не приказали

Малиновую залу наверху?

Тамъ такъ свѣтло!

1-Й СЛУГА.

Ужъ это математикъ

Такъ порѣшилъ. Несчастная она,

Вишь, комната.

2-й слуга.

Дурацкій вздоръ! Морочатъ

Они людей. Залъ только залъ и есть.

Что можетъ то иль это мѣсто значить?

СЕНИ (съ важностью).

Мой сынъ, ничто на свѣтѣ семъ значенья

Не лишено. Но знай, въ дѣлахъ земныхъ

Всего важнѣй, главнѣе -- часъ и мѣсто.

3-Й СЛУГА.

Не спорь ты съ нимъ, Нафаніилъ. Чего

Захочетъ онъ, то исполняетъ даже

И герцогъ нашъ.

СЕНИ (считаетъ стулья).

Одиннадцать! Число

Несчастное. Поставьте вы двѣнадцать.

Двѣнадцать знаковъ въ зодіакѣ -- пять

И семь; изъ этихъ двухъ священныхъ чиселъ

Слагается двѣнадцать.

2-Й СЛУГА.

Чѣмъ же вамъ

Одиннадцать не по-сердцу? Хотѣлъ бы

Я это знать.

СЕНИ.

Одиннадцать число

Грѣховное. Оно зашло за десять --

Число господнихъ заповѣдей.

2-Й СЛУГА.

Такъ?

A отчего жъ считаете священнымъ

Числомъ вы пять?

СЕНИ.

Пять -- наша вся душа.

Какъ человѣкъ -- соединенье злого

И добраго, такъ первое число

И въ правомъ, и въ неправомъ -- пять.

1-Й СЛУГА.

Вотъ дурень!

3-Й СЛУГА.

Да ну, оставь его! Потолковать

Люблю я съ нимъ -- о многомъ заставляютъ

Его слова подумать...

2-Й СЛУГА.

Маршъ! Идутъ...

Вотъ въ эту боковую дверь! Скорѣе!

(Быстро уходитъ; Сени медленно слѣдуетъ за ними).

ЯВЛЕНІЕ II.

Валленштейнъ и герцогиня.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Что жъ, герцогиня? Были въ Вѣнѣ вы,

Представились венгерской королевѣ?

ГЕРЦОГИНЯ.

Ей и императрицѣ. И къ рукѣ

Обѣими монархинями были

Допущены мы съ дочерью.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

A какъ

Тамъ приняли, что въ этотъ зимній холодъ

Жену и дочь я въ лагерь вызвалъ?

ГЕРЦОГИНЯ.

Все сдѣлала по вашему желанью --

Сказала имъ, что выдать замужъ дочь

Рѣшили вы и очень бы хотѣли

Еще передъ походомъ показать

Невѣсту жениху. '

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Догадки были

О выборѣ моемъ?

ГЕРЦОГИНЯ.

Желали всѣ,

Чтобы онъ палъ на чужеземца, также

На лютеранина. *

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

A вы чего

Желали бы, Элиза?

ГЕРЦОГИНЯ.

Ваша воля,

Вы знаете, была всегда моей.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (послѣ паузы).

Ну... a каковъ былъ вообще вамъ сдѣланъ

Пріемъ дворомъ?

(Герцогиня опускаетъ глаза и молчитъ).

Все безъ утайки мнѣ

Прошу сказать... Какъ приняты вы были?

ГЕРЦОГИНЯ.

О, мой супругъ!.. Что было до сихъ поръ --

Того ужъ нѣтъ. Все тамъ перемѣнилось.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Какъ? Прежняго почета неужели

Вы не нашли?

ГЕРЦОГИНЯ.

Почетъ остался прежній.

Достоинство, приличье -- было все

Соблюдено. Но вмѣсто благосклонной

И дружеской интимности теперь

Холодная торжественность явилась,

И въ нѣжной деликатности, съ какой

Ko мнѣ всѣ относились, было меньше

Сердечности, чѣмъ состраданья. Нѣтъ!

Свѣтлѣйшую супругу Валленштейна,

Рожденную графиню Гаррахъ -- тамъ

Совсѣмъ не такъ должны бы были встрѣтить!

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Конечно, порицали вамъ они

Послѣднія мои распоряженья?

ГЕРЦОГИНЯ.

О, еслибъ такъ! Давно привыкла я

Васъ извинять, вносить успокоенье

Въ разгнѣванныя души... Нѣтъ, никто

Васъ не бранилъ... Въ молчаніе такое

Гнетуще церемонное они

Замкнулись всѣ! Не недоразумѣнье

Обычное здѣсь было, не одна

Минутная досада, злоба.. Что то

Непоправимо страшное теперь

Произошло... Бывало, королева

Венгерская всегда меня звала

Своею милой тетей, и прощаясь,

Любовно обнимала...

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

A теперь

Дала уйти безъ этого?

ГЕРЦОГИНЯ (отеревъ слезы послѣ молчанія).

Обняла

Она меня; но лишь тогда, когда

Откланялась я имъ и направлялась

Уже къ дверямъ, она, какъ будто вдругъ

Одумавшись, меня догнала быстро

И -- болѣе болѣзненно, чѣмъ нѣжно,

Къ своей груди прижала.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (взявъ ее за руку).

Успокойтесь!..

A какъ вамъ показались Эггенбергъ,

И Лихтенштейнъ, и остальные наши

Пріятели?

ГЕРЦОГИНЯ.

Ни одного изъ нихъ

Не видѣла.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Ну, a испанскій Conte

Ambassador, который за меня

Такъ горячо всегда вступался?

ГЕРЦОГИНЯ.

Нынче

Ни слова въ вашу пользу y него

Ужъ не нашлось.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Итакъ, намъ эти солнца

Свѣтить ужъ перестали. Что жъ, впередъ

Пусть собственный огонь насъ освѣщаетъ.

ГЕРЦОГИНЯ.

Но если... милый герцогъ... если то,

Что шепчетъ дворъ, о чемъ въ народѣ громко

Идетъ молва, что патеръ Ламорменъ

Намеками...

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (быстро).

Какъ, Ламорменъ! И что же

Онъ говоритъ?

ГЕРЦОГИНЯ.

Что обвиняютъ васъ

И въ дерзкомъ превышеньи вашей власти,

И въ томъ, что вы надъ высочайшей волей

Преступно издѣваетесь. Испанцы,

Баварскій гордый герцогъ противъ васъ

Возстали съ обвиненьемъ и надъ вами

Сбирается гроза еще страшнѣй,

Чѣмъ та, что васъ сразила въ Регенсбургѣ...

Ужъ ходитъ слухъ -- онъ говоритъ... ахъ, нѣтъ,

Я повторить не смѣю...

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (напряженно).

Что жъ такое?

ГЕРЦОГИНЯ.

Слухъ о второй...

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Второй?..

ГЕРЦОГИНЯ.

Отставкѣ... и...

Позорнѣе, чѣмъ первой...

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

А! вотъ что!

(Въ сильномъ волненіи ходитъ по комнатѣ).

О, сами же они меня влекутъ,

Насильно заставляютъ противъ воли

Моей идти!...

ГЕРЦОГИНЯ (просительно прижимаясь къ нему).

О, дорогой супругъ!

Коли еще не поздно, если можно

Покорностью, уступчивостью зло

Предотвратить, то подчинитесь; гордый

Свой духъ заставьте уступить; вѣдь тутъ

Вы склонитесь предъ вашимъ господиномъ,

Предъ вашимъ императоромъ... О, да,

Не допускайте дольше, чтобы злоба

Коварная чернила клеветой

Постыдной, ядовитой ваши планы

Прекрасные; возстаньте на нее

Всей силою побѣдоносной правды,

Чтобъ устыдить лжецовъ, клеветниковъ!

Друзей y насъ, вы знаете, немного;

На ненависть людскую обрекла

Насъ быстрая фортуна наша. Что же

Насъ ждетъ, когда придется наконецъ

Лишиться намъ и милости монаршей!

ЯВЛЕНІЕ III.

Прежніе, графиня Терцки ведетъ за руку принцессу Тэклу.

