Lib.ru/Классика: Шекспир Вильям. Генрих Восьмой

Вильямъ Шекспиръ

Король Генрихъ Восьмой

Король Генрихъ Восьмой. Драматическая хроника в пяти дѣйствіяхъ. Переводъ П. Вейнберга // Шекспиръ В. Полное собраніе сочиненій В. Шекспира въ переводѣ русскихъ писателей: В 3 т. / Подъ ред. Д. Михаловскаго. СПб., 1899. Т. 2.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Хроника эта напечатана была въ первый разъ въ полномъ изданіи Шекспировыхъ драмъ 1623 г., подъ слѣдующимъ заглавіемъ: "Знаменитая исторія изъ жизни короля Генриха Восьмого". Отдѣльнымъ изданіемъ до 1623 года она не выходила въ свѣтъ. Послѣднее обстоятельство весьма легко объясняется тѣмъ, что "Король Генрихъ Восьмой" заключаетъ собою третій и послѣдній періодъ драматической дѣятельности Шекспира и, вѣроятно, былъ написанъ незадолго до смерти великаго поэта. Впрочемъ, еще весьма недавно, многіе изслѣдователи и критики не хотѣли признать "Короля Генриха Восьмого" послѣднимъ произведеніемъ Шекспира, и самъ Дрэкъ, на основаніи этого мнѣнія, относилъ "Генриха VIII" къ 1602 году. Несмотря на то, что именно отъ 1613 года сохранились весьма положительныя свидѣтельства современниковъ, по которымъ эта пьеса называется новою и только что поставленною на сцену, многіе изъ критиковъ долго держались того мнѣнія, будто "Генрихъ VIII" въ 1613 году былъ только возобновленъ для сцены. Мнѣніе это въ послѣднее время было однакоже всѣми оставлено. Строгій и тщательный разборъ "Короля Генриха Восьмого" заставилъ всѣхъ прійти къ тому убѣжденію, что подобная пьеса не могла быть написана и поставлена на сцену осторожнымъ Шекспиромъ въ царствованіе Елизаветы. Высокая покровительница величайшаго изъ драматурговъ, безъ всякаго сомнѣнія, не дозволила бы вывести на сцену ни своей матери, ни своего отца, который является въ пьесѣ далеко непривлекательнымъ типомъ, несмотря на всѣ старанія поэта украсить его сколько возможно, не искажая въ то же время окончательно исторической физіономіи Генриха Восьмого. Къ тому же, самыя эти прикрасы и смягченія, очевидно, являются y Шекспира скорѣе необходимою принадлежностью его взгляда на обработку историческихъ характеровъ, чѣмъ слѣдствіемъ желанія кому бы то ни было польстить. Подобное мнѣніе подтверждается отчасти и тѣмъ, что эта послѣдняя изъ пьесъ Шекспира была извѣстна его современникамъ подъ названіемъ: "All is true" (Все правда), которое уже только въ полномъ изданіи 1623 года было замѣнено вышеприведеннымъ заглавіемъ. Несмотря на то, что четыре главные характера (герцогъ Букингэмъ, Вольсей, Генрихъ Восьмой и Екатерина Арагонская) и въ этой хроникѣ превосходно очерчены Шекспиромъ; несмотря на то, что нѣкоторыя сцены ставятся критиками на ряду съ лучшими сценами въ произведеніяхъ Шекспира -- эта драма все же носитъ на себѣ тотъ же мрачный отпечатокъ какого-то утомленія и недовольства жизнью, какого-то обезсиленья духа, повидимому, уже истратившаго всѣ свои нравственныя силы на громаду предшествовавшихъ созданій, a можетъ быть, и на борьбу съ тяжелыми условіями жизни начала XVII столѣтія въ Англіи. Гервинусу прежде всѣхъ другихъ знатоковъ Шекспира удалось замѣтить этотъ общій характеръ всѣхъ его послѣднихъ произведеній, и онъ особенно ясно прослѣдилъ его въ "Королѣ Генрихѣ Восьмомъ". Гервинусъ рѣшается даже видѣть въ этой хроникѣ не болѣе, какъ пьесу, написанную по случаю торжествъ, происходившихъ при англійскомъ дворѣ въ февралѣ 1612 года и даже сравнивая "Короля Генриха Восьмого" съ другими подобными же pieces d'occasion, написанными Шекспиромъ, Гервинусъ находитъ, что въ этой хроникѣ менѣе цѣльности, менѣе совершенства въ отдѣлкѣ. Принимая въ соображеніе, что Шекспиръ около этого времени уже успѣлъ покинуть сцену и давно жилъ въ своемъ родномъ Страдфордѣ, Гервинусъ не безъ основанія приходитъ къ тому заключенію, что старые пріятели-актеры, вѣроятно, упросили его поставить на сцену еще одну пьесу, заранѣе увѣренные въ ея блестящемъ успѣхѣ и въ обильномъ сборѣ отъ ея представленій. Нельзя, однакоже, упустить изъ виду того, что болѣе чѣмъ черезъ годъ послѣ тѣхъ придворныхъ торжествъ, въ которыхъ Гервинусъ видитъ поводъ къ постановкѣ "Короля Генриха Восьмого" на сцену, современныя свидѣтельства называютъ эту хронику новою, только что поставленною на сцену. Свидѣтельства эти, заключающіяся преимущественно въ частныхъ письмахъ разныхъ лицъ, тѣмъ болѣе заслуживаютъ довѣрія, что въ нихъ о "Королѣ Генрихѣ Восьмомъ" упоминается по поводу описанія пожара, случившагося въ театрѣ "Globe", который сгорѣлъ до тла въ іюнѣ 1613 года, въ то самое время, какъ "на немъ давали All is true -- великолѣпное представленіе изъ жизни Генриха Восьмого". Пожаръ, по свидѣтельству современниковъ, начался съ того, что во время пальбы изъ маленькихъ пушечекъ, составляющихъ одну изъ принадлежностей великолѣпно-обставленнаго представленія, загорѣлась отъ бумажнаго пыжа декорація, и прежде чѣмъ актеры и зрители, занятые ходомъ пьесы, успѣли на это обратить вниманіе, вся сцена уже была обхвачена пламенемъ. Къ описанію пожара современники прибавляютъ, что никто изъ присутствовавшихъ въ театрѣ не сгорѣлъ; только y одного изъ зрителей загорѣлась пола платья, но и тотъ былъ такъ догадливъ, что немедленно залилъ ее бутылкою эля (with a bottle of ale.) Нельзя однакоже не удивляться иногда странному стеченію обстоятельствъ, невольно побуждающихъ приписывать тому или другому событію глубокій, почти пророческій смыслъ. Не странно ли, что театръ "Globe", прославленный громкими успѣхами Шекспировыхъ драмъ и игрою знаменитѣйшихъ изъ числа современныхъ Шекспиру актеровъ, театръ "Globe", постоянный свидѣтель возрастающей славы Шекспира и главный виновникъ его благосостоянія -- долженъ былъ сгорѣть въ то самое время, когда на сцену его поставлена была послѣдняя пьеса, написанная Шекспиромъ. Въ высшей степени любопытною и неразрѣшенною еще загадкою для знатоковъ Шекспира остается вопросъ: почему именно, принимаясь въ послѣдній разъ за перо, Шекспиръ рѣшился написать хронику и предпочелъ этотъ драматическій родъ остальнымъ? Но до сихъ поръ нѣтъ еще никакой возможности рѣшить этотъ вопросъ съ полною точностью.

-----

Хроника "Король Генрихъ Восьмой" была переведена на русскій языкъ всего три раза, считая въ томъ числѣ и переводъ г. Вейнберга. Вотъ ихъ полный титулъ:

1) Генрихъ VIII. Шекспира. Переводъ съ англійскаго Н. Кетчера. ("Шекспиръ", 1842, ч. III, стр. 157--286). Прозаическій переводъ.

Тоже. Изданіе второе. (Москва, 1864, ч. III, стр. 127-234.)

2) Король Генрихъ VIII. Драматическая хроника въ пяти дѣйствіяхъ. Сочиненіе Вилліама Шекспира. Переводъ П. И. Вейнберга. ("Современникъ", 1864, т. 104, No 9, отд. I, стр. 5-138.)

Переводъ этотъ былъ помѣщенъ въ третьемъ и четвертомъ изданіи полнаго собранія сочиненій Шекспира съ дополненіемъ "Пролога и Эпилога".

3) Король Генрихъ VIII. Шекспиръ въ переводѣ А. Л. Соколовскаго.

КОРОЛЬ ГЕНРИХЪ ВОСЬМОЙ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Король Генрихъ Восьмой.

Кардналъ Вольсей.

Кардиналъ Кампеюсъ.

Капуціусъ, посланникъ императора Карла Пятаго.

Кранмеръ, архіепископъ Кентерберійскій.

Герцогъ Норфолькъ.

Герцогъ Букингэмъ.

Герцогъ Суффолькъ.

Графъ Серри.

Лордъ-камергеръ.

Сэръ Томасъ Одл и, лордъ-канцлеръ.

Гардинеръ, епископъ Винчестерскій.

Епископъ Линкольнскій.

Лордъ Эбергевенни.

Лордъ Сандсъ.

Сэръ Генрихъ Гильфордъ.

Сэръ Томасъ Ловель.

Сэръ Антоній Денни.

Сэръ Никольсъ Во.

Кромвель, слуга Вольсея.

Гриффитъ, гофмаршалъ королевы Екатерины.

Докторъ Бутсъ, врачъ короля.

Гaртеръ, герольдъ.

Управитель герцога Букингэма.

Брэндонъ.

Сержантъ.

Привратникъ и его помощникъ.

Пажъ Гардинера.

Глашатый.

Королева Екатерина, жена Генриха VIII, потомъ съ нимъ разведенная.

Анна Болленъ,ея фрейлина, потомъ королева.

Пожилая леди, другъ Анны Болленъ.

Пaціенцa , камеръ-фрейлина королевы Екатерины.

Придворные, секретари, писцы, офицеры, стража, слуги и духи.

Дѣйствіе происходитъ въ Лондонѣ, Вестминстерѣ и Кимбольтонѣ.

ПРОЛОГЪ.

Сегодня я пришелъ не съ тѣмъ, чтобъ васъ смѣшить;

Нѣтъ, передъ вами мы заставимъ проходить

Другія скорбныя, высокія картины,

Кладущія на лобъ глубокія морщины!

Мы вамъ покажемъ сценъ величественныхъ рядъ,

Гдѣ совмѣстилися и блескъ, и скорби ядъ --

Сценъ, орошающихъ глаза людей слезами.

Кто къ состраданію способенъ между вами,

Надъ нашей пьесою поплачетъ потому,

Что этого она достойна. И тому,

Кто деньги платитъ намъ, въ надеждѣ поучаться

Житейской правдою, могу я обѣщаться,

Что онъ ее найдетъ y насъ. И господа,

Которымъ нравится піеса лишь тогда,

Когда въ ней сцены двѣ эффектныя найдутся,

Ручаюсь, въ этотъ разъ совсѣмъ не ошибутся:

Пусть только два часа спокойно просидятъ --

И шиллингъ отданный они вознаградятъ.

Одни охотники до пьесъ смѣшныхъ, безчинныхъ,

До разныхъ молодцовъ въ кафтанахъ пестрыхъ, длинныхъ,

Обшитыхъ золотомъ, до стуканья щитовъ --

Обманутся y насъ. Вѣдь, если бы шутовъ

И битвы вздорныя сегодня мы смѣшали

Съ такою истиной высокою -- едва ли

Одинъ разумный другъ остался бы y насъ;

Мы одурачили бъ самихъ себя и васъ,

Которымъ показать мы правду лишь желаемъ,

Изъ городскихъ судей и критиковъ считаемъ

Мы васъ первѣйшими; такъ выслушайте жъ насъ

Съ такой серьезностью, какую видѣть въ васъ

Желали бъ очень мы. Пусть вамъ вообразится,

Что появляются не сказочныя лица

Въ высокой драмѣ сей, какъ будто бы въ живыхъ

Они еще теперь; себѣ представьте ихъ

Во всемъ величіи и блескѣ, окруженныхъ

Народомъ и толпой друзей и приближенныхъ;

Представьте, и потомъ на вашихъ же глазахъ

Всѣ эти почести падутъ мгновенно въ прахъ.

И если можете веселыми остаться

Вы послѣ этого, то я готовъ сознаться,

Что можетъ человѣкъ лить слезы даже въ тотъ

Прекрасный день, когда вѣнчаться онъ идетъ.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

СЦЕНА I.

Лондонъ. Пріемная во дворцѣ.

Входятъ съ одной стороны: Герцогъ Норфолькъ, съ другой -- Герцогъ Букингэмъ и Лордъ Эбергевенни.

Букингэмъ.

Лордъ, здравствуйте! Я очень радъ васъ встрѣтить.

Что дѣлали, какъ поживали вы

Съ тѣхъ поръ, какъ я во Франціи васъ видѣлъ

Въ послѣдній разъ?

Норфолькъ.

Благодарю, милордъ!

Отлично мнѣ жилось -- и до сихъ поръ

Не пересталъ тому я удивляться,

Что видѣлъ тамъ.

Букингэмъ.

Меня жъ совсѣмъ не кстати

Въ моемъ дому горячка заперла

Какъ-разъ тогда, когда два солнца славы,

Два яркія свѣтила межъ людей,

Съѣзжалися въ долинѣ Ардской.

Норфолькъ.

Да,

Я видѣлъ ихъ межъ Гейнесомъ и Ардомъ;

Я видѣлъ, какъ еще съ коней они

Привѣтствовать другъ друга стали; видѣлъ,

Какъ, спѣшившись, другъ друга заключили

Въ объятія и будто бы срослись.

Да и сростись они на самомъ дѣлѣ --

Не отыскать бы въ свѣтѣ четырехъ

Властителей, подобныхъ этимъ двумъ,

Въ одно соединеннымъ.

Букингэмъ.

Въ это время

Я узникомъ былъ въ комнатѣ своей.

Норфолькъ.

Такъ, значитъ, вы величія земного

Не видѣли. Тутъ каждый могъ сказать,

Что пышный блескъ до той поры былъ холостъ,

A здѣсь нашелъ жену себѣ повыше

И самого себя. Тутъ каждый день

Превосходилъ прошедшіе, покамѣстъ

Послѣдній день не поглотилъ собою

Всѣ чудеса предшествовавшихъ дней.

Сегодня насъ французы затмевали:

Подобныя языческимъ богамъ,

Отъ головы до ногъ они блистали

Всѣ въ золотѣ, въ каменьяхъ дорогихъ;

A завтра англичане превращались

Вдругъ въ Индію: такъ каждый былъ похожъ

На мину золотую. Ихъ пажи,

Малюточки, отъ головы до ногъ.

Всѣ въ золотѣ, шли, точно херувимы;

И дамы, непривычныя къ труду,

Подъ пышными нарядами своими

Едва не задыхались, такъ что ихъ

И самый трудъ румянилъ мило. Нынче

Одинъ нарядъ превозносили всѣ,

A завтра онъ былъ -- нищенская тряпка.

Блескъ королей обоихъ равенъ былъ,

Но тотъ изъ нихъ выигрывалъ, который

Былъ на глазахъ; когда же появлялись

Они вдвоемъ, всякъ говорилъ, что видитъ

Лишь одного, и не дерзалъ никто

Отыскивать различье между ними.

