Эдгар По



Ворон



Перевод Л. И. Пальмина

Пальмин Л. И. Сны наяву. М., 1878



ВОРОН



Раз в унылую полночь, в молчаньи немом

Над истлевшим старинного тома листком

Задремав, я поник головою усталой...

Слышу в дверь мою легкий и сдержанный стук:

Верно, в комнату просится гость запоздалый...

Нет, все тихо и немо вокруг.



Тьмою вечер декабрьский в окошко зиял,

От углей потухавших свет бледный дрожал,

Тщетно в книге искал я забвенья печали

О моей незабвенной, утраченной мной,

Что архангелы в небе Ленорой назвали,

Что давно позабыта землей...



Каждый шорох чуть слышный в ночной тишине

Фантастическим страхом, неведомым мне,

Леденил мою кровь, и, чтоб сердца биенье

Успокоить, сказал я: "То в дверь мою стук

Запоздалого гостя, что ждет приглашенья..."

Но - все тихо и немо вокруг...



В этот миг, ободрившись, сказал я смелей:

"Кто там: гость или гостья за дверью моей?

Я заснул и не слышал, прошу извиненья,

Как стучали вы в дверь, слишком тих был ваш стук,

Слишком тих..." Отпер двери я в это мгновенье --

Только тьма и молчанье вокруг.



Долго взоры вперял я во мраке густом,

Полный страхом, сомненьем, и грезил о том,

Что незримо и страшно для смертного взора,

Но в молчаньи один только слышался звук --

Только вторило эхо мой шепот: "Ленора!"

И безмолвно все было вокруг.



Весь волненьем тревожным невольно объят,

Только в комнату я возвратился назад,

Слышу, стук повторился с удвоенной силой.

Что бояться? не лучше ль исследовать звук?

Это в раму стучит, верно, ветер унылый...

Все спокойно и тихо вокруг.



Я окно отворил; вот, среди тишины,

Статный ворон, свидетель святой старины,

С трепетанием крыльев ворвался и гордо

Прямо к бюсту Паллады направился вдруг

И, усевшись на нем с видом знатного лорда,

Осмотрелся безмолвно вокруг.



Гордой поступью, важностью строгих очей

Рассмешил меня ворон и в грусти моей.

"Старый ворон! уже без хохла ты... однако,

Путник ночи, тебя не смирили года...

Как зовут тебя в царстве Плутонова мрака?

Ворон громко вскричал: "Никогда".



С изумленьем услышал я птицы ответ,

Хоть ума в нем и не было сильных примет,

Но ведь все согласятся с моими словами,

Что за дивное диво сочтешь без труда,

Если птицу на бюсте найдешь над дверями,

С странной кличкой такой: "Никогда"...



Но не вымолвил ворон ни слова потом,

Весь свой ум будто вылив в том слове одном.

Неподвижен он был, и промолвил в тиши я:

Завтра утром ты бросишь меня без следа,

Как другие друзья, как надежды былые!..

Ворон снова вскричал: "Никогда".



Как ответ мне, тот крик прозвучал в тишине;

Это все, что он знает, подумалось мне, --

Верно, перенял он у гонимого силой

Злой судьбы, чьих надежд закатилась звезда,

Панихиду по грезам -- припев тот унылый:

"Никогда, никогда, никогда!"



Вопреки неотвязчивым думам моим,

Все смешил меня ворон; усевшись пред ним

В бархат мягкого кресла, я впал в размышленье:

Ворон, вещий когда-то в былые года,

Ворон вещий и мрачный, какое значенье

Скрыто в крике твоем: "Никогда"?



Так безмолвно я в думах моих утопал,

Птицы огненный взгляд в сердце мне проникал,

В мягком кресле прилег я спокойно и ловко,

А на бархат свет лампы чуть падал, о да!

Этот бархат лиловый своею головкой

Не нажмет уж она никогда!



Вдруг отрадно мне стало, как будто святым

Фимиамом незримый пахнул серафим...

О несчастный! я молвил, то мне провиденье

Шлет отраду в приют одинокий сюда!

О Леноре утраченной даст мне забвенье!..

Ворон снова вскричал: "Никогда!"



О пророк, злой вещун, птица ль, демон ли ты,

Ада ль мрачный посол, иль во мгле темноты

Пригнан бурей ты с берега грозного моря,

О, скажи, дальний гость, залетевший сюда:

Отыщу ль я бальзам от сердечного горя?

И вещун прокричал: "Никогда!"



Птица ль, демон ли ты, все ж пророк, вестник злой,

Молви мне: в царстве Бога, что чтим мы с тобой,

В отдаленном раю, сбросив бремя печали,

Не сольюсь ли я с милой, воспрянув туда,

С чудной девой, что в небе Ленорой назвали?

Птица вскрикнула вновь: "Никогда!"



Птица ль, демон ли ада -- воскликнул я -- прочь!

Возвратись же опять в мрак и в бурную ночь!..

Не оставь здесь пера в память лжи безотрадной,

Одинокий приют мой покинь навсегда,

Вынь из сердца разбитого клюв кровожадный!

Ворон крикнул опять: "Никогда!"



И над дверью моей неподвижно с тех пор

Блещет ворона черного демонский взор,

В бледных лампы лучах силуэт его темный

Предо мной на полу распростерт навсегда,

И из круга той тени дрожащей огромной

Не воспрянет мой дух никогда!