ГРАФИНЯ.

Какъ! Рѣчь y васъ ужъ о дѣлахъ, сестра,

И -- вижу я -- не изъ совсѣмъ пріятныхъ,

Когда еще онъ на свое дитя

Порадоваться не успѣлъ. A радость

Все гнать должна въ свиданья первый часъ.

Передъ тобою дочь, родитель-герцогъ!

(Тэкла робко приближается къ нему и хочетъ

склониться къ его рукѣ; онъ обнимаетъ ее и

нѣсколько времени въ глубокой задумчивости смотритъ на нее).

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Да, свѣтлая надежда y меня

Взошла въ душѣ! Беру я дочь залогомъ

За .будущее счастье.

ГЕРЦОГИНЯ.

Вы ее

Оставили совсѣмъ ребенкомъ, когда

Уѣхали, чтобъ армію собрать,

Когда-жъ изъ померанскаго похода

Вернулись вы домой, она была

Уже въ монастырѣ, гдѣ оставалась

До этихъ поръ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

И между тѣмъ, какъ мы

Здѣсь на войнѣ старались ей доставить

Величіе, оружіемъ добыть

Все высшее земное, мать-природа

Свою работу дѣлала въ тиши

Монастыря: на милаго ребенка

Божественное щедрою рукой

Она лила, и вотъ теперь приводитъ,

Прекрасно такъ украсивши, ее

На встрѣчу и своей блестящей долѣ,

И всѣмъ моимъ надеждамъ.

ГЕРЦОГИНЯ (принцессѣ).

Ты отца,

Мое дитя, конечно не узнала?

Тебѣ вѣдь было восемь лѣтъ всего,

Когда въ послѣдній разъ его лицо

Ты видѣла.

ТЭКЛА.

Нѣтъ, матушка, сейчасъ же

Узнала я. Отецъ не постарѣлъ.

Какимъ во мнѣ жилъ этотъ свѣтлый образъ,

Такимъ же и теперь передо мной

Онъ здѣсь стоитъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (герцогинѣ).

Какъ тонко, какъ разумно

Замѣчено! О, милое дитя!..

Вотъ на судьбу я гнѣвался, что сына

Мнѣ не дала она, который могъ

Въ наслѣдство отъ меня принять и имя,

И счастіе, и линіей князей

Властительныхъ мое существованье

Угасшее продлить надолго. Нѣтъ,

Я былъ неправъ къ судьбѣ. Теперь пусть ляжетъ

На дѣвственно-цвѣтущей головѣ

Вѣнокъ моей суровой ратной жизни,

И сожалѣть о томъ не буду я,

Коль въ царственный вѣнецъ его удастся

Мнѣ превратить со временемъ, и имъ

Ея чело прекрасное украсить.

(Онъ держитъ ее въ объятіяхъ. Входитъ

; Максъ Пикколомини).

ЯВЛЕНІЕ IV.

Прежніе, Максъ Пикколомини, скоро затѣмъ графъ Терцки.

ГРАФИНЯ.

А, вотъ и паладинъ, защитникъ нашъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Здорово, Максъ! Всегда ко мнѣ являлся

Ты съ радостью какой нибудь, и вотъ

Теперь, какъ свѣтъ зари счастливой, вывелъ

Мнѣ жизненное солнце.

МAКСЪ.

Генералъ...

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

До этихъ поръ награды императоръ

Тебѣ давалъ моей рукой. Сегодня

Ты обязалъ счастливаго отца,

И этотъ долгъ уже самъ Фридландъ долженъ

Тебѣ платить.

МAКСЪ.

Мой герцогъ, слишкомъ ты

Съ уплатой поспѣшилъ.Мнѣ стыдно, больно:

Едва сюда я прибылъ, мать и дочь

Въ твои объятья сдалъ, какъ получаю

Ужъ изъ твоихъ конюшенъ въ пышной сбруѣ

Охотничьихъ чудесныхъ лошадей --

Награду мнѣ за трудъ; да, да, награду.

Итакъ, все это было только трудъ,

Служебная обязанность, не милость,

Которую я поспѣшилъ принять,

Которая наполнила мнѣ сердце

Глубокою признательностью! Нѣтъ,

Не думалъ я, что мнѣ зачтутъ за службу

То, въ чемъ нашелъ свое блаженство я.

(Входитъ Терцки и отдаетъ герцогу письма

которыя тотъ быстро распечатываетъ).

ГРАФИНЯ (Максу).

&nbsp; Не трудъ вашъ наградилъ онъ. Это только

Возмездіе за радость. Думать такъ

Естественно при вашемъ миломъ сердцѣ;

A поступать такъ царски широко

Естественно, какъ и всегда, для мужа

Моей сестры.

ТЭКЛА.

Такъ, стало быть, и мнѣ

Въ его любви пришлось бы сомнѣваться:

Вѣдь прежде, чѣмъ отцовскимъ сердцемъ онъ

Заговорилъ со мною, ужъ подарки

Посыпались изъ щедрыхъ рукъ его.

МАКСЪ.

Да, это такъ; дарить, счастливить -- это

Душевная потребность для него.

(Схватываетъ руку герцогини и говоритъ съ

возрастающею горячностью).

О, сколькимъ я ему обязанъ! Сколько

Высказываю я, произнося

Мнѣ дорогое имя Валленштейна!

Всю жизнь мою останусь я въ плѣну

У имени того; мое все счастье,

Всѣ лучшія надежды будутъ въ немъ

Одномъ цвѣсти; и какъ въ волшебномъ перстнѣ,

Судьба меня на вѣки заключитъ

Въ томъ имени!

ГРАФИНЯ (въ это время тщательно слѣдившая за герцогомъ).

Желаетъ братъ остаться

Одинъ. Уйдемъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (быстро поворачшается,

оправляется и весело говоритъ герцогинѣ).

  Еще разъ, герцогиня,

Привѣтствую васъ въ лагерѣ. Вы здѣсь

Хозяйка... Максъ, a ты еще останься

На этотъ разъ при должности своей,

Покамѣстъ мы займемся съ нимъ дѣлами.

(Максъ Пикколомини предлагаетъ руку

герцогинѣ, графиня уводитъ принцессу).

ТЕРЦКИ (кричитъ Максу вслѣдъ).

Въ собраніи надѣюсь видѣть васъ.

ЯВЛЕНІЕ V.

Валленштейнъ. Терцки.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (въ глубокой задумчивости про себя).

Да, это такъ -- она не ошибалась;

Съ ея разсказомъ сходятся вполнѣ

Извѣстія другія; въ Вѣнѣ дѣло

Ужъ рѣшено -- преемникъ мнѣ готовъ,

Такъ вотъ что! Фердинандъ, король венгерскій,

Сыночекъ императора -- вотъ онъ

Спаситель ихъ, встающее свѣтило!

Насъ ни во что не ставятъ ужъ они,

И намъ, какъ отставному, пріискали

Наслѣдника. Не станемъ же терять

Мы времени.

(Обернувшись, замѣчаетъ графа и даетъ ему письмо).

&nbsp; Графъ Альтрингеръ не можетъ

Пріѣхать; Галласъ тоже. Это мнѣ

Не нравится.

ТЕРЦКИ.

A если будешь медлить

Ты долѣе, такъ станутъ уходить,

Одинъ вслѣдъ за другимъ, и остальные.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Графъ Альтрингеръ теперь вѣдь занялъ всѣ

Тирольскіе проходы -- надо будетъ

Мнѣ съ кѣмъ нибудь послать ему приказъ

Не пропускать испанцевъ изъ Милана.

Ну, a Сезинъ, шпіонъ нашъ старый -- онъ

Вѣдь снова здѣсь недавно появился --

Что онъ привезъ отъ графа Турна?

ТЕРЦКИ.

Графъ

Тебѣ прислалъ сказать, что въ Галберштадтѣ,

Куда теперь конвентъ собрался -- былъ

У канцлера онъ шведскаго, и канцлеръ

Ему сказалъ, что онъ усталъ и впредь

Не хочетъ ужъ имѣть съ тобою дѣло.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Какая же причина?