Когда же эти оба солнца -- ихъ

Такъ звали всѣ -- черезъ своихъ герольдовъ

Созвали все дворянство на турниръ,

Ну тутъ дѣла такія совершились,

Какихъ нельзя вообразить -- дѣла,

Которыя насъ заставляли вѣрить

Всѣмъ сказочнымъ преданьямъ, даже сказкѣ

Про Бевиса.

Букингэмъ.

О, вы ужъ далеко

Заходите!

Норфолькъ.

Клянусь, какъ дворянинъ,

Какъ человѣкъ, всегда любившій честность, --

Разсказъ о томъ, что совершилось тамъ,

Безжизнененъ и въ самой пышной формѣ.

Тамъ дѣйствіе служило языкомъ;

Все царственно, согласно съ цѣлью было;

Всему давалъ порядокъ ясный видъ;

Чиновники отлично выполняли

Свой долгъ.

Букингэмъ.

Но кто, скажите, этимъ всѣмъ

Руководилъ? Кто голову и члены

Великаго такого торжества

Соединялъ искусно?

Норфолькъ.

Человѣкъ,

Котораго никто изъ насъ, конечно,

Не могъ считать малѣйшимъ знатокомъ

Въ такихъ дѣлахъ.

Букингэмъ.

Но кто же онъ, скажите,

Пожалуйста?

Норфолькъ.

Его преосвященство

Архіепископъ Іоркскій это все

Устроилъ такъ.

Букингэмъ.

Чортъ побери его!

Ни одному пирожному испечься

Не можетъ онъ позволить, чтобъ не ткнуть

Въ него своимъ честолюбивымъ пальцемъ.

Ну, для чего мѣшаться вздумалъ онъ

Въ весь этотъ блескъ и суетную пышность?

Не диво ли, что этотъ сальный комъ

Ужасною своею толщиною

Беретъ въ себя свѣтъ солнечныхъ лучей

И до земли его не допускаетъ?

Норфолькъ.

Вы правы, лордъ: владѣетъ средствомъ онъ

Осуществлять такія цѣли. Предковъ

Нѣтъ y него, которыхъ слава путь

Наслѣдникамъ прокладываетъ въ свѣтѣ;

Своей странѣ онъ также никогда

Не оказалъ услуги; важныхъ связей

Онъ былъ всегда лишенъ; но какъ паукъ

Самъ изъ себя пускаетъ паутину,

Такъ онъ себѣ прокладываетъ путь

Не чѣмъ инымъ, какъ собственнымъ умѣньемъ.

Умѣнье то -- небесный даръ, и имъ

Себѣ купилъ онъ мѣсто подлѣ трона.

Эбергевенни.

Что получилъ отъ Неба онъ, какъ даръ --

Не знаю я; пускай откроетъ это

Взоръ, поострѣй и глубже моего.

Зато видна отлично мнѣ надменность,

Сквозящая изъ всѣхъ его частей.

Но кто ее принесъ ему въ подарокъ?

Когда не адъ, такъ, вѣрно, сатана

Сталъ скаредомъ, иль прежде ужъ растратилъ

Ее совсѣмъ, и новый адъ тогда

Нашъ кардиналъ въ себѣ самомъ построилъ.

Букингэмъ.

И какъ онъ смѣлъ, чортъ побери его,

Взять на себя, безъ воли государя,

Избранье лицъ для свиты въ этотъ путь

Во Францію? Онъ самъ составилъ списокъ

Дворянъ страны и выбралъ только тѣхъ,

Которыхъ могъ какъ можно посильнѣе

Обременить трудами и за нихъ

Дать самыя ничтожныя награды.

И всѣ, кого включилъ онъ въ списокъ свой,

Поѣхали, хоть не былъ этотъ списокъ

Почтеннѣйшимъ совѣтомъ утвержденъ.

Эбергевенни.

Да, изъ моихъ родныхъ, по крайней мѣрѣ,

Не меньше трехъ такъ сильно свой карманъ

Разстроили, что въ прежнемъ процвѣтаньи

Не будетъ онъ, навѣрно, никогда.

Букингэмъ.

О, многіе себѣ сломали спины,

Взваливъ на нихъ помѣстья всѣ свои

Для этого великаго похода!

A между тѣмъ вся эта суета

Какой исходъ печальнѣйшій имѣла!

Норфолькъ.

Да, съ грустію я думаю о томъ,

Что миръ, теперь межъ нами заключенный

И Франціей, не стоилъ, чтобъ его

Съ расходами такими сопрягали.

Букингэмъ.

Когда затѣмъ ужасный ураганъ

Послѣдовалъ -- какъ-будто вдохновенье

Слетѣло къ намъ, и мы, не сговорясь

Между собой, всѣ тутъ же предсказали,

Что онъ, порвавъ одежду мира, сталъ

Предвѣстникомъ внезапнаго разрыва.

Норфолькъ.

И тотъ разрывъ, конечно, недалекъ:

Вѣдь, Франція союзъ уже расторгла,

Конфисковавъ въ Бордо товары наши

У англійскихъ купцовъ.

Эбергевенни.

Такъ вотъ причина,

Что ихъ посла не приняли y насъ?

Норфолькъ.

Конечно, да.

Эбергевенни.

Вотъ, право, миръ завидный

И купленный чрезмѣрною цѣной!

Букингэмъ.

Что жъ, это все почтеннымъ кардиналомъ

Устроено!

Норфолькъ.

Позвольте вамъ сказать,

Милордъ, вражда межъ вами и Вольсеемъ

Всей Англіи извѣстна. Мой совѣтъ --

Онъ сердцемъ данъ, которое желаетъ

Вамъ почестей и всевозможныхъ благъ --

Подумайте о злости кардинала

И вмѣстѣ о могуществѣ его;

Потомъ и то сообразить вамъ должно,

Что если онъ кому желаетъ мстить,

То никогда не видитъ недостатка

Въ орудіяхъ. Вамъ нравъ его знакомъ:

Онъ мстителенъ; мнѣ жъ мечъ его извѣстенъ:

Онъ и остеръ, и длиненъ, и достать,

Какъ знаютъ всѣ, весьма далеко можетъ,

A ужъ куда достать ему нельзя,

Туда его добрасываютъ ловко.

Примите же всѣмъ сердцемъ мой совѣтъ.

Увидите, онъ будетъ вамъ полезенъ...

Но вотъ идетъ та самая скала,

Которой вы должны остерегаться.

Входитъ Кардиналъ Вольсей. Впереди него несутъ кошель; за нимъ слѣдуетъ нѣсколько тѣлохранителей и два Секретаря съ бумагами. Кардиналъ, проходя, устремляетъ взоръ на Букингэма, a этотъ послѣдній -- на него. Оба смотрятъ другъ на друга съ презрѣніемъ.

Вольсей.

Милорда Букингэма управитель?

А! гдѣ жъ допросъ?

1-й Секретарь.

Онъ здѣсь, милордъ.

Вольсей.

A самъ

Онъ тоже здѣсь?

1-й Секретарь.

Такъ точно, ваша свѣтлость.

Вольсей.

Ну, такъ теперь узнаемъ больше мы,

И Букингэмъ смиритъ свой взглядъ надменный.

(Уходитъ со своею свитою.)

Букингэмъ.

Песъ мясника наполнилъ ядомъ пасть,

A мнѣ нельзя надѣть ему намордникъ!

Конечно, тутъ ужъ лучше не будить

Его совсѣмъ. Да, нищая порода

Предпочтена дворянской крови!

Норфолькъ.

Какъ

Вспылили вы! Молите лучше Бога --

Умѣренность послать вамъ: въ ней одной

Спасеніе отъ вашего недуга.

Букингэмъ.

Въ его глазахъ я замыслы прочелъ

Враждебные; онъ на меня надменно,

Какъ на раба презрѣннаго, смотрѣлъ,

И знаю я, теперь, въ минуту эту,

Меня разитъ онъ гнусной клеветой.

Онъ къ королю отправился; я тоже

Пойду туда отстаивать себя.

Норфолькъ.

Постойте, лордъ. Пусть другъ y друга спросятъ

Разсудокъ вашъ и пылкій гнѣвъ о томъ,

Что дѣлать вы хотите. Кто желаетъ

На крутизну взобраться, долженъ вверхъ

Итти всегда спокойнымъ, тихимъ шагомъ.

Запальчивость похожа на коня

Горячаго, которому, чуть только

Свободу дай, онъ утомитъ себя

Своею же горячностью. Повѣрьте,

Нѣтъ въ Англіи, конечно, никого,

Кому бы я такъ безгранично вѣрилъ,

Какъ вамъ, милордъ; такъ будьте для себя

Тѣмъ самымъ, чѣмъ вы были бы для друга.

Букингэмъ.

Нѣтъ, я иду сейчасъ же къ королю,

И голосъ мой, какъ чести голосъ, вѣрно

Перекричитъ надменное нахальство

Ипсвичскаго мерзавца; если жъ нѣтъ,

Такъ я тогда провозглашу, что больше

Различья нѣтъ между людьми.

Норфолькъ.

Совѣтъ

Примите мой: не разжигайте печи

Для вашего врага такъ горячо,

Чтобъ вы же въ ней сгорѣли. При излишней

Поспѣшности мы можемъ обогнать

Того, за кѣмъ мы гонимся, и послѣ

Его совсѣмъ изъ виду потерять.

Какъ-будто вы не знаете, что пламя,

Когда оно такъ жидкость вскипятитъ,

Что черезъ край она польется, только

Наружно ей даетъ большой объемъ,

На дѣлѣ же до капли разрушаетъ?

Подумайте. Я повторяю вамъ:

Нѣтъ въ Англіи такого человѣка,

Который вамъ совѣтовать бы могъ

Такъ хорошо, какъ сами вы; старайтесь

Лишь погасить иль только укротить

Огонь страстей разсудка сокомъ.

Букингэмъ.

Сэръ,

Благодарю, и, слѣдуя совѣту,

Я ухожу. Но этотъ негодяй

Нахальнѣйшій -- не отъ разлива желчи

Ему даю названье это я,

Но вслѣдствіе прямого убѣжденья --

Продажное созданье и измѣнникъ,

Я въ этомъ убѣжденъ -- и y меня

Есть множество на это доказательствъ,

Которыя такъ ясны, какъ вода

Въ іюльскій день, когда на днѣ потока

Малѣйшая песчинка намъ видна.

Норфолькъ.

Измѣнникомъ его не называйте.

Букингэмъ.

Нѣтъ, назову предъ самымъ королемъ,

И доводы мои такъ прочны будутъ,

Какъ проченъ грунтъ скалистыхъ береговъ.

Послушайте: ханжѣ, лисицѣ этой,

Иль волку, иль обоимъ имъ -- вѣдь, онъ

Равно хитеръ и хищенъ, такъ же гадокъ

Для замысловъ преступнѣйшихъ, какъ ловокъ

Въ осуществленьи ихъ; душа и санъ

Другъ друга въ немъ взаимно заражаютъ --

Ему блеснуть величьемъ захотѣлось

Предъ Франціей и дома y себя,

И для того склонилъ онъ короля

И нашего властителя на этотъ

Убыточный для Англіи союзъ,

На этотъ съѣздъ, который столько денегъ

Унесъ съ собой и лопнулъ, какъ стаканъ,

Когда его ты всполоснешь немного.

Норфолькъ.

Да, это такъ.

Букингэмъ.

Позвольте мнѣ, милордъ,

Договорить. Всѣ пункты договора

Составилъ такъ лукавый кардиналъ,

Какъ самъ хотѣлъ, и чуть онъ только крикнулъ:

"Быть по сему!" какъ утвердили ихъ,

Хоть точно такъ они полезны были,

Какъ мертвому полезны костыли.

Но сочинилъ ихъ кардиналъ почтенный --

Такъ спора нѣтъ, что хороши они;

Тутъ дѣло рукъ достойнаго Вольсея,

A онъ въ дѣлахъ своихъ непогрѣшимъ.

Вотъ вслѣдъ за тѣмъ -- мнѣ кажется, что это

Ужъ выкидышъ измѣны, старой суки --

Къ намъ пріѣзжаетъ императоръ Карлъ

Какъ будто бы затѣмъ, чтобъ повидаться

Здѣсь съ королевой, теткою своей.

Дѣйствительно, такой предлогъ поѣздкѣ

Придумалъ онъ; но собственно затѣмъ

Явился онъ, чтобъ пошептать Вольсею:

Боялся онъ, что повредитъ ему

Свиданіе и дружба государей

Французскаго и нашего; понять

Онъ ясно могъ, что многими бѣдами

Грозилъ ему союзъ ихъ -- и вступилъ

Въ секретный торгъ съ почтеннымъ кардиналомъ.

И знаю я, увѣренъ твердо въ томъ,

Что Карлъ платилъ еще до обѣщаній,

И потому желаніе его

Исполнилось еще до заявленья

О немъ. Итакъ, дорогу проложивъ

И вымостивъ червонцами, желанье

Онъ выразилъ, чтобъ былъ Вольсей такъ добръ --

Перемѣнилъ всѣ мысли государя

И убѣдилъ нарушить договоръ.

Да, пусть король узнаетъ -- a узнаетъ

Навѣрно онъ, и скоро, отъ меня --

Что кардиналъ честь царскую его

То продаетъ, то снова покупаетъ,

Какъ вздумаетъ, но къ выгодѣ своей.

Норфолькъ.

Прискорбно мнѣ такія вещи слышать

О немъ, и мнѣ хотѣлось бы, чтобъ вы

Ошиблись.

Букингэмъ.

Нѣтъ, нѣтъ, каждый слогъ мой -- правда;

Я вамъ его представилъ точно такъ,

Какъ докажу, когда для доказательствъ

Придетъ чередъ.

Входитъ Брэндонъ; впереди него Начальникъ стражи и нѣсколько стражей.

Брэндонъ.

Извольте, капитанъ,

Исполнить долгъ свой.

Сержантъ.

Герцогъ Букингэмъ,

Графъ Гирфордскій, Стаффордскій, Нортгемптонскій,

Я, именемъ великимъ короля,

Беру тебя подъ стражу за измѣну

Отечеству.

Букингэмъ.

Что, видите, милорды:

Сѣть на меня накинута. Паду

Я жертвою измѣны.

Брэндонъ.

Мнѣ очень жаль, что я обязанъ быть

Свидѣтелемъ отнятія свободы

У васъ, милордъ, и этой сцены всей.

Должны итти вы въ Тоуэръ. Это воля

Монаршая.

Букингэмъ.

Напрасно сталъ бы я

Доказывать мою невинность; краской

Такой меня покрыли, что мои

Бѣлѣйшія всѣ части почернѣли.

Да будетъ воля Божья, какъ теперь,

Такъ и всегда, во всемъ. Я повинуюсь.

Прощайте, лордъ Эбергевенни.

Брэндонъ.

Нѣтъ,

Онъ долженъ вамъ сопутствовать.

(Къ Эбергевенни.) Желанье

Монаршее, чтобъ въ Тоуэрѣ вы были

До той поры, пока вамъ сообщатъ

Дальнѣйшее рѣшеніе.

Эбергевенни.

Какъ герцогъ,

И я скажу: да будетъ воля Божья!

И выполню желанье короля.

Брэндонъ.

Здѣсь y меня еще приказъ монаршій --

Отправить въ Тоуэръ лорда Монтекьюта,

A также Іонна Де-ла-Кара,

Духовника милорда Букингэма,

И канцлера его Гильберта Пекъ.

Букингэмъ.

Такъ, такъ; все это члены заговора.

Надѣюсь, всѣ?

Брэндонъ.

Монахъ картезіанскій

Еще...

Букингэмъ.

Неужто Никольсъ Гопкинсъ?

