А. В. Луначарский



                             К юбилею 9 января



----------------------------------------------------------------------------

     Революционная поэзия 1890-1917

     Библиотека поэта. Малая серия. Второе издание

     Л., "Советский писатель", 1950

     Подготовка текста и примечания В. Куриленкова

     OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru

----------------------------------------------------------------------------



                         Отец был набожный старик:

                         "Нам бог одно спасенье! -

                         Бывало, скажет. - Без него

                         Снести ли все мученья?..



                         Эх, паря, царь забыл про нас.

                         Царю живется сладко...

                         А перед богом - вот горит

                         В углу моя лампадка...



                         Без хлеба я готов сидеть -

                         В лампадке было б масло,

                         Пойду и в рваных сапогах -

                         Лампадка б не погасла.



                         Затем, что, паря, за народ,

                         За все его страданья

                         Горит пред господом в углу

                         Лампада упованья.



                         И верю я: придет тот день,

                         Господь царя пробудит

                         И скажет: "Глянь-ка на народ!

                         Его-то кто ж рассудит?!"



                         И царь придет на помощь нам,

                         По правде все устроит:

                         Заводчиков посократит,

                         Рабочих успокоит".



                         И смотрит в угол мой старик,

                         Где образа сияют...

                         "Да, будет день... Да вот когда?

                         Про то на небе знают"...



                         По воскресеньям он ходил

                         В рабочее собранье;

                         Хвалил попа, который там

                         Им делал увещанья.



                         "Хороший поп - отец Гапон,

                         И нам добра он хочет...

                         За нас теперь перед царем

                         О чем-то там хлопочет".



                         Однажды он пришел домой

                         Серьезный, величавый:

                         "Ну, парень, - говорит, - теперь

                         Восстал на кривду правый!..



                         Выходит так: невмоготу!

                         Народ-то измотался...

                         И вот итти к царю с попом

                         И с просьбой догадался.



                         Царю хотим мы бить челом,

                         Чтоб больше дал свободы,

                         Чтоб дал рабочему вздохнуть:

                         Загрызли нас невзгоды.



                         Сверх сил работаешь, как вол,

                         Пока силен да молод, -

                         А вот измыкался, ослаб -

                         И в дверь стучится голод.



                         Кругом обсчет, кругом обман,

                         Еще тебя ж ругают.

                         А стачкой станут - казаки

                         Рабочих избивают..."



                         Задумался седой старик:

                         "Тебе-то тоже надо,

                         Хоть ты парнишка молодой,

                         Итти со всей громадой.



                         Иные, правда, говорят,

                         Что в виде обороны

                         Прикажут в нас палить войсках!,

                         Да как палить в иконы?



                         Отец Георгий впереди

                         Пойдет с крестом, при этом

                         Хоругви тоже понесем

                         С царевым со портретом.



                         Уж если б стали в нас стрелять,

                         Сам бог бы грянул с неба!

                         За что? Что батюшку-царя

                         Мы просим дать нам хлеба?.."



                         И вот настал тот страшный день.

                         Коль был бы бог на деле,

                         То тучи, кровью налиты,

                         Все небо бы одели.



                         Но день был ясен, в куполах

                         Сияло солнце, чистый

                         Сребристо-белый снег лежал

                         Постелею пушистой.



                         И стройно пел рабочий хор,

                         Хоругви колебались:

                         Был важен вид у всех мужчин,

                         А бабы улыбались.



                         На сердце гордо и легко:

                         К царю пошли честь-честью,

                         И с правдой-маткою пошли,

                         А не с придворной лестью.



                         Старик-отец идет с сынком:

                         "Народа глас - глас божий!

                         Царю напомним о себе,

                         И бог напомнит тоже...



                         Эх, парень! Сила ведь народ!..

                         На сердце даже сладко...

                         Терпел-терпел, да и пошел

                         К царю он с правдой-маткой!



                         Теперь мы лучше заживем,

                         Как скажем государю,

                         Что приходилось нам терпеть...

                         Уж легче будет, паря!.."



                         Вдруг крики: "Стой, честной народ!

                         Ведь впереди застава,

                         Стоит готовая на все

                         Казацкая орава".



                         Вперед выходит из толпы:

                         "К царю хотим с поклоном..." -

                         "Пускать не велено к царю:

                         Смиритесь пред законом!



                         Приказано вам разойтись

                         Немедленно и смирно...