ТЕРЦКИ.

Говоритъ,

Что никогда нельзя серьезно вѣрить

Твоимъ словамъ; что шведовъ хочешь ты

Оставить въ дуракахъ, соединиться

Противу нихъ съ саксонцемъ, и отъ нихъ

Въ концѣ концовъ ничтожными деньгами

Отдѣлаться.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Вотъ что! A онъ, небось,

Такъ полагалъ, что долженъ я въ добычу

Прекрасную нѣмецкую страну

Ему отдать, чтобъ наконецъ мы сами

Хозяевами перестали быть

На собственной землѣ?.. Прогнать ихъ надо,

Прогнать, прогнать!-- Такихъ сосѣдей намъ

Не надобно.

ТЕРЦКИ.

Да ты бы уступилъ имъ

Клочекъ земли -- вѣдь оторвешь его

Не отъ своей! Ну, что тебѣ за дѣло --

Коль выиграешь ты, кому платить?

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Прогнать, прогнать!-- Ты этого не можешь

Уразумѣть. Нельзя, чтобъ обо мнѣ

Пошла молва, что на куски разбилъ я

Германію, что чужеземцамъ я

Ее предалъ, чтобъ порціей своего

При этомъ поживиться. Чтить меня

Имперія должна, какъ своего

Защитника, и я, какъ князь имперскій,

Среди князей имперіи хочу

Достойно сѣсть. Я чужеземной власти

Въ имперіи не дамъ пустить корней,

И менѣе всего дамъ это готамъ,

Голоднымъ горемыкамъ, что глядятъ,

Какъ хищники, завистливо и жадно

На все, чѣмъ Богъ нѣмецкую страну

Благословилъ. Пусть помогаютъ планамъ

Они моимъ, но выудить себѣ

Имъ ничего при этомъ не удастся.

ТЕРЦКИ.

Но поступить честнѣй намѣренъ ты

Съ саксонцами? Терпѣнье начинаютъ

Терять они, смотря, какъ ты идешь

Дорогами кривыми. Что же значатъ

Личины эти всѣ? Скажи ты мнѣ!

Друзья твои ужъ стали сомнѣваться;

Ты съ толку ихъ сбиваешь. Оксенштирнъ,

Арнгеймъ, никто изъ нихъ понять не можетъ

Медлительность твою. A я ужъ сталъ

Совсѣмъ лгуномъ -- вѣдь это все проходитъ

Черезъ меня. Ты даже ни одной

Бумаги мнѣ не далъ собственноручной.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Я ничего, ты знаешь, не даю

Написаннаго мною.

ТЕРЦКИ.

Гдѣ жъ порука

За искренность твою, коли дѣла

Не слѣдуютъ сейчасъ же за словами?

Ну, самъ скажи -- все то, что до сихъ поръ

Устроилъ ты съ врагами, точно такъ же

Случиться развѣ не могло, когда-бъ

При этомъ ты намѣревался только

Дурачить ихъ?

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (пристально глядя на него, послѣ паузы).

Откуда-жъ знаешь ты,

Что ихъ я не дурачу въ самомъ дѣлѣ?

Что точно такъ же не дурачу я

Васъ всѣхъ? Меня успѣлъ узнать ты развѣ

Такъ хорошо? Насколько знаю я,

Моей души еще передъ тобою

Я не открылъ... Да, правда, поступилъ

Не хорошо со мною императоръ,

И еслибъ захотѣлъ я, много зла

За то ему надѣлалъ бы. Отрадно

Мнѣ чувствовать могущество мое;

Воспользуюсь ли имъ на самомъ дѣлѣ --

Объ этомъ, полагаю, знаешь ты

Не болѣе, чѣмъ всѣ другіе.

ТЕРЦКИ,

Значитъ,

Ты съ нами постоянно велъ игру!

ЯВЛЕНІЕ VI.

Прежніе. Илло.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Какъ въ лагерѣ дѣла? Онъ подготовленъ?

ИЛЛО.

Ты ихъ найдешь настроенными такъ,

Какъ ты желалъ. Про волю государя

Они уже узнали, и шумятъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙ НЪ.

Что Изоланъ?

ИЛЛО.

Онъ твой душой и тѣломъ,

Съ тѣхъ поръ, какъ ты опять возстановилъ

Его кредитъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Что говоритъ Колалто?

Увѣренъ ты, что наши -- Деодатъ

И Тифенбахъ?

ИЛЛО.

Они то будутъ дѣлать,

Что сдѣлаютъ Пикколомини.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Значитъ,

По твоему я съ этими людьми

Могу рискнуть?

ИЛЛО.

Да, коль въ Пикколомини

Увѣренъ ты.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

О, какъ въ самомъ себѣ.

Ужъ эти-то всегда со мною будутъ.

ТЕРЦКИ.

Желалъ бы я однако, чтобы ты

Поменьше довѣрялъ лисицѣ этой,

Октавіо.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Ну, вотъ, еще меня

Ты поучи, какъ узнавать поближе

Моихъ людей! Я съ этимъ старикомъ

Шестнадцать разъ въ походъ ходилъ. Притомъ же --

Я гороскопъ его поставилъ -- мы

Съ нимъ родились вѣдь подъ одной звѣздою...

И словомъ... (таинственно) тутъ особая совсѣмъ

Матерія... Такъ что коли ты можешь

Мнѣ за другихъ ручаться...

ИЛЛО.

Всѣ одно

Лишь говорятъ: командованья войскомъ

Ты оставлять не долженъ; слышалъ я

Къ тебѣ они шлютъ депутатовъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Если

Хотятъ, чтобъ я имъ обязался, пусть

И мнѣ они обяжутся.

ИЛЛО.

Понятно.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Они должны мнѣ слово дать -- и дать

Съ присягою и письменно, что будутъ

Служить мнѣ безусловно.

ИЛЛО.

Отчего жъ

Не дать такого слова?

ТЕРЦКИ.

Безусловно?

Я думаю, что за собой они

Удержатъ долгъ служить и государю,

И Австріи.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Нѣтъ безусловно мнѣ.

Ограниченій никакихъ.

ИЛЛО.

Какая

Пришла мнѣ мысль! Сегодня вѣдь графъ Терцки

Для насъ даетъ банкетъ вечерній?

ТЕРЦКИ.

Да,

И генералы званы всѣ.

ИЛЛО (Валленштейну).

Послушай,

Мнѣ полную свободу предоставить

Желаешь ты? Добуду я тебѣ

Согласье генераловъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

На бумагѣ

Добудь его. A какъ устроишь -- это

Твое ужъ будетъ дѣло.

ИЛЛО.

Хорошо.

Но если я тебѣ доставлю, ясно

Написаннымъ, что всѣ, какіе здѣсь

Начальники находятся -- всѣ слѣпо

Себя передаютъ тебѣ -- тогда

Ты наконецъ рѣшишься ли серьезно

Поступкомъ энергическимъ фортуну

Испробовать?

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Добудь подписку ихъ.

ИЛЛО.

Обдумай, Валленштейнъ, свой образъ дѣйствій.

Желанье императора исполнить

Не можешь ты; ослабить войско, часть

Своихъ полковъ послать испанцамъ въ помощь --

Нельзя тебѣ, коль выпустить изъ рукъ

Навѣки власть не хочешь. Но обдумай

И сторону другую. Вѣдь нельзя --

Коли съ дворомъ формальнаго разрыва

Не хочешь ты -- съ презрѣньемъ относиться

Къ приказамъ императора, нельзя

Увертываться долѣе и дѣло

Оттягивать. Рѣшиться долженъ ты.

Одно изъ двухъ: рѣшительнымъ поступкомъ

Предупредить врага, иль, медля дольше,

До крайности дождаться.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Лучше ждать,

Пока они на крайность не рѣшились.

ИЛЛО.

О, не давай безплодно ускользнуть

Теперешней минутѣ! Рѣдокъ въ жизни

Дѣйствительно великій, важный часъ.