Брэндонъ.

Да.

Букингэмъ.

Мнѣ измѣнилъ дворецкій мой; за деньги

Его купилъ всесильный кардиналъ.

Теперь мой вѣкъ измѣренъ. Букингэма

Несчастнаго я бѣдной тѣнью сталъ.

Его черты затмила эта туча,

И передъ ней блескъ солнца моего

Померкнулъ вдругъ навѣки! Лордъ, прощайте!

(Уходятъ.)

Сцена II.

Тамъ же. Зала государственнаго совѣта.

Трубы. Входятъ: Король Генрихъ, Кардиналъ Вольсей, лорды совѣта, Сэръ Томасъ Ловель, дворяне и свита. Король идетъ, опираясь на плечо Вольсея.

Король.

Вся жизнь моя, и все, что только въ ней

Есть лучшаго, благодарятъ васъ нынче

За полную заботливость о насъ.

Ужъ я стоялъ подъ выстрѣлами бунта

Смертельнаго -- вы разогнали ихъ.

Благодарю отъ сердца. Пусть теперь

Войдетъ сюда служитель Букингэма;

Желаю я, чтобъ лично мнѣ теперь

Онъ повторилъ свои всѣ показанья

И снова здѣсь по пунктамъ передалъ

Подробности измѣны господина.

(Король садится. Лорды совѣта занимаютъ свои мѣста. Кардиналъ помѣщается y ногъ короля, по правую его сторону. За сценой крикъ: "Мѣсто королевѣ!")

Входитъ Королева Екатерина, ведомая Герцогами Норфолькомъ и Суффолькъ. Она становится на колѣни; Король встаетъ съ своего мѣста, поднимаетъ ее, цѣлуетъ и сажаетъ подлѣ себя.

Королева.

Нѣтъ, должно мнѣ остаться на колѣняхъ:

Вѣдь, я теперь просительница.

Король.

Встань,

Сядь подлѣ насъ, и только половину

Скажи того, о чемъ пришла просить:

Вѣдь наша власть -- твоя на половину.

Вторая жъ часть прошенья твоего

Исполнена заранѣ: говори же,

И исполняй желаніе свое.

Королева.

Благодарю, король мой. Сущность просьбы

Моей лишь въ томъ, чтобъ вы любя себя,

Вниманіе большое обращали

На честь свою и на величье долга

Монаршаго.

Король.

Прошу васъ продолжать.

Королева.

Отъ многихъ лицъ, и все людей честнѣйшихъ,

Мнѣ жалобы приносятся на то,

Что вашъ народъ большое горе терпитъ;

Еще на дняхъ ему сообщены,

Я слышала, такія повелѣнья,

Которыя, конечно, истребятъ

Въ его душѣ всю преданность къ престолу!

(Кардиналу.)

Сильнѣй всего, мой добрый кардиналъ,

Онъ, правда, васъ винитъ и называетъ

Виновникомъ поборовъ этихъ; но

Вѣдь, и король -- да охраняетъ Небо

Всю честь его отъ пятенъ -- вѣдь, и онъ

Становится предметомъ неприличныхъ

Рѣчей -- такихъ, которыя въ сердцахъ

И преданность, и вѣрность истребляютъ

И кажутся открытымъ мятежомъ.

Норфолькъ.

Не кажутся, a таковы на дѣлѣ.

Такъ, вслѣдствіе налога, цѣлый цехъ

Суконщиковъ, возможности лишившись

Держать своихъ рабочихъ, распустилъ

Прядильщиковъ, чесальщиковъ, ткачей,

И всѣ они, негодные къ другому

Занятію, лишенные всѣхъ средствъ

И голодомъ томимые, возстали

Въ отчаяньи -- и мало дѣла имъ,

Какой исходъ грозитъ ихъ возмущенью:

Опасность имъ не значитъ ничего.

Король.

Налогъ! на что? какой налогъ? Почтенный

Лордъ-кардиналъ, вы, наравнѣ со мной,

Несущіе все бремя обвиненья --

Извѣстно ль вамъ, что это за налогъ?

Вольсей.

Мнѣ, государь, извѣстно то, что только

Относится до общихъ дѣлъ страны:

Я на ряду иду со всѣми.

Королева.

Правда,

Вы знаете не болѣе другихъ;

Но вы такихъ вещей изобрѣтатель,

Которыя извѣстны тоже всѣмъ

И пагубны для тѣхъ, кто не желаетъ

Ихъ вовсе знать, но съ ними принужденъ

Знакомиться. Налоги, о которыхъ

Мой государь желаетъ получить

Извѣстіе -- убійственны для слуха;

Носить же ихъ -- надломится спина.

Всѣ говорятъ, что вы ихъ сочинили.

Коль это ложь, то слишкомъ сильно вы

Обвинены.

Король.

Все о налогѣ дѣло!

Какой налогъ? Скажите, наконецъ,

Что за налогъ?

Королева.

Я слишкомъ дерзко ваше

Терпѣніе испытываю, но

Ободрена я вашимъ обѣщаньемъ

Прощенія. Народный ропотъ вызванъ

Указомъ, чтобы каждый гражданинъ

Вносилъ въ казну, безъ всякихъ отлагательствъ,

Шестую часть имущества; предлогъ

Къ взысканію такому -- близость вашей

Большой войны съ французами. Народъ,

Узнавъ о томъ, сталъ дерзко выражаться;

Всѣ языки выплевываютъ долгъ

Покорности; въ сердцахъ охолодѣлыхъ

Морозъ сковалъ все чувство къ королю;

Тамъ, гдѣ всегда молитвы возносились,

Теперь живутъ проклятья; и дошло

Ужъ до того, что добрая покорность

Теперь y всѣхъ не больше, какъ раба

Разгоряченной воли. Умоляю

Васъ, государь, на это обратить

Вниманіе; для васъ важнѣе дѣла

Не можетъ быть.

Король.

Я жизнью вамъ клянусь,

Что это все противно нашей волѣ.

Вольсей.

Что до меня касается, такъ я

Участвовалъ здѣсь только тѣмъ, что голосъ

Свой подавалъ съ другими наравнѣ;

Да и на то меня подвигнулъ только

Совѣтъ людей ученыхъ. Если мнѣ

Приходится быть жертвою злословья

Тѣхъ языковъ, которымъ ни мои

Способности, ни свойства неизвѣстны,

Но хочется, на это несмотря,

Быть хроникой всѣхъ дѣлъ моихъ -- такъ это,

Скажу всегда, служебный мой удѣлъ,

Тернистый путь, которымъ добродѣтель

Должна итти. Но никогда боязнь

Завистливыхъ, лукавыхъ порицаній

Насъ не должна стѣснять нимало въ томъ,

Что сдѣлать намъ необходимо. Эти

Хулители, какъ стая хищныхъ рыбъ,

Всегда плывутъ за новымъ кораблемъ,

Но никакой не извлекаютъ пользы

Изъ этой всей погони. Часто такъ

Случается, что лучшій нашъ поступокъ

Невѣжество иль злоба назовутъ

Совсѣмъ другимъ, или его другому

Припишутъ вдругъ; a худшія дѣла,

Которыя для грубаго мышленья

Понятнѣе, провозгласятъ дѣлами

Прекрасными. Когда бъ, страшась того,

Что наши всѣ движенья встрѣтитъ хохотъ

Или хула, рѣшились мы стоять,

Не двигаясь, то корни бы пустили

Мы на своихъ мѣстахъ, иль какъ статуи

Сидѣли тамъ.

Король.

Коль дѣло свершено

Обдуманно, оно само собою

Опасности предотвращаетъ всѣ.

Но дѣло то, которому примѣра

Никто не зналъ, бояться заставляетъ

За результатъ. Извѣстенъ вамъ примѣръ

Подобнаго налога? Полагаю,

Что нѣтъ. Народъ нельзя намъ отрывать

Отъ нашихъ же законовъ и цѣпями

Приковывать къ простому произволу.

Шестая часть! Ужаснѣйшій налогъ!

Вѣдь, этакъ мы беремъ y всѣхъ деревьевъ

И ихъ кору, и вѣтви, даже часть

Отъ ихъ ствола -- и хоть, положимъ, корня

Не трогаемъ, но, при увѣчьи ихъ,

Не мудрено, что воздухъ выпьетъ соки.

Прошу послать въ тѣ графства, гдѣ налогъ

Взимаемъ былъ, скорѣе объявленье

Прощенья всѣмъ, кто только возставалъ

Противъ него. Прошу поторопиться.

Я это дѣло поручаю вамъ.

Вольсей (тихо секретарю).

Послушайте: сейчасъ пишите письма

О милости, прощеньи короля

И ихъ по всѣмъ пошлите графствамъ. Сильно

Всѣ общины возстали на меня, --

Поэтому вездѣ распространите,

Что моему ходатайству страна

Отмѣною налога и прощеньемъ

Обязана. Дальнѣйшія мои

Желанія узнаете вы послѣ.

(Секретарь уходитъ.)

Входитъ Управитель Букингэма.

Королева.

Какъ грустно мнѣ, что герцогъ Букингэмъ

Васъ огорчилъ.

Король.

Прискорбно это многимъ.

Онъ джентельмэнъ ученый и ораторъ

Прекраснѣйшій; природой надѣленъ

Онъ, какъ никто; воспитанъ такъ, что можетъ

Учителей великихъ научать

И наставлять; себѣ же не имѣетъ

Нужды искать онъ помощь внѣ себя.

Но помните, чуть въ умъ залѣзетъ порча

И эти всѣ прекрасные дары

Неправильно въ душѣ распредѣлятся --

Какъ примутъ вдругъ порочный видъ они

И въ десять разъ превысятъ безобразьемъ

Всю красоту прошедшую свою.

Вотъ такъ теперь и этотъ человѣкъ

Прекраснѣйшій, котораго считали

Въ числѣ чудесъ, котораго рѣчамъ

Внимали мы съ восторгомъ, такъ-что, право,

Минутами казались намъ часы --

Вотъ такъ и онъ, любезная супруга,

Всѣ прежнія достоинства свои

Облекъ теперь чудовищной одеждой

И черенъ сталъ, какъ-будто бы въ аду

Его лицо испачкали. Немного

Побудьте здѣсь. Вотъ этотъ джентельмэнъ --

Онъ былъ лицомъ довѣреннымъ милорда --

Разскажетъ вамъ такое, отъ чего

На честь тоска глубокая находитъ.

Пусть повторитъ онъ снова свой разсказъ

О замыслахъ злодѣйскихъ; мы не можемъ

Ни холодно ихъ къ сердцу принимать,

Ни слушать слишкомъ долго.

Вольсей.

Подойдите

И смѣло здѣсь скажите все, что вы,

Какъ подданный заботливый и вѣрный,

О герцогѣ узнали.

Король.

Говори

Свободно все.

Управитель.

Во-первыхъ, ежедневно

Всю рѣчь свою онъ вотъ чѣмъ зачумлялъ:

Онъ говорилъ, что если безъ потомства

Король умретъ, то онъ устроитъ такъ,

Что самъ британскимъ скиптромъ завладѣетъ.

Все это слышалъ лордъ Эбергевенни.

При этомъ герцогъ клялся отомстить

Вамъ, кардиналъ.

Вольсей.

Прошу покорно, ваше

Величество, вниманье обратить

На замыселъ опасный этотъ. Герцогъ

Враждебныя желанія свои

Распространилъ не только на особу

Священнѣйшую вашу, но имѣлъ

Въ виду и тѣхъ, кто преданъ вамъ.

Королева.

Почтенный

Лордъ-кардиналъ, судите не съ такой

Суровостью.

Король.

Ну, далѣе. На чемъ

Основывалъ онъ эти притязанья

На нашъ престолъ по смерти нашей? Ты

На этотъ счетъ чего-нибудь не слышалъ

Отъ герцога?

Управитель.

На эту мысль его

Пророчествомъ нелѣпымъ Никольсъ Гопкинсъ

Навелъ.

Король.

Кто этотъ Гопкинсъ?

Управитель.

Духовникъ

При герцогѣ, монахъ картезіанскій.

По цѣлымъ днямъ онъ все кормилъ его

Бесѣдами о будущемъ престолѣ.

Король.

Какъ ты узналъ объ этомъ?

Управитель.

Незадолго

Предъ тѣмъ, какъ вы собрались, государь,

Во Францію, мы были въ домѣ Розы --

Лаврентія Полтнейскаго приходъ --

И герцогъ тамъ спросилъ меня, что слышалъ

Я въ лондонскомъ народѣ о поѣздкѣ

Во Францію. Я отвѣчалъ ему,

Что многіе боятся, чтобъ французы,

На гибель короля, не оказались

Коварными друзьями. Онъ на это

Замѣтилъ мнѣ, что точно поводъ есть

Такъ говорить и что тогда, пожалуй,

Исполнятся на дѣлѣ тѣ слова,

Которыя сказалъ ему однажды

Святой монахъ. "Не разъ онъ присылалъ

Просить меня", такъ разсказалъ мнѣ герцогъ,

"Чтобъ я ему позволилъ выбрать часъ

Для тайнаго свиданья съ Де-ла-Каромъ,

Духовникомъ моимъ. Онъ говорилъ,

Что сообщить ему имѣетъ дѣло

Важнѣйшее; ему-то, взявъ съ него,

Какъ-будто бы на исповѣди, клятву

Формальную, что мнѣ лишь одному

Мой духовникъ, и никому другому,

Не передастъ того, что скажетъ онъ.

Монахъ сказалъ, подумавши серьезно:

"Ни самъ король -- такъ герцогу скажи --

Ни родъ его ужъ процвѣтать не будутъ.

Пусть герцогъ вашъ стремится пріобрѣсть

Любовь всего народа; будетъ править

Онъ Англіей."

Королева.

Коль не ошиблась я,

Вы -- бывшій управитель Букингэма --

И должности лишилися своей

По жалобамъ отъ вашихъ подчиненныхъ?

Подумайте: не злоба ли виной,

Что обвинять вы стали человѣка

Достойнаго и благородный духъ

Въ себѣ пятнать? Подумайте, я снова

Вамъ говорю и даже отъ души

Прошу о томъ.

Король.

Оставь его. Что дальше?

Управитель.

Клянусь душой, я правду говорю!

Я герцогу замѣтилъ, что, быть-можетъ,

Самъ сатана монаха ввелъ въ обманъ;

Что для него опасно думать долго

Объ этомъ всемъ; что могутъ, наконецъ,

Въ душѣ его созрѣть такіе планы,

Которые его погубятъ. "Вздоръ!" --

Онъ отвѣчалъ -- "намъ повредить не можетъ

Ничто!" И тутъ еще прибавилъ онъ:

"Когда бъ болѣзнь послѣднюю не вынесъ

Нашъ государь -- не жить бы головамъ

Вольсеевой и Томаса Ловеля".

Король.

Ого, такъ вотъ какая злоба въ немъ!

О, человѣкъ онъ нехорошій. Можешь

Ты что-нибудь сказать?

Управитель.

Могу,

Мой государь.

Королева.

Такъ говори скорѣе.

Управитель.

Однажды въ Гринвичѣ милорду былъ

Данъ выговоръ за Бломера Вилльяма

Отъ вашего величества...

Король.

Да, помню.

Онъ былъ моимъ слугой, a герцогъ взялъ

Его къ себѣ. Что жъ дальше.

Управитель.