                         С царем, как барам, говорить

                         Вам будет слишком жирно!"



                         И засмеялся генерал,

                         Нагайкою махая.

                         И ропот слышится в толпе

                         И ненависть глухая.



                         "Постой, парнишка, погоди,

                         Неладно вижу что-то...

                         Прислали кучу казаков...

                         Вот с ружьями пехота...



                         Нет, надо им растолковать:

                         Не зря идем, не спьяну".

                         И вот вперед идет старик

                         К расшитому кафтану.



                         "Послушай, милый человек,

                         К отцу идем, как дети,

                         Затем, что больше невтерпеж

                         И жить нельзя на свете..." -



                         "Поговори, поговори! -

                         Кричит тот, негодуя. -

                         Вот прикажу в тюрьму сволочь

                         За бороду седую!



                         Назад скорей, не сметь чинить

                         Своим властям помехи,

                         А то узнаете - вкусны ль

                         Свинцовые орехи!"



                         Старик в слезах пред наглецом

                         Склонил свои колени:

                         "Пусти народ к царю-отцу,

                         Услышь мои моленья!..



                         Я стар и скоро уж помру,

                         Мне бунтовать не к летам:

                         Но жить нельзя - к царю пусти

                         За хлебом и советом!"



                         Рожок в ответ ему сыграл

                         Зловещие сигналы:

                         За ружья взялись казаки,

                         Смеются генералы.



                         "Вперед-ка, братцы, не робей! -

                         Кричит старик. - Все шутка!

                         А ну-ка, выстрели в портрет?

                         В икону бацни? Ну-тко?!



                         Чтоб православная рука

                         Поднялась на святыню?!

                         Тогда сам бог испепелит

                         Безбожную гордыню!"



                         И светел, весел, он идет,

                         И с ним сынишка рядом,

                         За ним толпа... Вдруг грянул залп!

                         Сыпнулись пули градом...



                         И белый снег, пушистый снег

                         Залился кровью красной,

                         И крики боли, злобы вопль

                         Раздался жгучий, страстный...



                         Упал старик, сраженный в грудь, -

                         Убит царем кровавым,

                         И бог не мстит с своих небес

                         Своим рабам лукавым!..



                         Повсюду кровь, смятенье, смерть,

                         Звучат угрозы, стоны,

                         А на краснеющем снегу...

                         Разбитые иконы.



                         А небо ясно и глядит

                         С веселостью бездушной...

                         И понял в этот миг отец,

                         Что ложь твердил послушно.



                         А сын склонился над отцом,

                         Весь трепетом объятый :

                         "Послушай, сын, не други нам

                         Ни бог, ни царь проклятый!



                         До правды ты-таки дойдешь!

                         Не удержать народа...

                         Иди вперед, - там ждет тебя

                         Рабочая свобода!.."



                         Прошло полгода - и смотри,

                         Как вырос мальчик скоро, -

                         Серьезно, смело он глядит

                         И ждет конца позора.



                         "Не ныне - завтра: все равно

                         Придет пора восстанья,

                         Час мести, мой веселый час, -

                         Исполнятся желанья!



                         Мы не иконы понесем,

                         Пойдем мы не с портретом,

                         А бомбы, ружья, динамит

                         Вам загремят ответом!



                         И не хоругвь над головой

                         Завеет златотканный -

                         Мы знамя красное взовьем,

                         Великий стяг наш бранный...



                         И не псалмы мы будем петь,

                         А Марсельезу грянем:

                         Социализм - наш идеал,

                         И мы его достанем!..



                         Оставим небо воробьям,

                         Но землю завоюем

                         И на развалинах темниц

                         Толпами заликуем.



                         И падших братьев помянем,

                         Отцов, в бою сраженных,

                         И им колонну отольем

                         Из пушек побежденных!"



                         1905



                             А. В. Луначарский

                                (1875-1933)



     Видный деятель партии и советского государства, А. В.  Луначарский  был

ярким  публицистом-большевиком,   литературным   критиком,   искусствоведом,

драматургом,   историком   литературы.   Как   поэт   Луначарский   выступал

сравнительно редко. Одним из первых  он  перевел  избранные  стихи  великого

венгерского поэта-революционера Шандора Петефи.



     К юбилею 9 января. Напечатано в ЦО партии газете "Пролетарий" 9 августа

1905 г.