Гдѣ предстоитъ исполниться рѣшенью,

Тамъ съединиться многія должны

Счастливыя условья. Нити счастья,"

Случайности на жизненномъ пути

Разсѣяны, безъ связи межъ собою,

И лишь тогда, когда удастся ихъ

Въ едино слить, въ одинъ источникъ жизни --

Онѣ свой плодъ приносятъ. Посмотри,

Какую сѣть судьба теперь стянула

Вокругъ тебя, благопріятно какъ

Сложилось все! Цвѣтъ всѣхъ вождей собрался

Вокругъ тебя, ихъ высшаго вождя,

И твоего ждетъ только мановенья.

О, не давай опять имъ разойтись!

Вторично такъ соединить ихъ вмѣстѣ

Тебѣ ужъ не удастся. Наступилъ

Теперь приливъ, который оттолкнетъ

Отъ берега корабль тяжелый въ море,

И каждый порознь чувствуетъ себя

Отважнѣе въ потокѣ цѣлой массы.

Теперь они пока еще съ тобой;

Но скоро ихъ война разсѣетъ снова,

И общій духъ исчезнетъ въ мелочныхъ

Ихъ собственныхъ заботахъ, интересахъ.

Тотъ, кто сегодня опьяненъ, несясь

Со всѣми по теченью, отрезвится,

Когда одинъ останется; свое

Безсилье онъ почувствуетъ и быстро

Вновь повернетъ на старый, торный путь

Рутиною завѣщаннаго долга,

Стараясь объ одномъ -- подъ кровъ родной

Добраться бы скорѣе невредимымъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Часъ не насталъ еще.

ТЕРЦКИ.

Ты какъ всегда

Намъ говоришь. Когда же онъ настанетъ?

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Когда скажу.

ИЛЛО.

Да, отъ небесныхъ звѣздъ

Ты до тѣхъ поръ все ждать отвѣта будешь,

Пока звѣзда земная отъ тебя

Не скроется. Вѣрь мнѣ -- въ твоей груди,

И только въ ней, заключены всѣ звѣзды

Твоей судьбы. Довѣріе къ себѣ,

Рѣшительность -- вотъ что твоя Венера!

Единственный-же Малефикусъ твой,

Чинящій вредъ тебѣ во всемъ -- сомнѣнье.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Ты говоришь, какъ понимаешь вещи.

Ужъ сколько разъ и часто какъ тебѣ

Я объяснялъ!.. Въ тотъ часъ, какъ ты родился,

Юпитеръ, свѣтозарный богъ, уже

Въ закатѣ былъ; проникнуть въ эти тайны

Не можешь ты; тебѣ въ удѣлъ дано

Копаться лишь въ землѣ, копаться слѣпо,

Какъ тотъ подземный духъ, что освѣщалъ

Тебѣ вступленье въ жизнь свинцово блѣднымъ

Мерцаніемъ. Для взора твоего

Земное лишь, обычное доступно;

Способенъ ты умно сочетавать

Ближайшее съ ближайшимъ -- и вотъ въ этомъ

И вѣрю я тебѣ, и довѣрять

Готовъ. Но то, что въ глубинахъ природы

Таинственно свершаетъ свой процессъ,--

Ту лѣстницу, которая незримо

Возносится мильономъ ступеней

Изъ низменной земной юдоли праха

Въ надзвѣздный міръ, и по которой силы

Небесныя проходятъ вверхъ и внизъ,

Работая неутомимо; -- тѣ

Круги въ кругахъ, что облегаютъ солнце

Центральное все ближе, все тѣснѣй --

Вотъ это можетъ видѣть только око,

Ничѣмъ неомраченное, людей,

Родившихся подъ яркимъ чистымъ свѣтомъ Юпитера,

(Дѣлаетъ нѣсколько шаговъ по комнатѣ, потомъ

останавливается и продолжаетъ):

Не только день и ночь,

Весну и лѣто дѣлаютъ планеты

Небесныя; не только земледѣльцу

Онѣ опредѣляютъ времена

Для сѣянья и жатвы. Нѣтъ, людскія

Дѣянія -- посѣвъ такой же всякихъ

Сплетеній роковыхъ на темной почвѣ

Грядущаго, съ надеждой, что его

Взроститъ судьба всесильная. И нужно

Заранѣе изслѣдовать -- когда

Начать посѣвъ; необходимо выбрать

Надежный часъ по указанью звѣздъ,

Произвести въ домахъ небесныхъ обыскъ

Старательный -- не прячется ль въ углу

  Какомъ нибудь зловредный врагъ, могущій

Сгубить посѣвъ, не дать ему взойти

И вырасти... Поэтому прошу васъ

Дать время мнѣ; a вы межъ тѣмъ свою

Работу продолжайте. Я покамѣстъ

Самъ не могу рѣшительно сказать,

Какъ поступлю; но знаю, что уступки

Не сдѣлаю,-- нѣтъ, этому не быть!

И должности имъ тоже не удастся

Меня лишить. Ужъ въ этомъ на меня

Спокойно положитесь.

КАМЕРДИНЕРЪ (входитъ).

Генералы!

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Проси сюда.

ТЕРЦКИ.

Ты хочешь, чтобы всѣ

Начальники присутствовали?

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Это

Не нужно для меня. Пускай войдутъ

Отецъ и сынъ Пикколомини, Буттлеръ,

Марадасъ, Форгачъ, Деодатъ, Караффа

И Изолани.

(Терцки уходитъ съ камергеромъ).

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (къ Илло).

Учредилъ ли ты

Надзоръ за Квестенбергомъ? Не успѣлъ ли

Онъ съ кѣмъ нибудь поговорить тайкомъ?

ИЛЛО.

Я тщательно слѣдилъ за нимъ. Онъ, кромѣ

Октавіо, не видѣлъ никого.

ЯВЛЕНІЕ VII.

Прежніе, Квестенбергъ, оба Пикколомини, Буттлеръ, Изолани, Марадасъ и еще три генерaла. По знаку Валленштейна Квестенбергъ садится прямо противъ него, остальные--по чину. Минуту длится молчанье.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Цѣль вашего посольства, Квестенбергъ,

Извѣстна мнѣ, ее ужъ очень зрѣло

Обдумалъ я, и принялъ вмѣстѣ съ тѣмъ

Рѣшеніе, которое не можетъ

Ничто перемѣнить. Но должно всѣмъ

Начальникамъ изъ вашихъ устъ услышать,

Въ чемъ воля императора. Итакъ,

Угодно ли вамъ будетъ передъ этимъ

Собраньемъ благороднымъ объяснить,

Съ какимъ вы къ намъ явились порученьемъ

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Сейчасъ скажу; но помнить васъ прошу,

Что говоритъ изъ устъ моихъ лишь воля

Монаршая и санъ его,-- отнюдь

Не собственная смѣлость.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Предисловье

Вы можете оставить. Дѣло въ чемъ?

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Когда нашъ императоръ соизволилъ

Дать доблестнымъ войскамъ своимъ вождя

Испытаннаго въ ратномъ дѣлѣ, славой

Вѣнчаннаго, въ особѣ вашей, герцогъ,--

Онъ свѣтлую увѣренность питалъ,

Что это назначеніе и быстро,

И счастливо измѣнитъ ходъ войны.

Дѣйствительно, начало оправдало

Желанія монарха: новый вождь

Богемію очистилъ отъ саксонцевъ,

Побѣдное движенье шведскихъ войскъ

Остановилъ, и снова эти земли

Могли вздохнуть свободно и легко.

Когда успѣлъ заставить герцогъ Фридландъ

Всѣ вражескія силы, до тѣхъ поръ

Въ Германіи разсѣянныя всюду,

Стянуться здѣсь; когда, какъ колдовствомъ,

Въ единый пунктъ привлечены имъ были

Рейнграфъ и Баннеръ, Бернгардъ, Оксенштирна.