"Если бъ я",

Такъ онъ сказалъ: "за это былъ отправленъ

Ну, напримѣръ, хоть въ Тоуэръ, вѣрно бъ мнѣ

Пришло на умъ то сдѣлать, что когда-то

И мой отецъ готовился свершить

Надъ хищникомъ Ричардомъ въ Салисбери,

Когда просилъ себѣ свиданья съ нимъ;

И если бы желанье это было

Исполнено, онъ, будто совершая

Смиренья долгъ, вонзилъ бы въ грудь Ричарда

Свой острый ножъ".

Король.

Гигантская измѣна!

Вольсей.

Что скажете, монархиня? Ужель

Король дышать свободно можетъ, если

Въ тюрьмѣ сидѣть не будетъ Букингэмъ?

Королева.

Устрой Господь все къ лучшему!

Король.

Ты что-то

Сказать еще желаешь? Говори.

Управитель.

Произнеся слова: "отецъ мой, герцогъ"

И "острый ножъ", онъ выпрямился вдругъ,

Одной рукой схватилъ кинжалъ, другую

Прижалъ къ груди, возвелъ глаза наверхъ

И произнесъ ужаснѣйшую клятву.

Онъ поклялся, что если дурно кто

Поступитъ съ нимъ, то превзойдетъ настолько

Онъ своего отца, насколько планъ

Несбывшійся неизмѣримо ниже

Свершеннаго поступка.

Король.

Положенъ

Конецъ его желанью -- для кинжала

Ножнами насъ избрать. Онъ подъ арестомъ.

Позвать его немедленно къ суду.

Когда найдетъ онъ милость y закона --

Пусть будетъ такъ; не сыщетъ -- пусть ужъ къ намъ

Не думаетъ прибѣгнуть. Днемъ и ночью

Клянусь, что онъ ужаснѣйшій злодѣй!

(Уходятъ.)

Сцена III.

Тамъ же. Комната во дворцѣ.

Входятъ Лордъ-камергеръ и лордъ-Сандсъ.

Камергеръ.

Я никогда не думалъ бы, что чары

Французскія способны облекать

Людей такой причудливою формой.

Сандсъ.

У новыхъ модъ, хоть будь они смѣшны,

Хоть женственный имѣй онѣ характеръ,

Приверженцы отыщутся всегда.

Камергеръ.

Сдается мнѣ, что наши англичане

Изъ этой всей поѣздки извлекли

Хорошаго лишь двѣ иль три гримасы,

Но ужъ зато отличныя. Когда

Иной начнетъ ихъ корчить, такъ охотно

Ты присягнешь, что самый носъ его

Совѣтникомъ Пепина иль Клотара

Еще служилъ -- такъ гордо-величавъ

Весь видъ его.

Сандсъ.

У нихъ и ноги тоже

Все новыя, хромыя. Если кто

Походки ихъ не видѣлъ прежде, вѣрно

Подумаетъ, что шпатъ иль наколѣнникъ

Напалъ на нихъ.

Камергеръ.

Чортъ побери, милордъ!

A въ платьѣ ихъ такой покрой, замѣтьте,

Языческій, что христіанскій духъ,

Навѣрное, они ужъ износили.

Входитъ Сэръ Томасъ Ловель.

Камергеръ.

Что новаго, сэръ Ловель?

Ловель.

Ничего,

Почтенный лордъ, коль не считать указа,

Прибитаго къ дворцовымъ воротамъ.

Камергеръ.

Указъ? о чемъ?

Ловель.

Да о реформѣ франтовъ,

Пріѣхавшихъ изъ Франціи, и дворъ

Лишь ссорами и шумомъ, и портными

Наполнившихъ.

Камергеръ.

Вотъ это хорошо!

Теперь бы мнѣ весьма хотѣлось нашихъ

Господчиковъ просить сознаться въ томъ,

Что англійскій придворный тоже можетъ

Разумнымъ быть, хотя бы Лувра онъ

И не видалъ.

Ловель.

Въ указѣ говорится,

Что всѣ они немедленно должны

Отбросить всѣ остатки шутовства,

Добытаго во Франціи; отречься

Отъ признаковъ почтенныхъ своего

Безумія -- дуэлей, фейерверковъ,

Отъ всяческихъ насмѣшекъ надъ людьми,

Получше ихъ, но мудрости заморской

Не знающихъ; отречься отъ любви

Къ мячу, къ чулкамъ длиннѣйшимъ, къ панталонамъ

Коротенькимъ, и съ буффами, отъ всѣхъ,

Всѣхъ признаковъ поѣздки заграничной

И сдѣлаться вновь честными людьми;

A не хотятъ, такъ могутъ убираться

Къ товарищамъ старинныхъ игръ своихъ.

Тамъ можно имъ, за это я ручаюсь,

Cum privilegio" свое распутство

Растрачивать и отдавать себя

На общее посмѣшище.

Сандсъ.

Давно бы

Пора имъ дать лѣкарство; ихъ болѣзнь

Ужъ сдѣлалась прилипчивой.

Камергеръ.

Однако,

Для нашихъ дамъ не малая бѣда --

Лишиться вдругъ всѣхъ этихъ милыхъ франтовъ.

Ловель.

Еще бы нѣтъ! Конечно, будетъ тутъ

И стонъ, и плачъ; вѣдь, эти негодяи

Искусные имѣли чудный даръ

Брать женщинъ въ плѣнъ; тутъ скрипка или пѣсня

Французская -- вѣрнѣйшая приманка.

Сандсъ.

Пусть чортъ на нихъ играетъ! Какъ я радъ,

Что имъ отъ насъ придется убираться,

Затѣмъ, что нѣтъ надежды никакой

Исправить ихъ. Теперь и дворянинъ

Такой, какъ я, простой, провинціальный,

Котораго такъ долго изъ игры

Всѣ гнали вонъ, имѣть возможность будетъ

Спѣть пѣсенку: надѣюсь, что его

Часокъ-другой послушаютъ; и, право,

Онъ въ тактъ споетъ.

Камергеръ.

Вполнѣ вы правы, лордъ,

Какъ видно, вы еще не потеряли

Своихъ зубовъ молочныхъ.

Сандсъ.

Нѣтъ, милордъ,

И сохраню, пока хоть корешокъ

Останется.

Камергеръ.

Куда вы шли, сэръ Ловель?

Ловель.

Къ Вольсею шелъ; вы тоже гость его,

Мнѣ кажется?

Камергеръ.

Конечно. Нынче ужинъ

Огромный онъ даетъ для многихъ дамъ

И лордовъ; тутъ, могу я васъ увѣрить,

Сберется все, что въ королевствѣ есть

Прекраснаго.

Ловель.

Да, надо согласиться,

Что очень добръ почтенный нашъ прелатъ;

Его рука, какъ почва, плодоносна,

Которая питаетъ насъ; роса

Его на все ложится.

Камергеръ.

Безъ сомнѣнья,

Онъ человѣкъ прекрасный. Злой языкъ

Имѣетъ тотъ, кто мнѣнія другого

О немъ.

Сандсъ.

Да онъ и можетъ быть такимъ;

Вѣдь, y него всего довольно; хуже

И ереси была бы скупость въ немъ.

Быть щедрыми должны такіе люди:

Они въ примѣръ поставлены другимъ.

Камергеръ.

Да, это такъ; но мало въ наше время

Такихъ, какъ онъ, примѣровъ. Катеръ мой

Тамъ ждетъ меня; я васъ везу съ собою,

Почтенный лордъ. Сэръ Томасъ, намъ пора:

Иначе мы, пожалуй, опоздаемъ,

A это было бъ жаль, вѣдь весь надзоръ

За праздникомъ мнѣ порученъ и сэру

Гильфорду.

Сандсъ.

Я къ услугамъ вашимъ, лордъ.

(Уходятъ.)

Сцена IV.

Зала въ Іоркскомъ дворцѣ.

Трубы. Небольшой столъ подъ балдахиномъ для кардинала; длинный столъ для гостей. Въ одну дверь входятъ: Анна Болленъ, разные лорды, леди и дѣвицы; въ другую -- сэръ Генрихъ Гильфордъ.

Гильфордъ.

Привѣтъ вамъ всѣмъ, миледи, посылаетъ

Свѣтлѣйшій лордъ. Сегодняшнюю ночь

Онъ отдаетъ прекрасному веселью

И вамъ; его надежда -- что никто

Изъ этого высокаго собранья

Своихъ заботъ домашнихъ не принесъ

Сюда съ собой; желаетъ онъ, чтобъ были

Всѣ веселы, настолько только дать

Веселости хорошимъ людямъ могутъ

Хорошая компанія, вино

Хорошее и наконецъ хорошій

Пріемъ.

Входятъ: Лордъ-камергеръ, лордъ-Сандсъ и сэръ Томасъ Ловель.

Гильфордъ.

О, лордъ, какъ запоздали вы!

Одна ужъ мысль объ этомъ превосходномъ

Собраніи мнѣ крылья придала.

Камергеръ.

Вы молоды, сэръ Гильфордъ.

Сандсъ.

Ахъ, сэръ Ловель,

Когда бъ отчасти кардиналъ

Могъ раздѣлять мой свѣтлый образъ мыслей,

То не одна, предъ тѣмъ какъ спать итти,

Нашла бы здѣсь такое угощенье,

Которое понравилось бы ей

Сильнѣй всего. Клянусь своею жизнью,

Здѣсь чудныя красавицы сошлись.

Ловель.

Вотъ если бы духовникомъ васъ сдѣлать

Одной иль двухъ!

Сандсъ.

Я былъ бы очень радъ

И легкому, конечно, покаянью

Подвергнулъ ихъ.

Ловель.

Какому же?

Сандсъ.

Тому,

Которое возможно на перинѣ.

Камергеръ.

Прекрасныя миледи, я прошу

Васъ сѣсть къ столу. Сэръ Генрихъ, вы займитесь

Той стороной, я -- этой; кардиналъ

Сейчасъ войдетъ. Нѣтъ, мерзнуть вамъ не надо;

Двѣ женщины, одна съ другою рядомъ

Сидящія, сейчасъ нагонятъ холодъ.

Лордъ Сандсъ, вы ихъ сумѣете занять;

Садитесь-ка межъ ними.

Сандсъ.

Постараюсь,

И отъ души благодарю, милордъ.

Позволите, прекрасныя миледи?

(Садится между Анною Болленъ и другою дамой.)

Прошу простить, когда, быть-можетъ, я

Заговорю отчасти дико: это

Я получилъ въ наслѣдство отъ отца.

Анна Болленъ.

Онъ развѣ былъ помѣшанъ, сэръ?

Сандсъ.

О, очень,

До крайности, особенно въ любви.

Онъ никогда, конечно, не кусался,

Но двадцать разъ поцѣловалъ бы васъ

Въ одинъ пріемъ, точь-въ-точь какъ я.

(Цѣлуетъ ее.)

Камергеръ.

Прекрасно,

Любезный лордъ! Ну, всѣ теперь сидятъ,

Какъ слѣдуетъ. Джентльмэны, виноваты

Вы будете, когда изъ-за стола

Веселыми не выйдутъ эти дамы

Прекрасныя.

Сандсъ.

Я сдѣлаю свое, --

Свободу мнѣ вы только предоставьте.

Трубы. Входитъ Кардиналъ Вольсей со свитою и садится на свое мѣсто.

Вольсей.

Привѣтствую васъ, дорогіе гости.

Кто y меня изъ этихъ милыхъ дамъ

Или мужчинъ не будетъ нынче веселъ,

Тотъ мнѣ не другъ. Чтобъ повторить привѣтъ --

За общее здоровье! (Пьетъ.)

Сандсъ.

Ваша свѣтлость,

Какъ вы добры! Позвольте же мнѣ взять

Такой бокалъ, который благодарность

Мою вмѣстить бы могъ и тѣмъ меня

Освободитъ отъ слишкомъ долгой рѣчи.

Вольсей.

Благодарю душевно васъ, милордъ.

Ну, потчуйте своихъ сосѣдокъ. Леди,

Невеселы вы что-то. Господа,

Кто виноватъ?

Сандсъ.

Пусть прежде, ваша свѣтлость,

Прекрасныя ихъ щечки отъ вина

Покроются румянцемъ -- насъ заставятъ

Онѣ молчать болтливостью своей.

Анна Болленъ.

Вы весельчакъ, лордъ Сандсъ.

Сандсъ.

Когда играю

Въ свою игру. Сударыня, я пью,

И вы должны отвѣтить точно тѣмъ же,

Затѣмъ-что пью я за такую вещь...

Анна Болленъ.

Которой вы мнѣ показать, конечно,

Не можете.

Сандсъ.

Сказалъ я, ваша свѣтлость

Что и онѣ сейчасъ болтать начнутъ.

(За сценой трубы, барабаны и пушечные выстрѣлы.)

Вольсей.

Что это тамъ?

Камергеръ.

Узнайте поскорѣе.

(Одинъ изъ слугъ уходитъ.)

Вольсей.

Воинственные звуки! Для чего?

Нѣтъ, леди, нѣтъ, не бойтесь. По законамъ

Войны вы внѣ опасности.

Слуга возвращается.

Камергеръ.

Ну что?

Что тамъ?

Слуга.

Толпа блестящихъ чужеземцевъ,

Какъ кажется; здѣсь къ берегу они

Причалили и, точно какъ посольство

Высокое отъ королей чужихъ,

Идутъ сюда.

Вольсей.

Лордъ-камергеръ почтенный,

Подите къ нимъ навстрѣчу; по-французски

Вы знаете; прошу, примите ихъ,

Какъ слѣдуетъ, и послѣ проводите

Сюда, гдѣ это небо красоты

Прольетъ на нихъ весь блескъ свой лучезарный.

Пусть кто-нибудь сопровождаетъ васъ.

(Камергеръ уходитъ съ нѣсколькими джентльмэнами. Всѣ встаютъ; столъ отодвигаютъ въ сторону.)

Ну, вотъ нашъ пиръ и прерванъ; мы однако

Возобновимъ его. Желаю я

Хорошаго вамъ всѣмъ пищеваренья

И снова васъ привѣтствую... Привѣтъ

Всѣмъ вамъ!

Трубы. Входятъ Король, замаскированный пастухомъ, предшествуемый Лордомъ-камергеромъ и сопровождаемый двѣнадцатью масками, одѣтыми такъ же, какъ и онъ, и шестнадцатью факелоносцами. Они направляются прямо къ кардиналу и любезно раскланиваются съ нимъ.

Вольсей.

Вотъ славное собранье! Что угодно

Вамъ, господа?

Камергеръ.

Они не говорятъ

По-англійски, и потому просили

Вамъ передать, что и до нихъ дошла

Молва о томъ, что нынче соберется

Здѣсь общество прекрасное такое

И что они, какъ всякой красоты

Глубокіе поклонники, невольно

Свои стада оставили и къ вамъ

Пришли просить -- подъ вашимъ руководствомъ

Позволить имъ увидѣть этихъ дамъ

И часъ-другой провесть въ бесѣдѣ съ ними.

Вольсей.

Скажите имъ, милордъ, что ихъ приходъ

Для моего убогаго жилища --

Большая честь; я ихъ благодарю

Сто тысячъ разъ и вмѣстѣ веселиться

Прошу ихъ всѣхъ, какъ только захотятъ.

(Кавалеры выбираютъ дамъ для танцевъ. Король приглашаетъ Анну Болленъ.)

Король.

Такой руки прекрасной не касался

Ни разу я. О, красота, тебя

До этихъ поръ не зналъ я никогда!

(Музыка. Танцы.)

Вольсей.

Лордъ-камергеръ!

Камергеръ.

Что хочетъ ваша свѣтлость

Мнѣ приказать?

Вольсей.