И даже тотъ король, который былъ

До этихъ поръ непобѣдимъ -- съ той цѣлью,

Чтобъ наконецъ рѣшить здѣсь, предъ Нюрнбергомъ,

Кровавую, великую борьбу.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Прошу васъ -- къ дѣлу.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Новый духъ тотчасъ же

Свидѣтелемъ явился, что войскамъ

Данъ новый вождь. Слѣпая ярость больше

Ужъ не сражалась съ яростью слѣпой;

Теперь уже вступили въ бой открытый

И правильный, гдѣ твердость начала

Давать отпоръ стремительности смѣлой,

A мудрое искусство -- утомлять

Настойчивую храбрость. Тщетно въ битву

Стараются вовлечь его враги,

Онъ дѣлаетъ одно: все глубже, глубже

Здѣсь въ лагерѣ фундаментъ роетъ онъ,

Какъ будто бы на немъ возвесть намѣренъ

Навѣки домъ. Но наконецъ король,

Въ отчаяньи, пойти послѣднимъ штурмомъ

Рѣшается; на бойню онъ влечетъ

Своихъ солдатъ, которыхъ y него

Изъ лагеря, гдѣ трупъ лежитъ на трупѣ,

Уносятъ постепенно голодъ злой

И страшныя болѣзни. Онъ, привыкшій

Лишь побѣждать, теперь желаетъ путь

Себѣ пробить сквозь укрѣпленья, съ коихъ

Изъ тысячи орудій смерть глядитъ.

И грянулъ бой... Подобной обороны

И натиска такого никогда

Людскимъ глазамъ не удавалось видѣть!...

Свои войска, разбитыя въ конецъ,

Король домой уводитъ съ поля битвы,

И ни клочка земли онъ не успѣлъ

Себѣ добыть такою страшной жертвой!

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Избавьте насъ то слушать изъ газетъ,

Что съ ужасомъ мы сами пережили.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Мой долгъ и порученье -- обвинять;

Но сердцу моему остановиться

На похвалѣ отраднѣе. Король

Передъ стѣнами Нюренберга славу

Свою сложилъ, a въ Люценскихъ равнинахъ --

И жизнь свою. Но какъ же были всѣ

Изумлены, когда послѣ такого

Великаго событья герцогъ Фридландъ,

Вдругъ, точно побѣжденный, отступилъ

Въ Богемію, съ театра битвъ исчезнулъ,

Межъ тѣмъ какъ юный веймарскій герой

Франконіо, преградъ не встрѣтивъ, занялъ,

До береговъ Дуная быстро путь

Себѣ пробилъ и передъ Регенсбургомъ

Явился вдругъ, на горе и на страхъ

Всѣхъ истинныхъ католиковъ. Почтенный

Баварскій князь, въ безвыходномъ своемъ

Стѣсненіи, немедленную помощь

Себѣ зоветъ; съ той просьбой императоръ

Семь посланныхъ -- однихъ во слѣдъ другимъ --

Шлетъ къ герцогу и молитъ,-- онъ, могущій

Повелѣвать, какъ властелинъ. Напрасно!

Въ тотъ страшный часъ, нося въ своей душѣ

Лишь ненависть старинную и злобу,

Всѣмъ благомъ государства герцогъ нашъ

Пожертвовалъ для наслажденья местью

Старинному врагу -- и Регенсбургъ

Плачевно палъ!

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Максъ, о какой порѣ

Здѣсь рѣчь идетъ? Мнѣ память измѣнила.

МАКСЪ.

Онъ говоритъ о той порѣ, когда

Въ Силезіи мы были.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Такъ! Такъ! Помню...

A для чего ходили мы туда?

МАКСЪ.

Чтобы прогнать и шведовъ, и саксонцевъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Да, да... Въ его разсказѣ всю войну

Я позабылъ. (Квестенбергу), Ну, продолжать извольте.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

На Одерѣ, быть можетъ, снова мы

Вернули то, что было на Дунаѣ

Позорно такъ потеряно. Теперь

Уже чудесъ великихъ ожидали -

Всѣ отъ войны, въ которой Фридландъ самъ

Велъ въ бой войска. Густава побѣдитель

Передъ собой нашелъ какихъ нибудь

Арнгейма или Турна!... И сходились

Дѣйствительно они между собой,

Но для того, чтобъ чествовать другъ друга

Пріятельски, какъ гостя. Вся страна

Подъ бременемъ войны стонала тяжко,

Но лагерь Валленштейна полонъ былъ

Спокойствія и мира.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Очень много

Кровавыхъ битвъ дается безъ нужды

Лишь потому, что юный полководецъ

Нуждается въ побѣдѣ. Вождь, въ бояхъ

Испытанный, ту выгоду имѣетъ,

Что надобности драться нѣтъ ему,

Чтобъ людямъ всѣмъ доказывать способность

Одерживать побѣды. Мало пользы

Мнѣ принесло бъ, когда бъ свою фортуну

Заставилъ я служить себѣ для боя

Съ какимъ нибудь Арнгеймомъ; но моя

Умѣренная сдержанность была бы

Германіи весьма полезна, еслибъ

Мнѣ удалось расторгнуть навсегда

Столь пагубный для насъ союзъ саксонцевъ

Со шведами.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Однако это вамъ

Не удалось,-- и загорѣлась снова

Кровавая война. Здѣсь наконецъ

Князь Валленштейнъ свою былую славу

Вновь оправдалъ. На Штейнаускихъ поляхъ

Оружіе предъ нимъ сложили шведы

Безъ выстрѣла; здѣсь правый Божій судъ

Стариннаго зачинщика всѣхъ бунтовъ,

Проклятую поджогу всей войны

Теперешней, Матвѣя Турна, выдалъ

Всу власть врагу и мстителю. Но онъ,

Увы, попалъ къ великодушью въ руки:

Не кару здѣсь -- награду онъ нашелъ,

И герцогъ нашъ, съ богатыми дарами,

Архиврагу монарха своего

Свободу далъ.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (Со смѣхомъ).

Да, знаю, знаю. Въ Вѣнѣ

Заранѣе ужъ платили за наемъ

Окошекъ и балконовъ, чтобъ увидѣть,

Какъ повезутъ его на плаху. Мнѣ

Простили бы за проигрышъ позорный

Сраженія; но отъ того, что я

Эффектнаго спектакля не далъ вѣнцамъ --

Прощенья мнѣ отъ нихъ не получить.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Силезія была теперь свободна,

И герцога все звало поспѣшить

Въ Баварію, гдѣ положеніе было

Ужасное. Дѣйствительно, туда

Онъ двинулся -- не торопясь, проходитъ

Богемію путемъ длиннѣйшимъ, но,

Еще врага не видѣвши, обратно

Вдругъ повернулъ, остановился здѣсь

На зимнія квартиры, и владѣнья

Монарха нашего отягчены

Монарха же войсками.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Это войско

Пришло тогда въ плачевный самый видъ.

Лишенія въ нужнѣйшемъ, объ удобствахъ

И рѣчи нѣтъ. Что о своихъ войскахъ

Его величество изволитъ думать? Развѣ

Не люди мы? Какъ всякій смертный, мы

Отъ холода, дождя и всякихъ бѣдствій

Не терпимъ, что ль? Проклятая судьба

Солдатская. Куда бы ни явился --

Всѣ прочь бѣгутъ. Откуда ни ушелъ --

Клянутъ его! Все брать онъ долженъ силой,

Никто не дастъ; и такъ какъ принужденъ

Онъ отымать y каждаго, то каждый

Чудовище въ немъ видитъ. Здѣсь мои

Собрались генералы. Деодати!

Караффа! Буттлеръ! Попрошу я васъ

Сказать ему -- съ какихъ ужъ поръ солдатамъ

Не выдаютъ и жалованья?

БУТТЛЕРЪ.

За годъ

Не плачено.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

A жалованье мы

Должны платить солдату непремѣнно.

Отсюда вѣдь названіе -- солдатъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Совсѣмъ не то назадъ лѣтъ восемь, девять

Мы слышали отъ герцога.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Да, я

Самъ виноватъ, я это знаю; самъ я

Избаловалъ монарха. Девять лѣтъ

Тому назадъ, для датскаго похода

Ему собралъ я войско тысячъ въ сорокъ

Иль пятьдесятъ, и это ни гроша

Его казнѣ не стоило. Въ- саксонскихъ

Владѣніяхъ злой духъ войны прошелъ

Неистово, и имени его

Грозу пронесъ онъ до утесовъ Бельта.

Да, были дни хорошіе! Во всей

Имперіи не славился, не чтился

Никто, какъ я, и Альбрехтъ Валленштейнъ

Былъ третій брилліантъ въ его коронѣ!

Но регенсбургскій общій съѣздъ князей

Разрушилъ все! Тутъ явно и открыто

Увидѣли, для чьихъ я кошельковъ

Хозяйничалъ. Какая же награда

Досталась мнѣ за то, что я, какъ рабъ

Всепреданный, проклятіе народовъ

Себѣ навлекъ, что заставлялъ князей

Платить за ту войну, въ которой славу,

Величіе обрѣлъ лишь онъ? Да та,

Что пенямъ ихъ я принесенъ былъ въ жертву --

Я получилъ отставку.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Герцогъ, вамъ,

Я думаю, извѣстно, какъ на съѣздѣ

Несчастномъ томъ подавлена была

Свобода государя.

ВAЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Смерть и дьяволъ!

Я то имѣлъ, что и добыть свободу

Ему могло. Нѣтъ, господинъ посолъ!

Съ тѣхъ поръ, какъ мнѣ такъ плохо отплатили

За службу императору въ ущербъ

Имперіи, держусь совсѣмъ иного

Я взгляда на имперію. Да, жезлъ

Фельдмаршальскій вручилъ мнѣ императоръ --

Въ томъ спору нѣтъ; но только я теперь

Имъ дѣйствую уже, какъ полководецъ

Имперіи, для блага всѣхъ, не такъ,

Какъ до сихъ поръ -- для мощи и величья

Единаго... Однако, къ дѣлу. Что жъ

Вамъ отъ меня потребовать велѣли?

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Во первыхъ, императору угодно,

Чтобъ армія въ кратчайшій самый срокъ

Очистила Богемію.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Въ походъ? Зимою? Куда жъ приказываютъ намъ "

Направиться?

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Туда, гдѣ непріятель.

Желаетъ государь, чтобъ Регенсбургъ

Былъ отъ врага до Пасхи ужъ очищенъ,

Чтобъ кончилось служенье лютеранъ

Въ его церквахъ, чтобъ чистый свѣтлый праздникъ

Не оскверняла ересь.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ {генераламъ).

  Господа!

Возможно ли намъ это?

ИЛЛО.

Невозможно.

БУТТЛЕРЪ.

Немыслимо.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Полковнику Сюи

Послалъ ужъ императоръ повелѣнье

Въ Баварію направиться.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Сюи

Какъ поступилъ?

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Какъ долженъ былъ, конечно:

Онъ двинулся.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Онъ двинулся! A я,

Я, шефъ его, приказъ далъ очень точный --

Не трогаться! Такъ вотъ какъ власть моя

Поставлена! Такъ вотъ повиновенье,

Мнѣ должное и безъ чего война

Немыслима! Прошу васъ, генералы,

Быть судьями! Что долженъ заслужить

Тотъ офицеръ, что позабывъ присягу,

Начальника приказъ нарушилъ?

ИЛЛО.

Смерть!

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (видя, что остальные въ

смущеніи молчатъ, возвышаетъ голосъ).

Что заслужилъ онъ, графъ Пикколомини?

МАКСЪ (послѣ долгой паузы)

; По буквѣ нашего закона -- смерть!.

ИЗОЛАНИ.

Смерть!

БУТТЛЕРЪ.

Смерть ему по воинскому праву!

(Квестенбергъ встаетъ; за нимъ Валленштейнъ и остальные) .

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Закономъ онъ, не мною осужденъ.

И если я вину ему прощаю,

То ради лишь почтенья моего

Къ особѣ императора.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Коль дѣло

Здѣсь такъ стоитъ, то больше говорить

Мнѣ нечего.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Съ условіями принялъ

Начальство я, и первое изъ нихъ --

Чтобъ ни одна душа, самъ императоръ

Чтобъ не давалъ приказовъ никакихъ

Въ ущербъ моимъ; коль я своею честью

И головой за результатъ войны

Отвѣтствую, то полнымъ господиномъ

Я долженъ быть. Чему обязанъ былъ

Тѣмъ шведъ Густавъ, что всюду оставался

Непобѣдимъ, неодолимъ? Тому,

Что въ арміи своей былъ королемъ онъ!

A короля -- но если только онъ

Дѣйствительно король -- ему лишь равный

Могъ побѣждать до этихъ поръ. Но къ дѣлу!

Узнать отъ васъ вѣдь лучшее еще

Осталось намъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Весною изъ Милана

Намѣренъ кардиналъ-инфантъ идти

Съ испанскими войсками въ Нидерланды

Германіей. Чтобъ обезпеченъ былъ

Ему тотъ путь велитъ вамъ императоръ

Изъ здѣшнихъ войскъ въ охрану восемь конныхъ

Полковъ послать...

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Да, понялъ, понялъ... Восемь

Полковъ послать... Чтожъ, патеръ Ламорменъ,

Придумано отлично! Будь не столько

Тутъ хитрости проклятой,-- этотъ планъ

Не прочь бы я назвать совсѣмъ дурацкимъ.

Такъ восемь тысячъ лошадей?... Да, да,

Разсчитано, какъ слѣдуетъ; я вижу,

Куда идетъ.

КВЕСТЕНБЕРГЪ.

Таинственнаго тутъ

Нѣтъ ничего. Благоразумье этотъ

Совѣтъ даетъ, нужда велитъ ему

Послѣдовать.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Ахъ, господинъ посланникъ,

Да неужели-же не замѣчаю я,

Что при дворѣ устали видѣть силу

И главный мечъ въ моихъ рукахъ? Что тамъ

Хватаются за этотъ поводъ жадно?

Что именемъ испанскимъ нужно имъ

Воспользоваться только, чтобъ ослабить

Мои войска, въ имперію ввести

Власть новую, которая была бы

Не мнѣ подчинена? Прогнать меня

Такъ прямо, вдругъ -- для этого покамѣстъ

Еще кажусь я слишкомъ силенъ имъ.

Мой договоръ опредѣляетъ ясно,

Что всѣ войска имперскія, вездѣ,

Гдѣ говорятъ на языкѣ нѣмецкомъ,

Должны быть мнѣ подвластны. О войскахъ

Испанскихъ же и объ инфантахъ разныхъ,

Что вздумаютъ гостями проѣзжать

Имперію,-- объ этихъ въ договорѣ

Ни слова нѣтъ. И вотъ теперь они

Молчкомъ его обходятъ, для начала

Хотятъ меня ослабить, послѣ -- лишнимъ

Я сдѣлаюсь, ну, a въ концѣ концовъ --

И вонъ меня безъ всякихъ церемоній!...

Да, господинъ министръ, къ чему пути

Окольные? Идите прямо. Ясно,

Что нашего монарха тяготитъ

Условіе со мной. Ему бъ хотѣлось,

Чтобъ я ушелъ. Я сдѣлаю ему

Пріятное. Ужъ это было мною

До вашего пріѣзда рѣшено.

(Между генералами волненіе, постепенно увеличивающееся).

Вотъ за моихъ полковниковъ немало

Я огорченъ; еще не вижу, какъ

Удастся имъ вернуть свои авансы

И должную награду получить.

Вѣдь новое правленіе и новыхъ

Людей съ собой ведетъ, и прежнихъ лѣтъ

Заслуги всѣ старѣютъ очень быстро.

Есть много иностранцевъ въ нашемъ войскѣ,

Но только бы былъ дѣленъ человѣкъ,

Излишнимъ я считалъ освѣдомляться

О родословномъ деревѣ его

Иль катехизисѣ. Но это тоже

Измѣнится теперь... A впрочемъ, мнѣ

До этого всего нѣтъ больше дѣла.

(Садится).

МАКСЪ.