Прошу васъ передать

Имъ отъ меня, что есть одинъ межъ ними,

Который здѣсь, по сану своему,

Достойнѣе меня сидѣть на мѣстѣ

Хозяина, -- и если бы я могъ

Его узнать, то по любви и долгу

То мѣсто уступилъ бы.

Камергеръ.

Передамъ

Немедленно.

(Подходитъ къ маскамъ и, поговоривъ съ ними, возвращается къ кардиналу.)

Вольсей.

Ну, что вамъ отвѣчали?

Камергеръ.

Дѣйствительно, межъ ними есть такой.

Они того не скрыли и сказали,

Что если вы узнаете его,

То онъ займетъ, пожалуй, ваше мѣсто.

Вольсей.

Попробуемъ. (Подходитъ къ маскамъ.)

Позвольте, господа,

Вотъ царственный мой выборъ.

Король ( снимая маску).

Угадали,

Лордъ-кардиналъ! Ну, славное y васъ

Собраніе! Отлично вы живете!

Не будь вы, лордъ, духовное лицо,

О васъ бы я понятіе составилъ

Не лестное.

Вольсей.

Какъ радъ я, государь,

Что вы въ такомъ веселомъ настроеньи!

Король.

Лордъ-камергеръ, подите-ка сюда;

Скажите мнѣ, пожалуйста, кто эта

Красавица?

Камергеръ.

Дочь Томаса Болленъ,

Ричфордскаго виконта, и статсъ-дама

Ея величества.

Король.

Клянуся Небомъ,

Прелестное созданіе она! (Къ Аннѣ Болленъ.)

Дитя мое прекрасное! Я былъ бы

Невѣжливымъ, когда бы пригласилъ

На танцы васъ и не далъ поцѣлуя.

Ну, господа, пускай теперь пойдетъ

Заздравная и круговая чаша!

Вольсей.

Готовъ ли столъ, сэръ Ловель въ залѣ той?

Ловель.

Готовъ, милордъ.

Вольсей.

Боюсь я, государь,

Что танцы васъ слегка разгорячили.

Король.

Да, черезчуръ.

Вольсей.

Въ той комнатѣ свѣжѣй.

Король.

Пойдемте же. Ведите каждый даму.

Красавица, я не оставлю васъ.

Веселіе на сцену! Мой добрѣйшій

Лордъ-кардиналъ, намѣренъ нынче я

Съ полдюжины бокаловъ осушить

За этихъ всѣхъ красавицъ; послѣ снова

Мы пригласимъ на танцы ихъ, a тамъ

Пусть каждому пригрезятся побѣды

Надъ милыми. Велите-ка трубить.

(Трубы. Всѣ уходятъ.)

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

Сцена I.

Вестминстеръ. Улица.

Два Джентльмэна встрѣчаются.

Первый Джентльмэнъ.

Куда вы такъ спѣшите? Богъ вамъ въ помощь!

Второй Джентльмэнъ.

Я прямо въ судъ, чтобы услышать тамъ --

Что станется съ великимъ Букингэмомъ.

Первый Джентльмэнъ.

Я отъ труда избавить васъ могу.

Все кончено: въ тюрьму идетъ онъ снова.

Второй Джентльмэнъ.

Вы были тамъ?

Первый Джентльмэнъ.

Да, былъ.

Второй Джентльмэнъ.

Скажите жъ мнѣ,

Пожалуйста, какъ дѣло порѣшили?

Первый Джентльмэнъ.

Вы можете и сами отгадать.

Второй Джентльмэнъ.

Нашли виновнымъ?

Первый Джентльмэнъ.

Да -- и осудили.

Второй Джентльмэнъ.

Жалѣю я...

Первый Джентльмэнъ.

И многимъ также жаль.

Второй Джентльмэнъ.

Скажите же, какъ все происходило?

Первый Джентльмэнъ.

Я вкратцѣ все скажу. Великій герцогъ

Къ рѣшеткѣ сталъ и противъ обвиненій

Все говорилъ, что не виновенъ онъ,

И приводилъ искусно оправданья,

Чтобъ сбить судей. Но стряпчій короля

Всѣ выставилъ допросы, показанья,

Признанія свидѣтелей; тогда

Онъ пожелалъ очную ставку съ ними.

Тутъ выступилъ сперва его дворецкій

И секретарь сэръ Пекъ и духовникъ,

Джонъ Каръ, и самъ монахъ проклятый, Гопкинсъ,

Виновникъ зла.

Второй Джентльмэнъ.

Тотъ, что сбивалъ его

Своими предсказаньями?

Первый Джентльмэнъ.

Тотъ самый.

Всѣ герцога жестоко обвиняли;

Никакъ не могъ онъ опровергнуть ихъ

И, уличенный пэрами, былъ признанъ

Преступникомъ въ измѣнѣ государству.

Онъ говорилъ и много, и учено,

Чтобъ жизнь спасти; но всѣ его слова

Иль сожалѣнье возбуждали, или

Сейчасъ же всѣ позабывали ихъ.

Второй Джентльмэнъ.

Ну, a потомъ какъ онъ себя держалъ?

Первый Джентльмэнъ.

Когда опять онъ подошелъ къ рѣшеткѣ,

Чтобъ выслушать свой похоронный звонъ --

Свой приговоръ, тогда имъ овладѣла

Тоска предсмертная, и обдалъ тѣло

Холодный потъ, и что-то онъ дурное

Проговорилъ поспѣшно, въ сильномъ гнѣвѣ,

Но скоро онъ опять пришелъ въ себя

И ужъ потомъ, все остальное время,

Держалъ себя съ терпѣньемъ благороднымъ.

Второй Джентльмэнъ.

Не думаю, чтобъ онъ боялся смерти.

Первый Джентльмэнъ.

Конечно, нѣтъ; онъ не былъ никогда

Такъ женствененъ; причина осужденья

Могла его немного огорчить.

Второй Джентльмэнъ.

Да, тутъ не обошлось безъ кардинала.

Первый Джентльмэнъ.

Да, по всему судя, должно быть такъ.

Во-первыхъ, обвиненіе Кильдэра,

Ирландіи правителя въ то время,

A во-вторыхъ, и то, что вслѣдъ за тѣмъ

Отправленъ былъ въ Ирландію графъ Серри,

Съ поспѣшностью большою, для того,

Чтобъ онъ къ отцу не могъ прійти на помощь.

Второй Джентльмэнъ.

Вотъ злобная и тайная интрига.

Первый Джентльмэнъ.

Зато, пускай вернется только графъ --

Отплатитъ онъ за это, безъ сомнѣнья.

Да что! вѣдь, всѣмъ извѣстно хорошо,

Что каждому, кого король полюбитъ,

Сейчасъ найдетъ мѣстечко кардиналъ,

Чтобъ отъ двора подальше.

Второй Джентльмэнъ.

Ненавидятъ

Всѣ общины его чистосердечно,

И честью вамъ ручаюсь, что ему

Желаютъ всѣ поглубже провалиться;

A герцога всѣ любятъ, обожаютъ,

Зовутъ великодушнымъ Букингэмомъ

И зеркаломъ прекраснаго всего...

Входитъ Букингэмъ, котораго ведутъ изъ суда. Передъ нимъ служители правосудія съ сѣкирами, остріемъ обращенными къ нему. По бокамъ стража съ аллебардами. Его провожаютъ Сэръ Томасъ Ловель, Сэръ Никльсъ Во, Сэръ Вилліасъ Сандсъ и народъ.

Первый Джентльмэнъ.

Постойте, вотъ несчастный, знатный мужъ,

О комъ теперь толкуемъ мы.

Второй Джентльмэнъ.

Хочу я

Поближе стать и на него взглянуть.

Букингэмъ.

Вы, люди добрые, изъ состраданья

Такъ далеко пришедшіе за мной,

Послушайте слова мои, a послѣ

Идите всѣ спокойно по домамъ

И про меня забудьте. Какъ измѣнникъ

Отечеству, я нынче осужденъ

И умереть обязанъ, какъ измѣнникъ;

Но Небо я въ свидѣтели зову,

И если я еще имѣю совѣсть,

Пусть, какъ топоръ, она сразитъ меня,

Когда хоть разъ я былъ клятвопреступникъ.

Я не виню судей за смерть мою:

Ихъ приговоръ былъ правъ, по ходу дѣла;

Но тѣмъ, кто былъ виновникомъ всего,

Желалъ бы я побольше христіанской

Любви къ другимъ. Кто бъ ни были они,

Отъ сердца имъ я все теперь прощаю;

Но пусть они злодѣйствомъ не кичатся

И злобныхъ дѣлъ не строятъ на гробахъ

У доблестныхъ: иначе противъ нихъ

Я вопіять безвинной кровью стану.

Жить долѣе ужъ не надѣюсь я

И не прошу пощады, хоть и знаю,

Что въ королѣ есть больше милосердья,

Чѣмъ y меня проступковъ. Вы, друзья...

Немногіе, любившіе меня,

Дерзнувшіе по Букингэмѣ плакать --

Вы, славные товарищи мои,

Съ которыми разлука только -- горечь

И смерть моя, идите вы со мной,

Какъ ангелы-хранители, до плахи;

Когда жъ падетъ на голову мою

Разлуки сталь -- молитвами своими

Прекрасную вы жертву сотворите

И вознесите духъ мой въ небеса.

Теперь идемъ впередъ, во имя Бога!

Ловель.

Лордъ, я прошу, какъ милости y васъ --

Когда была когда-нибудь сокрыта

Въ груди y васъ досада на меня --

Простите мнѣ теперь чистосердечно.

Букингэмъ.

Я вамъ простилъ такъ искренно, сэръ Ловель,

Какъ бы желалъ я самъ прощеннымъ быть.

Я всѣмъ простилъ: обидъ, мнѣ нанесенныхъ,

Число еще не слишкомъ велико,

Чтобы не могъ я съ ними примириться;

Я не создамъ свой гробъ изъ злобы черной.

Привѣтъ мой передайте королю,

A если онъ про Букингэма вспомнитъ,

Прошу сказать ему, что вполовину

Вы видѣли меня ужъ въ небесахъ.

До сей поры, мои молитвы, мысли

Ему принадлежатъ; и до минуты,

Когда меня душа покинетъ, буду

О благоденствіи его молиться.

Пусть больше лѣтъ живетъ онъ на землѣ,

Чѣмъ насчитать могу я въ это время;

Пусть царствуетъ, любимый и любя

Когда жъ года къ нему приблизятъ часъ кончины,

Его и доброту пусть скроетъ гробъ единый!

Ловель.

Я проводить обязанъ вашу свѣтлость

До берега, a тамъ смѣнитъ меня

Сэръ Никольсъ Во, который васъ проводитъ

До мѣста казни.

Во.

Эй, готовьтесь тамъ!

Ужъ герцогъ приближается. Смотрите,

Чтобъ ботикъ былъ готовъ и убранъ такъ,

Какъ требуетъ высокій санъ милорда.

Букингэмъ.

Нѣтъ, сэръ, къ чему? Оставьте это все:

Мой санъ теперь -- насмѣшка надо мною.

Когда сюда пріѣхалъ я, я былъ

И славный лордъ, и герцогъ Букингэмъ,

И конетабль великій -- нынѣ жъ сталъ я

Простой бѣднякъ Эдвардъ Богэнъ; но все жъ

Богаче я, чѣмъ низкіе мои

Доносчики, которые не знаютъ,

Что значитъ честь. Сегодня это здѣсь

Я кровію своей запечатлѣю,

И день придетъ, когда она стенать

Заставитъ ихъ. Отецъ мой благородный,

Лордъ Генрихъ Букингэмъ, скорѣе всѣхъ

Поднявшійся на хищника Ричарда,

Бѣжалъ спастись y своего слуги,

Банистера, a тотъ бездѣльникъ предалъ

Несчастнаго -- и палъ онъ безъ суда.

Миръ Божій будь съ его душою! Генрихъ

Седьмой, о немъ жалѣя отъ души,

Мнѣ возвратилъ, какъ истинный король,

Всѣ почести и вывелъ изъ развалинъ

Меня въ двойномъ величьи. A теперь

Вотъ сынъ его и жизнь мою, и имя,

И честь мою -- все, чѣмъ я счастливъ былъ --

Уноситъ вдругъ однимъ своимъ ударомъ.

Я былъ судимъ -- и принужденъ сознаться,

Что этотъ судъ -- былъ благородный судъ;

И этимъ я счастливѣе немного,

Чѣмъ мой отецъ несчастный; въ остальномъ

У насъ двоихъ судьба одна и та же:

Чрезъ нашихъ слугъ погибли оба мы,

Чрезъ тѣхъ, кого мы больше всѣхъ любили.

Коварное, противное природѣ,

Возмездіе! Богъ цѣль всему даетъ,

Но вы -- вы всѣ, внимающіе мнѣ --

Послушайте, что человѣкъ, идущій

На смерть, теперь, какъ правду, скажетъ вамъ:

Гдѣ щедры вы на ласки и совѣты,

Тамъ, вѣрно, вамъ грозитъ опасность; тѣ,

Съ кѣмъ вы друзьями стали и кому

Вы отдались душою -- чуть замѣтятъ

Толчокъ малѣйшій въ счастьи вашемъ -- вдругъ

Отхлынутъ всѣ, какъ быстрая волна,

И если къ вамъ когда вернутся снова,

Такъ для того, чтобъ утопить совсѣмъ.

О, люди добрые, молитесь обо мнѣ!

Я долженъ васъ оставить: наступилъ

Послѣдній часъ печальной, долгой жизни.

Прощайте!

Захочется ль вамъ разсказать порой

О чемъ-нибудь печальномъ -- разскажите,

Какъ я погибъ. Прости мнѣ, Боже мой!

(Букингэмъ и свита уходятъ.)

Первый Джентльмэнъ.

О, какъ о немъ глубоко я жалѣю!

Навѣрное, проклятій много, сэръ,

Посыплется на головы виновныхъ

Въ его судьбѣ.

Второй Джентльмэнъ.

Да, если только онъ

Невиннымъ палъ -- ужасно это дѣло!

Но я еще могу вамъ намекнуть

На близкое другое злодѣянье,

Которое -- коль сбудется оно --

Еще страшнѣй.

Первый Джентльмэнъ.

Святые духи неба,

Храните насъ! Скажите, что такое?

Надѣюсь, вы увѣрены во мнѣ --

И скажете.

Второй Джентльмэнъ.

Все такъ, но эта тайна

Такъ велика, что требуетъ она

Глубокаго и вѣрнаго молчанья.

Первый Джентльмэнъ.

Скажите жъ мнѣ: вѣдь, я не изъ болтливыхъ.

Второй Джентльмэнъ.

Ну, хорошо. Вотъ видите ли, сэръ:

Дошла ль до васъ молва, на этихъ дняхъ

Прошедшая, о расторженьи брака

Межъ королемъ и Катериной?

Первый Джентльмэнъ.

Да,

Но вѣдь потомъ она опять замолкла,

Затѣмъ что чуть король о ней узналъ,

Какъ въ гнѣвѣ онъ лордъ-мэру повелѣнье

Послалъ -- сейчасъ всѣ толки прекратить

И ротъ зажать ихъ распускать дерзнувшимъ.

Второй Джентльмэнъ.

Все это такъ, но оказалось, сэръ,

Что этотъ слухъ -- не клевета пустая:

Нѣтъ, онъ растетъ теперь опять сильнѣй,

Чѣмъ былъ когда -- и каждый въ томъ увѣренъ,

Что на разводъ рѣшился ужъ король.