Спаси Господь, чтобъ до того дойти

Могло y насъ. Вся армія возстанетъ

Въ ужаснѣйшемъ волненьѣ. Императоръ

Введенъ въ обманъ... Нѣтъ, это невозможно.

ИЗОЛАНИ.

Нѣтъ, это невозможно, иль должно

Все рушиться въ развалины.

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

И рухнетъ,

Мой вѣрный Изолани. Все, что мы

Старательно построили -- все станетъ

Развалиной. Но только что забьетъ

Вновь барабанъ -- какъ новый полководецъ

Отыщется, и новыя войска

Сбѣгутся подъ знамена государя.

МAКСЪ (въ сильномъ волненіи перебѣгая отъ

одного къ другому и успокаивая всѣхъ).

  О, выслушай меня, мой славный вождь!

Послушайте, вы, командиры!... Герцогъ,

Молю тебя, повремени своимъ

Рѣшеніемъ, пока въ совѣтѣ общемъ

Мы дѣла не обсудимъ и тебѣ

Не выскажемъ своихъ соображеній.

Идемъ, друзья! Надѣюсь, все еще

Уладится.

ТЕРЦКЙ.

Идемъ, идемъ! Въ пріемной

Мы остальныхъ товарищей найдемъ.

(Уходятъ).

БУТТЛЕРЪ (Квестенбергу).

Коль добраго совѣта вы готовы

Послушаться, то въ первые часы

Не слѣдуетъ нигдѣ вамъ появляться.

Ключъ золотой едва ли защитить

Способенъ васъ отъ всякихъ оскорбленій.

(За сценой сильный шумъ).

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

Совѣтъ хорошъ.-- Октавіо, ты мнѣ

Ручаешься за безопасность гостя;

Привѣтъ мой вамъ, фонъ Квестенбергъ!

(Замѣтивъ, что тотъ хочетъ говоритъ),

Нѣтъ, нѣтъ,

Ни слова о предметѣ ненавистномъ!

Исполнили вы долгъ. Я человѣка

Отъ должности умѣю отличать.

(Въ ту минуту, какъ Квестенбергъ и

Октавіо направляются къ выходу, въ комнату

врываются Гецъ, Тифенбахъ, Колальто и

вслѣдъ за ними нѣсколько другихъ генераловъ).

Вмѣстѣ.

Гдѣ онъ? Гдѣ тотъ, изъ-за кого нашъ славный...

ТИФЕНБАХЪ.

Что слышимъ мы! Ты, ты рѣшился насъ...

КОЛАЛЬТО.

Хотимъ мы жить и умереть съ тобою!

ВАЛЛЕНШТЕЙНЪ (съ достоинствомъ указывая на Илло).

Фельдмаршалу моя извѣстна воля.

(Уходитъ).

ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.

Комната.

ЯВЛЕНІЕ I.

Илло и Терцки.

ТЕРЦКИ.

Скажите жъ мнѣ, что думаете вы

Съ полковниками нашими устроить

На ужинѣ сегодня?

ИЛЛО.

Я прошу

Вниманія. Мы составляемъ запись,

Которою себя мы отдаемъ

Всѣ герцогу, обязываясь тѣломъ

И жизнью всей ему принадлежать

И за него послѣдней капли крови

Не пощадить; но это не въ ущербъ

Той вѣрности, въ которой присягали

Мы нашему монарху. Это вы

Пожалуйста замѣтьте! Оговорку

Такую мы включимъ въ особый пунктъ,

Чтобъ совѣсти ничьей не потревожить.

Но слушайте! Вотъ эта запись имъ

Предъявится предъ ужиномъ; протеста

Ни въ комъ она не встрѣтитъ. A теперь

Послушайте вы дальше. Послѣ пира,

Когда откроютъ винные пары

У нихъ сердца, глаза же затуманятъ,--

Подсунется для подписи имъ листъ

Уже другой, въ которомъ "пунктъ особый"

Не впишется.

ТЕРЦКИ.

Какъ! Можете ли вы

Разсчитывать, что связанными будутъ

Они себя считать подпиской той,

Которую намъ удалось обманомъ

У нихъ добыть?

ИЛЛО.

И тѣмъ не менѣ ихъ

Мы свяжемъ. Пусть потомъ сколько угодно

Кричатъ, что ихъ коварно провели --

Но при дворѣ ихъ подписямъ повѣрятъ

Скорѣй, чѣмъ всѣмъ священнымъ клятвамъ ихъ.

А разъ они измѣнники -- такими

Остаться ужъ придется.

ТЕРЦКИ.

Что жъ! По мнѣ

Все хорошо и ладно, лишь бы сдѣлать

Хоть что-нибудь, и наконецъ могли бъ

Мы двинуться.

ИЛЛО.

Притомъ же, вѣдь важнѣе

Всего для насъ не то, на сколько мы

Успѣемъ съ генералами; все дѣло

Тутъ только въ томъ, чтобъ герцога могли

Мы убѣдить, что онъ въ нихъ всѣхъ имѣетъ

Своихъ людей: разъ только онъ начнетъ

Такъ дѣйствовать, какъ будто твердо вѣря

Въ ихъ преданность, они -- въ его рукахъ,

И увлечетъ ихъ всѣхъ онъ за собою.

ТЕРЦКИ.

Повременамъ совсѣмъ я не могу

Его понять. Вдругъ начинаетъ слушать

Своихъ враговъ, прикажетъ мнѣ писать

Арнгейму или Турну, предъ Сезиной

Нисколько не стѣсняется раскрыть

Всего себя, намъ цѣлыми часами

Разсказываетъ замыслы свои;

Но въ тотъ моментъ, когда воображу я:

"Теперь онъ мой" -- вдругъ выскользнетъ изъ рукъ,

И кажется, что y него иного

Желанья нѣтъ, какъ не мѣнять своей

Позиціи.

ИЛЛО.

Ему отъ старыхъ плановъ

Отречься? Нѣтъ! Могу увѣрить васъ,

Что на яву, во снѣ, о нихъ онъ только

И думаетъ день за день, лишь о нихъ

Планеты вопрошаетъ...

ТЕРЦКИ.

Это правда.

Вы знаете ль, что въ нынѣшнюю ночь

Онъ съ докторомъ въ своей запрется башнѣ,

Чтобъ наблюдать свѣтила? Слышалъ я,

Что эта ночь -- какая-то особо

Ужъ важная, и на небѣ должно

Произойти какъ будто что-то очень

Великое и жданное давно.

ИЛЛО.

Ахъ, если бы да приключилось это

И здѣсь внизу! Вѣдь рвенія полны

Теперь всѣ генералы, и конечно

Пойдутъ на все, чтобъ только сохранить

Начальника. Вы видите, намъ поводъ

Представился сплотить себя въ союзъ

Противъ двора; по внѣшности -- невинный

У насъ предлогъ: желаютъ удержать

За герцогомъ командованье только.

Но хорошо вы знаете -- въ жару

Преслѣдованья плана очень скоро

Теряется изъ глазъ исходный пунктъ.

Я думаю устроить такъ, чтобъ герцогъ

Нашелъ ихъ всѣхъ готовыми, чтобъ онъ

Считалъ ихъ всѣхъ готовыми на всякій

Опасный рискъ. Дѣла сложились такъ,

Что соблазнятъ его. Сверши онъ только

Великій шагъ, котораго ему

Дворъ не проститъ -- и сила обстоятельствъ

Его сама ужъ будетъ увлекать

Все далѣе и далѣе. Тутъ можетъ

Лишь въ выборѣ онъ затрудниться; но

Придетъ нужда -- и вновь къ нему вернется

И сила вся, и ясность взгляда.

ТЕРЦКИ.

Врагъ

Того и ждетъ, чтобъ войско къ намъ направить.

ИЛЛО.

Ну, графъ, идемъ. Въ пять-шесть ближайшихъ дней

Обязаны мы двинуть дѣло дальше,

Чѣмъ двинулось оно за столько лѣтъ.

И вѣрьте мнѣ -- пусть только намъ удастся

Здѣсь на землѣ, засвѣтятъ намъ къ добру

И на небѣ планеты... Генералы

Насъ ждутъ -- идемъ. Желѣзо мы должны

Ковать, пока горячее.