Самъ кардиналъ или другой придворный,

На добрую озлобясь королеву,

Такое въ немъ сомнѣнье поселилъ,

Которое ее, навѣрно, сгубитъ.

Къ тому жъ теперь и кардиналъ Кампеюсъ

Пріѣхалъ къ намъ, -- и общая молва --

Что именно для этого онъ прибылъ.

Первый Джентльмэнъ.

Ну, это все работа кардинала,

Въ отмщенье императору за то,

Что тотъ ему въ епископствѣ Толедскомъ,

Котораго искалъ онъ, отказалъ.

Второй Джентльмэнъ.

Вы угадали, сэръ; но не жестоко ль

За то всю месть обрушить на нее?

О, кардиналъ свою исполнитъ волю --

И королева бѣдная падетъ!

Первый Джентльмэнъ.

Да, очень жаль. Однако, такъ открыто

Объ этомъ говорить опасный рискъ

Пойдемте-ка и дома потолкуемъ. (Уходятъ.)

Сцена II.

Лондонъ. Передняя во дворцѣ.

Входитъ Лордъ-камергеръ, читая письмо.

Камергеръ. "Милордъ, лошади, за которыми ваша свѣтлость присылали, выбраны мною, объѣзжены и снабжены сбруею со всевозможнымъ раченіемъ. Онѣ молоды и красивы, и лучшей сѣверной породы. Когда онѣ ужъ были готовы для того, чтобы отправляться въ Лондонъ, одинъ изъ служителей лорда-кардинала, снабженный его приказаніемъ, взялъ ихъ отъ меня, приводя то основаніе, что его господинъ хочетъ, чтобъ ему повиновались прежде, чѣмъ другому подданному, если не прежде, чѣмъ королю -- что и зажало намъ рты".

Да, этого онъ, въ самомъ-дѣлѣ, хочетъ.

Ну, что жъ? Пускай беретъ онъ ихъ себѣ;

Онъ скоро всѣмъ, пожалуй, завладѣетъ.

Входятъ герцоги Норфолькъ и Суффолькъ.

Норфолькъ.

Лордъ-камергеръ, пріятно мнѣ васъ встрѣтить.

Камергеръ.

Привѣтъ мой вамъ.

Суффолькъ.

Что дѣлаетъ король?

Камергеръ.

Его я одного оставилъ полнымъ

Печальныхъ думъ и тягостныхъ заботъ.

Норфолькъ.

A отчего?

Камергеръ.

Да, видно, мысль о бракѣ

Съ супругою родного брата слишкомъ

Ужъ къ совѣсти его подобралась.

Суффолькъ.

Нѣтъ, къ совѣсти подобралась ужъ слишкомъ

Страсть къ женщинѣ другой.

Норфолькъ.

Вотъ это такъ.

И это все надѣлалъ кардиналъ --

Прелатъ-король. Какъ первенецъ Фортуны,

Священникъ, злой по волѣ, всѣмъ вертитъ.

Когда-нибудь король его узнаетъ!

Суффолькъ.

Ахъ, дай-то Богъ! Иначе не узнаетъ

До той поры онъ самого себя.

Норфолькъ.

Смотрите, какъ въ дѣлахъ благочестивъ онъ,

Какъ ревностенъ! Расторгнувъ нашъ союзъ

Съ племянникомъ великимъ королевы,

Германскимъ императоромъ, ныряетъ

Онъ въ душу короля и сѣетъ въ ней

Опасности, сомнѣнія, боязнь,

Отчаянье и совѣсти упреки,

И ко всему предлогъ -- лишь этотъ бракъ,

A чтобъ его отъ мукъ такихъ избавить,

Совѣтуетъ разводъ, разлуку съ тою,

Которая, какъ брилліантъ, виситъ

Ужъ двадцать лѣтъ на шеѣ короля

И свѣтлый блескъ ни разу не теряла;

Разлуку съ той, которая его

Любила такъ, какъ любятъ добрыхъ духи

Небесные; разлуку, наконецъ,

Съ той женщиной, которая въ то время,

Когда ее судьба сразитъ жестоко,

Благословлять все будетъ короля.

И это все еще ль не благочестье?

Камергеръ.

Не дай намъ Богъ совѣтниковъ такихъ!

Все это такъ. Вездѣ ужъ эта новость;

Всѣ языки толкуютъ ужъ о ней;

Всѣ вѣрные оплакиваютъ это.

Кто заглянуть поглубже въ дѣло можетъ --

Увидитъ въ немъ цѣль главную одну:

Бракъ короля съ принцессою французской.

Но Богъ ему откроетъ же глаза,

Которые такъ долго усыплялись

Надменнѣйшимъ, недобрымъ человѣкомъ.

Суффолькъ.

И насъ тогда отъ рабства онъ спасетъ.

Норфолькъ.

Да, мы должны молиться горячо

О томъ, чтобъ Богъ намъ далъ освобожденье;

Иначе онъ, надменный человѣкъ,

Насъ обратитъ въ простыхъ пажей изъ принцевъ.

Вѣдь, передъ нимъ всѣ почести людей

Лежатъ, какъ тѣста комъ, и имъ, по волѣ,

Онъ придаетъ, какую хочетъ, форму.

Суффолькъ.

Что до меня касается, милорды,

Я не люблю и не боюсь его --

И вотъ какой мой символъ вѣры: я

И безъ его содѣйствія родился,

И безъ него я также проживу,

Коль королю угодно будетъ это;

Его благословенья и проклятья

Меня равно не трогаютъ: они,

По-моему, дыханіе пустое,

Въ которое совсѣмъ не вѣрю я.

Я зналъ его и знаю, и тому

Его предоставляю я, кто сдѣлалъ

Его такимъ высокомѣрнымъ -- папѣ.

Норфолькъ.

Войдемъ туда и чѣмъ-нибудь другимъ

Отъ короля отгонимъ злыя мысли,

Которыми ужъ слишкомъ занятъ онъ.

A вы, милордъ, пойдете тоже съ нами?

Камергеръ.

Простите: я въ другое мѣсто посланъ

Его величествомъ; притомъ же вы

Не во-время пришли его разсѣять.

A впрочемъ, я желаю вамъ успѣха.

Норфолькъ.

Благодарю, мой добрый камергеръ.

(Камергеръ уходитъ.)

Норфолъкъ отдергиваетъ завѣсу боковой двери. Король сидитъ и задумчиво читаетъ.

Суффолькъ.

Какъ мраченъ онъ! должно быть, сильно грустенъ.

Король.

Кто тамъ?

Норфолькъ.

Дай Богъ, чтобъ не былъ онъ сердитъ.

Король.

Кто тамъ, я повторяю? Какъ вы смѣли

Прійти сюда въ часъ тайныхъ думъ моихъ?

Кто я? кто я?

Норфолькъ.

Вы, государь, король

Привѣтливый, прощающій обиды,

Когда отъ нихъ злой умыселъ далекъ.

И если мы дерзнули долгъ нарушить,

Такъ потому, что дѣло государства

Насъ привело, чтобъ царственную волю

О немъ узнать.

Король.

Вы черезчуръ ужъ дерзки.

Идите прочь; я научу васъ знать

Часы для государственныхъ занятій.

Для дѣлъ мірскихъ теперь ли время -- а?

Входятъ Вольсей и Кампеюсъ.

Король.

Кто тамъ? ахъ, вы, мой добрый кардиналъ!

О, мой Вольсей! -- мое успокоенье,

Бальзамъ тревожной совѣсти моей,

Вѣрнѣйшее лѣкарство государя! (Кампеюсу.)

Ученѣйшій. Достопочтенный сэръ,

Привѣтствую я васъ въ моихъ владѣньяхъ.

Располагайте нами, какъ хотите. (Вольсею.)

Мой добрый лордъ, смотрите хорошенько,

Чтобы лгуномъ не оказался я.

Вольсей.

Нѣтъ, этого не можетъ быть. Позвольте

У вашего величества просить

Намъ удѣлить для тайныхъ совѣщаній

Одинъ лишь часъ.

Король ( Норфольку и Суффолъку).

Мы заняты; ступайте.

Норфолькъ (тихо Суффолъку).

Совсѣмъ не гордъ, не правда ль, этотъ попъ?

Суффолькъ (тихо Норфольку).

Да, нечего сказать! Не согласился бъ

Я ни за что -- хоть мѣсто онъ свое

Мнѣ отдавай -- страдать такой болѣзнью.

Но это такъ не можетъ продолжаться.

Норфолькъ (тихо).

A ежели продолжится, такъ я

Рѣшусь возстать.

Суффолькъ (тихо).

И я рѣшусь на это.

(Норфолькъ и Суффолькъ уходятъ.)

Вольсей.

Вы, государь, такъ мудро поступили,

Какъ ни одинъ король не поступалъ,

Отдавъ свои сомнѣнья добровольно

На судъ церквей. Кто жъ будетъ золъ на васъ?

Чья ненависть достигнетъ васъ? Испанецъ,

Съ ней связанный и дружбою, и кровью,

Сознается -- когда хоть капля въ немъ

Есть добраго -- что это благородный

И честный судъ. Всѣ члены духовенства --

Ученѣйшихъ я разумѣю здѣсь --

Имѣютъ въ христіанскихъ государствахъ

Свободу голоса: вы пожелали --

И Римъ, отецъ разсудка, къ вамъ послалъ

Вотъ этого почтеннаго прелата,

Ученаго и праведнаго мужа --

Кампеюса -- котораго я снова

Осмѣлюсь вамъ представить, государь.

Король.

И снова я привѣтствую его

Объятьями -- и вновь благодарю я

Святой конклавъ за всю его любовь.

Онъ мнѣ прислалъ такого человѣка,

Какого я имѣть всегда желалъ.

Кампеюсъ.

О, государь! невольно вы влечете

Къ себѣ любовь всѣхъ чужеземцевъ -- въ васъ

Такъ много благородства. Въ ваши руки

Передаю мое уполномочье,

Которымъ дворъ приказываетъ римскій

Вамъ, кардиналъ, и мнѣ, его слугѣ,

Здѣсь обсудить все дѣло безпристрастно.

Король.

Два, равныхъ добродѣтелями, мужа!

Немедленно узнаетъ королева,

Зачѣмъ сюда вы присланы теперь.

Гдѣ Гардинеръ?

Вольсей.

Я знаю, государь,

Что вы всегда ее любили нѣжно,

Отъ всей души и что, навѣрно, ей

Дадите то, чего законно можетъ

И женщина простѣйшая просить --

Защитниковъ ученыхъ, чтобъ свободно

Они могла отстаивать ее.

Король.

Конечно, да; притомъ же самыхъ лучшихъ;

И царское тому благоволенье,

Кто лучше всѣхъ свое исполнитъ дѣло --

Избави Богъ иначе поступать!

Пожалуйста, скажите, чтобъ явился

Къ намъ Гардинеръ, мой новый секретарь;

Онъ человѣкъ, какъ кажется, искусный.

Вольсей уходитъ и тотчасъ же возвращается съ Гардинеромъ.

Вольсей ( тихо Гардинеру).

Жму руку вамъ. И милостей, и счастья

Желаю вамъ... вы -- близкій короля.

Гардинеръ (тихо Вольсею).

И человѣкъ, готовый исполнять

Всѣ ваши повелѣнья, ваша свѣтлость.

Я вамъ моимъ обязанъ возвышеньемъ.

Король.

Приближьтесь, Гардинеръ.

(Разговариваетъ съ нимъ.)

Кампеюсъ (Вольсею).

Милордъ, скажите,

Не занималъ ли прежде эту должность

Какой-то докторъ Пэсъ?

Вольсей.

Да, занималъ.

Кампеюсъ.

Считался онъ ученымъ человѣкомъ?

Вольсей.

Конечно, да.

Кампеюсъ.

Такъ знайте, кардиналъ,

Что и о васъ на этотъ счетъ дурная

Идетъ молва.

Вольсей.

Дурная?

Кампеюсъ.

Говорятъ,

Что стали вы завидовать ему,

И побоясь, чтобъ онъ не сталъ высоко,

Какъ доблестныхъ достоинствъ человѣкъ,

Его всегда держали въ отдаленьи;

И этимъ огорчили сильно такъ,

Что онъ съ ума сошелъ и умеръ вскорѣ.

Вольсей.

Да будетъ миръ съ его душою -- это

Велитъ сказать долгъ христіанскій мнѣ;

Ну, a живыхъ хулителей моихъ

Смирить легко. Онъ просто былъ глупецъ

И черезчуръ любилъ ужъ добродѣтель.

(Показывая на Гардинера.)

A этотъ вотъ добрякъ всегда исполнитъ,

Что захочу ему я приказать --

И оттого лишь одному ему

Стоять такъ близко къ трону позволяю.

Поймите, братъ, мы не за тѣмъ живемъ,

Чтобъ младшіе могли насъ вытѣснять.

Король ( Гардинеру).

Почтительно все это королевѣ

Представьте вы. (Гардинеръ уходитъ.)

По мнѣнью моему,

Для нашего ученаго совѣта

Приличнѣйшее мѣсто -- Блекфрайарсъ;

Сойдитесь тамъ для этихъ важныхъ дѣлъ.

Вы, мой Вольсей, устройте все, какъ должно.

О, тяжело -- не правда ли, милорды? --

Еще совсѣмъ здоровому мужчинѣ

Вдругъ связь прервать съ такой подругой милой!

Но совѣсть, совѣсть! щекотлива ты

И мнѣ велишь рѣшиться на разлуку.

(Уходятъ.)

Сцена III.

Тамъ же. Передняя въ комнатахъ королевы.

Анна Болленъ и Пожилая Леди.

Анна Болленъ.

Нѣтъ, даже ни за это -- ни за это.

Тутъ острые, колючіе шипы.

Король съ ней жилъ такъ много лѣтъ; она же

Всегда была такъ истинно-добра,

Что ни одинъ языкъ не повернется

Сказать о ней дурное что-нибудь.

Да, жизнью я клянусь, что королева

Не знала никогда -- какъ дѣлать зло.

И что жъ? Теперь, когда свершило солнце

Ужъ столько разъ свой путь надъ воцаренной,

Надъ взросшею въ величіи и блескѣ --

Теперь ее отвергнуть! -- о, само

Чудовище тутъ сжалилось бы!

Леди.

Правда --

И самыя суровыя сердца

Смягчаются, скорбя о ней.

Анна Болленъ.

О, Боже!

Ужъ лучше бъ ей совсѣмъ не знать величья!

Пусть суетно, пусть временно оно;

Но ежели капризная фортуна

Съ нимъ разведетъ того, кто имъ владѣетъ --

О, это боль такая, точно тѣло

Съ душою разстается.

Леди.

Ахъ, бѣдняжка!

Теперь она вновь чужестранкой станетъ.

Анна Болленъ.

Тѣмъ болѣе должны о ней мы плакать.

Ахъ, лучше быть рожденной въ низкой долѣ

И съ бѣднякомъ въ довольствѣ жизнь вѣсти,

Чѣмъ на себѣ страданье золотое

И въ блескахъ скорбь торжественно носить.

Леди.

Да, лучшее изъ нашихъ благъ -- довольство.

Анна Болленъ.

Клянусь моей невинностью и честью,

Я не желала бъ королевой быть.

Леди.

Ну, нѣтъ, a я желала бъ и, пожалуй,

Рискнула бы невинностью своей.

Да вѣдь и вы готовы бъ, несмотря

На маленькій припадокъ лицемѣрья:

Въ васъ много женскихъ прелестей, но въ васъ

И сердце женское -- a это сердце

Всегда любило почести, богатство,

Владычество -- все то, что справедливо

Мы благами зовемъ. И хоть вы здѣсь

Жеманитесь -- a въ замшевую совѣсть

Вы впустите, конечно, эти блага,

Ее слегка порастянувь.

Анна Болленъ.

Неправда!

Леди.

Нѣтъ, правда! правда! Будто бъ королевой

И въ правду вы бъ не пожелали быть?

Анна Болленъ.

Нѣтъ, ни за всѣ сокровища земныя!

Леди.

Вотъ чудеса! a я, какъ ни стара,

За старый пенсъ сейчасъ бы согласилась.

Ну, a насчетъ названья герцогини

Что скажете? Чтобъ этотъ титулъ несть,

Достанетъ ли въ васъ силы?

Анна Болленъ.

Нѣтъ, признаться.

Леди.

Такъ черезчуръ ужъ слабы тѣломъ вы.

Ну, спустимся еще пониже. Впрочемъ,

Быть вашимъ графомъ не хотѣла бъ я

Изъ-за чего-нибудь побольше вещи,

Лишь покраснѣть заставившей меня.

Но если вамъ и это бремя трудно

Несть на себѣ, то немощны вы такъ,

Что мальчика родить не въ состояньи.

Анна Болленъ.

Какая вы болтунья! Снова я

Клянуся вамъ, то королевой быть

За цѣлый міръ не захотѣла бъ.

Леди.

Право?

Но маленькая Англія могла бъ

Васъ соблазнить. A я бы согласилась

За это взять одинъ Кернарвонширъ,

Когда бъ лишь онъ принадлежалъ коронѣ.

Сюда идутъ. Кто это?

Входитъ Лордъ-Камергеръ.

Камергеръ.

Добрый день,

Миледи. Что вамъ надо заплатить,

Чтобы узнать бесѣды вашей тайну?

Анна Болленъ.

И спрашивать не стоитъ, добрый лордъ!

Скорбѣли мы о нашей королевѣ.

Камергеръ.

Прекрасное занятье! совершенно

Приличное натурѣ добрыхъ женщинъ.

Однакоже -- еще надежда есть,

Что все пойдетъ, какъ слѣдуетъ.

Анна Болленъ.

Дай Богъ!

Камергеръ.

Вы истинно добры душою. Небо

Такихъ, какъ вы, всегда благословляетъ.

Но чтобы вы увѣрились, миледи,

Что рѣчь моя отъ сердца и что ваши

Достоинства вниманье обратили

Монаршее -- меня король послалъ

Вамъ изъявить свое благоволенье

И объявить, что жалуетъ онъ васъ

Пэмброкскою маркизой; сверхъ того

Онъ тысячу назначилъ фунтовъ вамъ

Годичнаго дохода.

Анна Болленъ.

Я не знаю,

Чѣмъ доказать ему свою покорность.

Все, что мое -- не значитъ ничего;

Мои мольбы еще не столько святы,

Желанія мои -- пустые звуки;

A это -- все, чѣмъ я воздать могу.

Итакъ, милордъ, прошу васъ передайте

Его величеству мою покорность

И благодарность глубоко-смущенной

Его рабы, молящейся отъ сердца

О здравіи и царствіи его.

Камергеръ.

Я поспѣшу усилить благосклонность,

Которую питаетъ къ вамъ король.

(Тихо.) Теперь ее я понялъ; добродѣтель

И красота такъ тѣсно въ ней сплелись,

Что короля легко имъ было спутать,

И, можетъ-быть, -- какъ знать? -- вотъ эта леди

Намъ дастъ брилльянтъ, который озарить

Весь островъ нашъ.

(Громко.) Прощайте; поспѣшу

Я къ королю и доложу, что съ вами

Я говорилъ.

Анна Болленъ.

Прощайте, добрый лордъ!

(Камергеръ уходитъ.)

Леди.

Такъ вотъ какъ! Ну, скажите же на милость!

Я при дворѣ шестнадцать лѣтъ скиталась,

Да и теперь скитаюсь точно такъ же --

И хоть бы разъ мнѣ удалось попасть

Съ малѣйшей просьбой во-время; a вамъ --

Судьба! судьба! вамъ новичку такому --

Срамъ, срамъ и срамъ навязчивому счастью! --

Вамъ до-полна набили ротъ, едва

Его раскрыть успѣли вы.

Анна Болленъ.

Сама я

Дивлюсь тому.

Леди.

Ну, какъ оно, по вкусу?

Не горько ли? Держу я сорокъ пенсовъ,

Что нѣтъ. Была когда-то леди -- это

Ужъ старая исторія -- она

Царицей быть никакъ не соглашалась,

Никакъ, за всю египетскую грязь...

Слыхали вы про это?

Анна Болленъ.

Полно, вы

Все шутите.

Леди.

О, я на вашемъ мѣстѣ

Повыше птицъ взлетѣла бы. Маркиза

Пэмброкская! годичный пенсіонъ!

И это все изъ уваженья только!

И никакихъ за это обязательствъ!

О, жизнію поклясться я могу,

Что здѣсь еще не мало тысячъ скрыто!

Шлейфъ почестей длиннѣй, чѣмъ ихъ передникъ.

Ну, ужъ теперь я поручусь, что вы

И титулъ герцогини вынесть въ силахъ.

Признайтесь-ка, ужъ вы теперь сильнѣе,

Чѣмъ прежде?

Анна Болленъ.

Добрая миледи, тѣшьтесь

Фантазіей своею, какъ хотите,

Но отъ нея увольте вы меня --

Я умерла сейчасъ бы, если бъ это

Извѣстіе меня развеселило.

Напротивъ, я дрожу при мысли только

О томъ, что можетъ ждать меня еще.

Однако, королева тамъ горюетъ,

A мы о ней забыли здѣсь совсѣмъ.

Пожалуйста, не проболтайтесь ей,

Что слышали вы здѣсь.

Леди.

Да за кого же,

Миледи, вы считаете меня? (Уходятъ.)

Сцена IV.

Залъ въ Блекфрайарсѣ.

Трубы, литавры и рога. Входятъ два констэбля съ короткими серебряными жезлами; за ними два писца въ докторской одеждѣ; потомъ Архіепископъ Кентерберійскій одинъ; за нимъ Епископъ Линкольнскій, Элійскій, Рочестерскій и Сентъ-Асафскій въ нѣкоторомъ разстояніи отъ нихъ джентльмэнъ съ кошелемъ, большою печатью и кардинальскою шляпой; потомъ два священника съ серебряными крестами; маршалъ съ непокрытой головой, въ сопровожденіи герольда съ серебряной булавою; два дженльмэна съ большими серебряными столбами; за ними рядомъ оба кардинала, Вольсей и Кампеюсъ; два лорда, каждый съ копьемъ и жезломъ, и, наконецъ, -- Король и Королева со свитою. -- Король садится подъ балдахиномъ; кардиналы -- ниже его, какъ судьи; королева- въ нѣкоторомъ разстояніи отъ короля. Епископы помѣщаются по обѣимъ сторонамъ, какъ на соборахъ; ниже ихъ -- писцы. Лорды садятся подлѣ епископовъ. Глашатай и остальная свита размѣщаются на сценѣ въ приличномъ порядкѣ.

Вольсей.

Пока читать мы полномочье будемъ

Отъ римскаго престола, всѣ должны

Молчать.

Король.

Къ чему читать его? Публично

Ужъ прочтено оно и всѣ признали

Дѣйствительность его.

Вольсей.

Пусть будетъ такъ.

Пойдемъ впередъ.

Писецъ (глашатаю). Провозглашай: Генрихъ, король Англіи, явись къ суду.

Глашатай. Генрихъ, король Англіи, явись къ суду.

Король. Здѣсь!

Писецъ (глашатаю). Провозглашай: Екатерина, королева Англіи, явись къ суду.

Глашатай. Екатерина, королева Англіи, явись къ суду!

Королева.

(не отвѣчая, встаетъ съ своего мѣста, обходитъ судилище, подходитъ къ королю и преклоняетъ предъ нимъ колѣни.)

Я, государь, молю о правосудьи

И въ жалости молю не отказать

Мнѣ, женщинѣ бѣднѣйшей, чужестранкѣ,

Родившейся не въ вашемъ государствѣ.

Здѣсь для меня нѣтъ праведныхъ судей,

Нѣтъ вѣры въ судъ и дружбу безъ пристрастья.

Ахъ, государь, чѣмъ васъ я оскорбила?

Чѣмъ навлекла я гнѣвъ такой, что вы

Меня теперь отвергнуть захотѣли

И милости лишить меня своей?

Свидѣтель Богъ, всегда я оставалась

Вамъ вѣрною, покорною женой;

Всегда я уступала вашей волѣ,

Боясь вашъ гнѣвъ воспламенить; всегда

Я вашему покорствовала взгляду,

И то грустна, то весела была,

Смотря, какимъ я васъ самихъ встрѣчала.

Припомните, бывалъ ли часъ, когда

Я вашему противилась желанью

Или его не дѣлала своимъ?

Кого я не старалася изъ вашихъ

Друзей любить, хоть знала въ то же время,

Что мнѣ онъ врагъ? Кого, изъ мной любимыхъ,

Любить я продолжала и тогда,

Когда вашъ гнѣвъ навлекъ онъ? Государь,

Припомните, что я такой покорной

Женой была вамъ цѣлыхъ двадцать лѣтъ,

Что вы меня дѣтьми благословили,

И если вы мнѣ въ силахъ доказать,

Что чѣмъ-нибудь за это время я

Нарушила супружескія узы

И честь мою, любовь и долгъ мой къ вашей

Священнѣйшей особѣ -- ну, тогда

Отвергните меня, во имя Бога!

Пусть злѣйшее презрѣніе захлопнетъ

За мною дверь -- и пусть предастъ меня

Строжайшимъ наказаньямъ. Государь,

Подумайте, что вашъ отецъ державный

Всегда, вездѣ былъ признанъ, какъ монархъ

Разумнѣйшій, правдивѣйшій, умнѣйшій;

Что мой отецъ, король испанскій, также

Изъ королей, какіе были тамъ,

Правителемъ мудрѣйшимъ почитался.

Такъ есть ли въ томъ сомнѣнье, что они

Вокругъ себя мудрѣйшихъ собирали

Совѣтниковъ изъ нашихъ государствъ,

И тѣ нашъ бракъ нашли вполнѣ законнымъ?

Вотъ почему смиренно я молю

Васъ, государь, помиловать меня

До той поры, пока не получу я

Извѣстій отъ моихъ друзей испанскихъ;

У нихъ хочу совѣта я просить.

A если нѣтъ, пусть будетъ воля Божья --

Исполните желаніе свое.

Вольсей.

Монархиня, теперь передъ собою

Вы видите отцовъ почтенныхъ; вы

Избрали ихъ -- все это люди рѣдкой

Учености и чести, украшенье

Всей Англіи. Они сошлися здѣсь,

Чтобъ обсудить вопросъ о вашемъ дѣлѣ.

Поэтому, нѣтъ цѣли вамъ желать

Отсрочить судъ, который принесетъ

И вамъ самимъ спокойствіе, и вмѣстѣ

Разсѣетъ всѣ сомнѣнья короля.

Кампеюсъ.

Лордъ говоритъ умно и справедливо,

И потому -- прилично, королева,

Чтобъ царственный совѣтъ не прерывался

И чтобъ сейчасъ всѣ документы были

Представлены и выслушаны всѣми.

Королева.

Лордъ-кардиналъ, я съ вами говорю.

Вольсей.

Что вашему величеству угодно?

Королева.

Лордъ, я почти готова плакать; только

Та мысль одна, что королева я --

Иль можетъ быть, все это были грезы --

Что, наконецъ, я государя дочь --

A это ужъ не грезы -- обращаетъ

Въ струи огня потоки слезъ моихъ.

Вольсей.

Терпѣніе, монархиня, терпѣнье!

Королева.

Да, буду я терпѣть, когда и вы

Смиритесь -- но не прежде, пусть иначе

Меня накажетъ Богъ. Я твердо знаю,

На сильныя причины опираясь,

Что вы мнѣ врагъ, и объявляю здѣсь,

Что вамъ нельзя моимъ судьею быть,

Затѣмъ что вы раздули это пламя

Межъ мной и повелителемъ моимъ.

Пусть Божія роса его потушитъ!

И потому -- я снова повторяю --

Что всей душой я отвергаю васъ

И не хочу имѣть своимъ судьею

Того, кого еще сильнѣй, чѣмъ прежде,

Я признаю зловреднѣйшимъ врагомъ

И далеко не другомъ правды.

Вольсей.

Не узнаю васъ больше; вы всегда

Такъ кротки были; доброта и мудрость

Въ васъ превзошли всю мѣру женскихъ силъ --

И вами я обиженъ, королева.

Я злости къ вамъ малѣйшей не питаю;

Несправедливъ я не былъ никогда

Ни къ вамъ и ни къ кому; что сдѣлалъ я

И что еще я дальше дѣлать стану --

Ограждено все это полномочьемъ,

Мнѣ даннымъ отъ духовнаго суда,

Отъ римскаго духовнаго суда.

Меня вы обвиняете, что пламя

Я раздувалъ -- я это отрицаю.

Король нашъ здѣсь; и если бъ видѣлъ онъ,

Что я отъ дѣлъ своихъ отрекся -- какъ бы

На ложь мою возсталъ онъ справедливо!

Да, такъ, какъ вы -- на искренность мою.

Когда жъ ему извѣстно, что свободенъ

Отъ нареканій вашихъ я, то знаетъ

И то король, что оскорбленъ я вами --

И долженъ онъ меня уврачевать;

A это врачеванье въ томъ одномъ,

Чтобъ удалить отъ васъ всѣ эти мысли.

Но прежде чѣмъ заговоритъ его

Величество -- молю васъ, королева,

Забыть о томъ, что вы теперь сказали,

И болѣе не говорить о немъ.

Королева.

Милордъ, милордъ, я женщина простая

И слабая, чтобъ съ вашимъ хитроумьемъ

Бороться. Вы смиренны и кротки?

Да, точно, вы свой санъ, свое призванье

Личиною смиренія одѣли,

Но сердце вы наполнили свое

Надменностью и злобой, и коварствомъ.

Любовь его величества и счастье

Вамъ помогли легко перескочить

Всѣ низшія ступени; a теперь,

Возвысившись, вы сдѣлали всѣ силы

Своей души опорами своими,

A всѣ слова -- рабами вашей воли,

Готовыми на все, что вамъ угодно.

Да, знаю я, что вы гораздо больше

Заботитесь о почестяхъ своихъ,

Чѣмъ о своемъ призваніи духовномъ.

Моимъ судьей имѣть васъ -- повторяю --

Я не хочу, и здѣсь, предъ всѣми вами,

Я къ папѣ апеллирую. Его

Святѣйшеству передаю все дѣло,

И пусть меня онъ судитъ самъ.

(Преклоняется предъ королемъ и хочетъ удалиться.)

Кампеюсъ.

Упорно

На правый судъ возстала королева,

И, обвинивъ его, полна презрѣнья,

Отвергнула его. Нехорошо!

Она идетъ...

Король.

Зовите вновь ее.

Глашатай. Екатерина, королева Англіи, явись къ суду!

Гриффитъ.

Монархиня, зовутъ васъ.

Королева.

Вамъ-то что?

Ступайте вы дорогою своей,

И если позовутъ васъ -- возвратитесь.

Пусть Богъ теперь поможетъ мнѣ! Они

Меня совсѣмъ выводятъ изъ терпѣнья.