ТЕРЦКИ.

Идите

Вы, Илло, къ нимъ; графиню Терцки я

Здѣсь долженъ ждать. Мы тоже вѣдь не праздны:

Одинъ снурокъ порвется -- a другой

Уже готовъ.

ИЛЛО.

Да, y супруги вашей

Я хитрую улыбочку не разъ

Ужъ замѣчалъ. Какіе планы?

ТЕРЦКИ.

Это

Пока секретъ. Но тише. Вотъ она.

(Илло уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ II.

Графъ и графиня Терцки; она выходитъ изъ сосѣдней комнаты; потомъ слуга; вслѣдъ затѣмъ ИЛЛО.

ТЕРЦКИ.

Идетъ она? Его не могъ я дольше

Задерживать.

ГРАФИНЯ.

Она сейчасъ здѣсь будетъ.

Пошли его.

ТЕРЦКИ.

Не знаю, право, я,

Заслужимъ ли мы этимъ благодарность

У герцога. Ты знаешь вѣдь, что онъ

На этотъ счетъ свой взглядъ еще ни разу

Не высказывалъ. Я далъ тебѣ себя

Уговорить, и ты сама конечно

Сообразишь, какъ далеко зайти

Возможно намъ.

ГРАФИНЯ.

Все на себя беру я.

Тутъ никакихъ не нужно полномочій.

(Въ сторону).

Любезный зять, другъ друга мы безъ словъ

Вѣдь поняли. Не догадалась развѣ

Я, для чего дочь вызвана сюда

И, почему онъ именно былъ выбранъ

Отправиться за нею? Пусть другихъ

Дурачатъ здѣсь, придумавъ обрученье

Съ невѣдомымъ какимъ-то женихомъ --

Меня тебѣ не обмануть; и право,

Участвовать въ такой игрѣ тебѣ

Совсѣмъ не подобаетъ. Предоставилъ

Ты все моей прозорливости. Что-жъ!

Я думаю, что ты не ошибешься

Въ своей сестрѣ, и...

СЛУГA (докладываетъ).

Генералы! (уходитъ).

ТЕРЦКИ (графинѣ).

Ты

Пожалуйста разгорячи побольше

Въ немъ голову, намеками его

Такъ отумань, чтобъ онъ, прійдя на ужинъ,

Не долго колебался подписать.

ГРАФИНЯ.

A ты займись внимательно гостями.

Иди жъ и посылай его сюда.

ТЕРЦКИ.

Отъ подписи его вѣдь все зависитъ.

ГРАФИНЯ.

Ступай, ступай къ гостямъ.

ИЛЛО (возвращаясь).

Ну, что же, графъ?

Ужъ полонъ залъ, и васъ всѣ ожидаютъ.

ТЕРЦКИ.

Сейчасъ, сейчасъ.

(Графинѣ).

; И слишкомъ долго здѣсь

Пусть онъ не остается: подозрѣнье,

Пожалуй, мы возбудимъ въ старикѣ.

ГРАФИНЯ.

Излишняя забота!

(Терцки и Илло уходятъ).

ЯВЛЕНІЕ III.

Графиня Терцки. Максъ Пикколомини.

МАКСЪ (робко смотря въ дверь).

Тетя Терцки!

Позволите войти?

(Доходитъ до середины комнаты и съ

безпокойствомъ оглядывается вокругъ),

&nbsp; Ея здѣсь нѣтъ!

Но гдѣ жъ она?

ГРАФИНЯ.

Получше поищите

Вонъ въ томъ углу; быть можетъ, скрылась тамъ

За ширмами.

МAКСЪ.

Вотъ, вотъ ея перчатки!

(Хочетъ ихъ взятъ, графиня беретъ къ себѣ).

МАКСЪ.

Ахъ, тетушка недобрая! Ее

Вы прячете нарочно... вамъ пріятно

Меня терзать!

ГРАФИНЯ.

Вотъ за мои труды

Признательность!

МAКСЪ.

Ахъ, если бы вы только

Могли понять, что y меня въ душѣ!

Съ минуты той, какъ здѣсь мы -- за собою

Такъ наблюдать, такъ взвѣшивать слова,

Свой каждый взглядъ! Мнѣ это непривычно.

ГРАФИНЯ.

Мой добрый другъ, придется вамъ еще

Ко многому привыкнуть. Эту пробу

Покорности я требую отъ васъ

Особенно настойчиво; и только

Подъ этимъ лишь условіемъ могу

Заняться всѣмъ.

МАКСЪ.

Но гдѣ она, скажите?

И отчего здѣсь нѣтъ ея?

ГРАФИНЯ.

Должны

Вы это все отдать въ мои лишь руки.

Повѣрьте мнѣ -- такихъ друзей, какъ я,

Вамъ не найти. Объ этомъ знать не долженъ

Никто, никто... и даже -- вашъ отецъ;

Онъ -- менѣе, чѣмъ всѣ другіе.

МАКСЪ.

Это

Излишне мнѣ совѣтовать. Здѣсь нѣтъ

Ни одного лица, передъ которымъ

Рѣшился бы разоблачить я то,

Что душу мнѣ восторженно волнуетъ!

О, дорогая тетя! Неужели

Все измѣнилось здѣсь, иль измѣнился

Я, я одинъ? Вокругъ меня теперь

Какъ будто бы чужіе люди. Прежнихъ

Желаній, думъ и радостей моихъ

Нѣтъ и слѣда. Куда ушло все это?

До этихъ поръ вѣдь этотъ самый міръ

Мнѣ нравился. Но какъ въ немъ стало пусто,

Какъ пошло все! Товарищей моихъ

Не выношу, съ отцомъ не знаю даже,

Что говорить; служебныя дѣла,

Оружіе, пустой игрушкой стали.

Такъ чувствуетъ, я думаю, себя

Блаженный духъ, который изъ пріюта

Безсмертныхъ наслажденій долженъ былъ

Вернуться вновь къ своимъ забавамъ дѣтскимъ,

Къ своимъ дѣламъ, наклонностямъ, связямъ,

Всему тому, что доля человѣка --

Плачевная и жалкая.

ГРAФИНЯ.

Должна

Однако я васъ попросить -- на этотъ

Ничтожный міръ хоть бѣглый бросить взглядъ;

Въ немъ именно теперь вѣдь происходятъ

Важнѣйшія событья.

МАКСЪ.

Что-то здѣсь

Вокругъ меня свершается; по шуму,

Волненьямъ необычнымъ это я

Замѣтить могъ. Когда все дѣло будетъ

Готово, рѣшено -- и до меня

Оно дойдетъ. Какъ думаете, тетя,

Куда ходилъ не давно я? Но вы,

Пожалуйста, не смѣйтесь! Шумный лагерь,

Приливъ, отливъ несноснѣйшихъ знакомствъ,

Безцвѣтныя остроты, разговоры

Ничтожные -- все опостыло мнѣ,

Давило грудь; я чувствовалъ потребность

Бѣжать, найти для сердца моего

Безмолвіе, для моего блаженства --

Міръ чистоты. Не улыбайтесь!.. Я --

Я въ церкви былъ. Здѣсь, y "Воротъ Небесныхъ",

Есть монастырь. Туда пошелъ я, тамъ

Я былъ одинъ. Надъ алтаремъ висѣла

Христова Мать. Самъ образъ былъ плохой,

Но то былъ другъ, который въ ту минуту

Былъ нуженъ мнѣ. Какъ часто видѣлъ я

Пречистую въ Ея сіяньѣ пышномъ,

Средь пламенныхъ поклонниковъ -- меня

Не трогало... и вотъ теперь внезапно

Постигнулъ я и вѣру, и любовь!

Оставить комментарий Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих (yes@lib.ru) Год: 1799 Обновлено: 12/03/2010. 978k. Статистика. Пьеса: Драматургия, Переводы Драмы Иллюстрации/приложения: 20 штук.	Ваша оценка:
Аннотация: Перевод П. И. Вейнберга (1904).

Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих Пикколомини

Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих
Пикколомини