Прошу я васъ -- идите. Не останусь

Я дольше здѣсь и никогда впередъ

И ни въ одномъ изъ этихъ всѣхъ судилищъ

Не появляюсь по дѣлу моему.

(Уходитъ съ Гриффитомъ и своей свитой.)

Король.

Иди своей дорогой, Кэтъ. Кто скажетъ,

Что y него жена есть лучше этой --

Тому ни въ чемъ не вѣрьте вы, затѣмъ,

Что онъ неправду скажетъ. Ты была бы

Царицею изъ всѣхъ земныхъ царицъ,

Когда бъ къ тому необходимы были

Лишь рѣдкія достоинства твои:

Любезность милая, святая кротость,

Величье женское, покорность власти --

Всѣ качества, которыя тебя

Такъ царственно и свято украшаютъ.

Рожденная отъ крови благородной,

Она во всѣхъ сношеніяхъ со мной

Всегда свое хранила благородство.

Вольсей.

Съ смиреніемъ глубокимъ, государь,

Молю я васъ здѣсь объявить, чтобъ уши

Сидящихъ здѣсь услышали отъ васъ --

Затѣмъ что гдѣ былъ связанъ и ограбленъ

Несчастный путникъ, тамъ и развязать

Его должно, конечно, хоть и этимъ

Я не могу вполнѣ довольнымъ быть --

Я ль, государь, затѣять это дѣло

Васъ научилъ? Я ль поселилъ сомнѣнье

У васъ въ душѣ, подвигнувшее васъ

Подвергнуть все судебному разбору?

И кромѣ словъ благодаренья Богу

За славную такую королеву,

Сказалъ ли я хоть слово вамъ одно

Во вредъ ея теперешнему сану

Иль добротѣ ея высокой?

Король.

Я,

Лордъ-кардиналъ, оправдываю васъ,

И здѣсь теперь клянусь моею честью --

Невинны вы. Не безызвѣстно вамъ,

Что вы враговъ имѣете не мало,

Не знающихъ, за что они враги,

Но лающихъ, какъ сельскія собаки,

Когда друзья ихъ лаютъ; кѣмъ-нибудь

Изъ нихъ вселенъ гнѣвъ въ королеву: вы

Оправданы. Хотите ли еще

Быть болѣе оправданнымъ? Всегда вы

Желали это дѣло усыпить

И никогда ему вы не хотѣли

Движенье дать; напротивъ, часто вы

Ему въ пути преграды поставляли.

Да, я клянусь, что добрый кардиналъ

Такъ поступалъ -- и онъ вполнѣ невиненъ.

Но что жъ меня подвигнуло къ тому?

Вниманія и времени прошу я.

Послушайте -- вотъ какъ случилось это.

Внимайте хорошенько. Въ первый разъ

Почувствовалъ я въ совѣсти волненье,

Сомнѣнье, боль отъ нѣсколькихъ рѣчей,

Мнѣ сказанныхъ епископомъ Байонскимъ,

Посланникомъ французскимъ. Онъ былъ присланъ

Сюда затѣмъ, чтобъ обсудить вопросъ

О бракѣ нашей дочери Маріи

И принца Орлеанскаго. Межъ тѣмъ

Какъ дѣло шло и прежде окончанья

Епископъ вдругъ отсрочку попросилъ,

Съ тѣмъ, чтобы могъ онъ своему монарху

На видъ сперва такой вопросъ поставить:

Законно ли дочь наша рождена,

Такъ какъ нашъ бракъ былъ заключенъ съ вдовою,

Супругой братнею. Отсрочка эта

До глубины мнѣ совѣсть потрясла;

Вошла въ меня съ такой разящей силой,

Что трепетать заставила и сердце,

И грудь; она дорогу проложила

Тревожнымъ думамъ -- и, роясь, онѣ

Меня гнетутъ напоминаньемъ этимъ.

Сначала мнѣ казалось, что y Неба

Я милости лишился; что оно

Природѣ приказало, чтобы чрево

Моей жены, какъ только отъ меня

Зачнется въ немъ дитя мужского пола --

Силъ жизненныхъ несло бъ ему не больше,

Чѣмъ ихъ несетъ могила мертвецу.

Дѣйствительно, всѣ дѣти умирали

Иль тамъ, гдѣ ихъ зачатье началось,

Иль вслѣдъ за тѣмъ, какъ міръ на нихъ повѣялъ.

Отсюда мысль, что это божья кара,

Что царскія владѣнія мои,

Достойныя прекраснѣйшаго въ свѣтѣ

Наслѣдника, не будутъ чрезъ меня

Имъ осчастливлены. Потомъ я взвѣсилъ

Опасности, которымъ подвергалась

Моя страна, не видя отъ меня

Наслѣдника -- и стонамъ горькой муки

Предался я отъ этого. Такъ я

По морю бурному сомнѣній несся

И, наконецъ, y средства я присталъ,

Которое насъ здѣсь соединило:

Казалось мнѣ, что совѣсти моей,

Которая тогда болѣла сильно

Да и теперь здорова не совсѣмъ,

Дадутъ покой почтенные отцы

И доктора ученѣйшіе наши.

Сперва я сталъ секретно говорить,

Лордъ Линкольнъ, вамъ. Вы помните, какъ сильно

Я мучился подъ бременемъ моимъ,

Когда предъ вами въ первый разъ открылся?

Линкольнъ.

Да, помню хорошо, мой государь.

Король.

Я долго говорилъ -- теперь прошу васъ

Самихъ сказать, насколько вы меня

Умѣли успокоить?

Линкольнъ.

Государь,

Сначала я такъ сильно былъ взволнованъ

Вопросомъ тѣмъ, который несъ въ себѣ

Такъ много важнаго и слѣдствій страшныхъ,

Что мысль мою смѣлѣйшую сомнѣнью

Я передалъ и предложилъ тогда

Я вашему величеству дорогу,

Которую вы приняли.

Король.

Затѣмъ

Вамъ дѣло я открылъ, лордъ Кентербери,

И вашего просилъ я позволенья

Собраніе составить. Никого

Изъ членовъ этого суда почтенныхъ

Не спрошеннымъ я не оставилъ. Нѣтъ --

Отъ каждаго я получилъ согласье,

За подписью и за печатью вашей.

Рѣшайте же: торопитъ это дѣло

Не ненависть къ особѣ королевы,

A острые, тернистые шипы

Изложенныхъ предъ вами обстоятельствъ.

Признайте лишь законнымъ этотъ бракъ --

И жизнью я, и королевскимъ саномъ

Клянусь, что мнѣ пріятнѣй провести

Всю будущность величія земного

Съ Екатериной, нашей королевой,

Чѣмъ съ женщиной прелестнѣйшей, какою

Когда-нибудь былъ скрашенъ этотъ міръ.

Кампеюсъ.

Осмѣлюсь доложить вамъ, государь,

Что такъ-какъ нѣтъ межъ нами королевы,

То отложить должны мы засѣданье;

A между-тѣмъ серьезнымъ убѣжденьемъ

Подѣйствовать на королеву должно,

Чтобы она отъ мысли отреклась --

Къ его святѣйшеству прибѣгнуть.

(Всѣ встаютъ.)

Король ( про себя).

Вижу,

Хитрятъ со мной всѣ эти кардиналы.

Противны мнѣ всѣ проволочки ихъ

И римское лукавство. Поскорѣе

Вернись ко мнѣ, мой Кранмеръ, умный мой,

Любимѣйшій слуга! Съ твоимъ пріѣздомъ

И мой покой, я знаю, возвратится.

(Громко.) Закройте засѣданье. Мы идемъ.

(Всѣ уходятъ въ томъ же порядкѣ, какъ пришли).

ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.

Сцена I.

Дворецъ въ Брайдвелѣ. Комната королевы.

Королева и нѣсколько придворныхъ женщинъ; онѣ сидятъ за работой.

Королева (одной изъ женщинъ).

Дитя, возьмись за лютню; очень грустно

Въ моей душѣ; спой пѣсню и разсѣй

Мою тоску, когда разсѣять можешь.

Оставь свою работу; пой, дитя.

Пѣсня.

Пѣлъ Орфей, -- деревъ вершины,

Дикихъ, горныхъ высей льдины

Преклонялись, думъ полны;

Все въ природѣ расцвѣтало,

Точно солнышко, блистало

Въ благодатный день весны,

Всѣ созданья -- даже море,

Что бушуетъ на просторѣ --

Все склонялось головой;

Убивали эти звуки

Всѣ страданья, скорби, муки

Силой чудной и живой.

Входитъ Джентльмэнъ.

Королева.

Что надо вамъ?

Джентльмэнъ.

Осмѣлюсь доложить,

Монархиня: въ пріемной кардиналы

Стоятъ и ждутъ.

Королева.

Что жъ, говорить со мной

Они хотятъ?

Джентльмэнъ.

Такъ точно, королева.

Королева.

Просите ихъ пожаловать.

(Дженльмэнъ уходитъ.) Что можетъ

Ихъ привести ко мнѣ -- ко мнѣ, больной,

Отвергнутой и слабой? Непріятенъ

Мнѣ ихъ приходъ. Имъ слѣдовало бъ быть

Правдивыми; но ахъ, одинъ клобукъ

Не дѣлаетъ монахомъ человѣка.

Входятъ Вольсей и Кампеюсъ.

Вольсей.

Миръ вашему величеству!

Королева.

Меня

Застали вы въ хозяйственныхъ занятьяхъ;

Но къ худшему готовясь, обо всемъ

Забочусь я. Что будетъ вамъ угодно,

Почтенные милорды?

Вольсей.

Если вамъ,

Монархиня, угодно вмѣстѣ съ нами

Пожаловать въ вашъ кабинетъ, то тамъ

Мы объяснимъ причину посѣщенья.

Королева.

Скажите здѣсь. До этихъ поръ еще,

По совѣсти, я ничего такого

Не сдѣлала, что въ уголъ уходить

Меня бъ могло заставить. И желаю,

Чтобъ женщины другія такъ же это

Могли сказать свободно, какъ и я.

Мнѣ все равно -- и въ этомъ я, милорды,

Счастливѣе, чѣмъ многія -- y всѣхъ ли

На языкѣ мои поступки, всѣ ль

Глаза на нихъ взираютъ, возстаютъ ли

Злорѣчіе и зависть противъ нихъ --

Такъ жизнь моя чиста. Когда пришли вы,

Чтобъ вывѣдать, что надо, отъ меня,

Какъ женщины, то смѣло говорите:

Вѣдь, истина не дѣйствуетъ тайкомъ.

Вольсей. Tanta est erga te mentis integritas, regina serenissima...

Королева.

O, добрый лордъ, увольте отъ латыни!

Прибывъ сюда, я не лѣнилась такъ,

Чтобъ языку страны не научиться;

Отъ языка чужого мой процессъ

Становится, увы, еще темнѣе,

Двусмысленнѣй. Прошу васъ говорить

По-англійски. Здѣсь многія, конечно,

За госпожу несчастную свою

Обязаны вамъ будутъ, если правду

Вы скажете; повѣрьте мнѣ, она

Обижена не мало. Если даже

Есть y меня и вольные грѣхи,

Лордъ-кардиналъ, то отпустить ихъ можно

По-англійски.

Вольсей.

Прискорбно очень мнѣ,

Монархиня, что вся моя правдивость

И вѣрное служеніе его

Величеству и вамъ -- могли такое

Сомнѣніе ужасное родить.

Мы не затѣмъ пришли, чтобъ обвиненьемъ

Набросить тѣнь на добродѣтель ту,

Которую вездѣ благословляютъ

Всѣ добрые, и не затѣмъ, чтобъ вамъ

Скорбь новую прибавить. Много горя

Вы терпите, высокая душа,

И безъ того. Хотимъ узнать мы только,

Какъ будетъ вамъ угодно поступить

Въ возникнувшемъ процессѣ между вами

И королемъ; хотимъ вамъ передать,

По совѣсти и чести, наше мнѣнье

И предложить вамъ помощь и совѣтъ.

Кампеюсъ.

Высокая монархиня, лордъ Іоркскій,

По честности души своей, по чувству

Усердія и преданности той,

Которую онъ къ вамъ питалъ всегда,

Забывъ давно -- какъ подобаетъ добрымъ --

Послѣднія нападки на него,

Вамъ предлагаетъ такъ же, какъ и я,

Свои совѣты мудрые и помощь.

Королева (въ сторону).

Чтобы предать меня. (Вслухъ.) Милорды, васъ

Обоихъ я за доброе желанье

Благодарю; вы говорите такъ,

Какъ честные. Дай Богъ, чтобъ ими были

На дѣлѣ вы! Но дать сейчасъ отвѣтъ

Въ такомъ серьезномъ дѣлѣ честь мою

Затронувшемъ такъ близко, a быть-можетъ,

И жизнь мою, съ моимъ простымъ умомъ,

И двумъ такимъ ученымъ, важнымъ людямъ --

Я не могу. Межъ дѣвушекъ своихъ

Сидѣла я съ работой, Богъ свидѣтель,

Не думая ни о такихъ гостяхъ,

Ни о дѣлахъ такихъ. Изъ уваженья

Хоть къ той, кѣмъ я была до этихъ поръ --

Величіе мое къ концу приходитъ,

Я чувствую -- милорды, дайте мнѣ

Обдумать все внимательно. Увы

Я женщина безъ друга, безъ надежды!

Вольсей.

Монархиня, сомнѣніемъ такимъ

Обиду вы любови государя

Наносите. Надеждъ, какъ и друзей,

У васъ число безмѣрное.

Королева.

Едва ли

Здѣсь въ Англіи есть польза мнѣ отъ нихъ.

Ужели вамъ казаться можетъ, лорды,

Что кто-нибудь изъ англичанъ посмѣетъ

Мнѣ дать совѣтъ? Иль, вопреки его

Величеству, моимъ открытымъ другомъ

Явиться здѣсь? A если бы и могъ

Найтись такой отчаянно-правдивый,

То развѣ онъ остался бъ между насъ,

Какъ подданный? Нѣтъ, тѣ друзья, что могутъ

Снять бремя все моей печали, тѣ,

Которымъ я могу повѣрить смѣло,

Живутъ не здѣсь. Они, какъ все мое

Отрадное и милое, далеко

Отъ этихъ мѣстъ -- на родинѣ моей.

Кампеюсъ.

Я отъ души желалъ бы, королева,

Чтобъ вы свой гнѣвъ забыли и совѣтъ

Мой приняли.

Королева.

Какой же?

Кампеюсъ.

Предоставить

Вамъ слѣдуетъ все дѣло королю:

Онъ любитъ васъ и полонъ милосердья.

Такъ поступивъ, и чести вашей вы,

И вашему процессу больше пользы

Доставите, затѣмъ, что если судъ

Признаетъ васъ виновною -- съ позоромъ

Уйдете вы.

Вольсей.

Онъ правду говоритъ.

Королева.

Совѣтуетъ онъ то, чего вы оба

Желаете -- паденіе мое.

Совѣтъ вполнѣ, не правда ль, христіанскій?

О, стыдно вамъ! Но Небо надо всѣмъ

Еще стоитъ, и ни одинъ властитель

Не соблазнитъ Верховнаго Судью.

Оставить комментарий Шекспир Вильям (bmn@lib.ru) Год: 1612 Обновлено: 25/11/2009. 999k. Статистика. Пьеса: Драматургия, Переводы Генрих VIII (1612)	Ваша оценка:
Аннотация: Перевод П. И. Вейнберга (1899)

Шекспир Вильям Генрих Восьмой

Шекспир Вильям
Генрих Восьмой