Лонгфелло Генри Уодсворт
Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Excelsior!
    Песни о невольничестве
    К Вильяму Чаннингу
    Сон невольника
    Невольник в Проклятом Болоте
    Свидетели
    Кватронка
    Предостережение
    Благая часть, яже не отымется
    Пенье невольника в полночь
    Перевод М. Л. Михайлова (1861).






                              Генри Лонгфелло



                               Стихотворения



----------------------------------------------------------------------------

     Перевод М. Л. Михайлов

     Михайлов М. Л. Избранное / Подг. текста и примеч. Г. Г. Елизаветиной

     М., "Художественная литература", 1979

     OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru

----------------------------------------------------------------------------



                                 Содержание



      Excelsior!



                           Песни о невольничестве



      К Вильяму Чаннингу

      Сон невольника

      Невольник в Проклятом Болоте

      Свидетели

      Кватронка

      Предостережение





                               EXCELSIOR! {*}



                        Уж Альпы крыла ночь туманом.

                        Селом, схороненным в снегах,

                        Шел юный путник и в руках

                        Нес знамя с начертаньем странным:

                        Excelsior!



                        Чело задумчиво и строго;

                        Но взгляд, как обнаженный меч,

                        Порой сверкал; звучала речь

                        Как звон серебряного рога:

                        Excelsior!



                        Вокруг сверкали так приветно

                        В домах огни; а с высоты,

                        Как призраки, грозили льды;

                        Но он шептал свой клич заветный:

                        Excelsior!



                        1861



                        {* Вперед и выше! (лат.)}





                           ПЕСНИ О НЕВОЛЬНИЧЕСТВЕ



                             К ВИЛЬЯМУ ЧАННИНГУ



                         Когда из книги мне звучал

                         Твой голос величаво, строго,

                         Я сердцем трепетным взывал:

                         "Хвала тебе, служитель бога!"



                         Хвала! Твоя святая речь

                         Немолчно пусть звучит народу!

                         Твои слова - разящий меч

                         В священной битве за свободу.



                         Не прерывай свой грозный клич,

                         Покуда ложь - законом века,

                         Пока здесь цепь, клеймо и бич

                         Позорят званье человека!



                         Во глубине твоей души

                         Господень голос непрестанно

                         Зовет тебя: "Пророк! пиши!" -

                         Как на Патмос - Иоанна.



                         Пиши кровавые дела

                         И возвести день скорби слезной,

                         День гнева над пучиной зла,

                         Апокалипсис этот грозный!



                               СОН НЕВОЛЬНИКА



                   Истомленный, на рисовой ниве он спал.

                      Грудь открытую жег ему зной;

                   Серп остался в руке, - и в горячем песке

                      Он курчавой тонул головой.

                   Под туманом и тенью глубокого сна

                      Снова видел он край свой родной.



                   Тихо царственный Нигер катился пред ним,

                      Уходя в безграничный простор.

                   Он царем был опять, и на пальмах родных

                      Отдыхал средь полей его взор.

                   И, звеня и гремя, опускалися в дол

                      Караваны с сияющих гор.



                   И опять черноокой царице своей

                      С нежной лаской глядел он в глаза,

                   И детей обнимал, - и опять услыхал

                      И родных и друзей голоса.

                   Тихо дрогнули сонные веки его, -

                      И с лица покатилась слеза.



                   И на борзом коне вдоль реки он скакал

                      По знакомым, родным берегам...

                   В серебре повода, - золотая узда...

                      Громкий топот звучал по полям

                   Средь глухой тишины, - и стучали ножны

                      Длинной сабли коню по бокам.



                   Впереди, словно красный кровавый платок,

                      Яркокрылый фламинго летел;

                   Вслед за ним он до ночи скакал по лугам,

                      Где кругом тамаринд зеленел.

                   Показалися хижины кафров, - и вот

                      Океан перед ним засинел.



                   Ночью слышал он рев, и рыкание льва,

                      И гиены пронзительный вой;

                   Слышал он, как в пустынной реке бегемот

                      Мял тростник своей тяжкой стопой...

                   И над сонным пронесся торжественный гул,

                      Словно радостный клик боевой.



                   Мириадой немолчных своих языков

                      О свободе гласили леса;

                   Кличем воли в дыханье пустыни неслись

                      И земли и небес голоса...

                   И улыбка и трепет прошли по лицу,

                      И смежилися крепче глаза.



                   Он не чувствовал зноя; не слышал, как бич

                      Провизжал у него над спиной...

                   Царство сна озарила сиянием смерть,

                      И на ниве остался - немой

                   И безжизненный труп: перетертая цепь,

                      Сокрушенная вольной душой.



                        НЕВОЛЬНИК В ПРОКЛЯТОМ БОЛОТЕ



                   В Проклятом Болоте, в трущобе лесной,

                      Бежавший невольник лежал.

                   Он видел - костер зажигали ночной;

                   Он слышал собак, за ним рыскавших, вой

                      И топот коней различал.



                   Где светятся искры блудящих огней

                      В болотной траве, по кустам,

                   Где лепится мох у древесных корней

                   И лозы - все в пятнах, как кожа у змей, -

                      Ползут по кедровым стволам;



                   Куда человек заглянуть бы не смел,

                      Где в зыбкой трясине кругом

                   Увлаженный дерн под ногами скрипел, -

                   В колючей и вязкой траве он засел,

                      Как зверь в логовище своем.



                   Несчастный старик, истомленный, больной,

                      Лицо все в глубоких рубцах,

                   Как в клеймах позорных. Одеждой худой

                   Не мог он прикрыть и позор свой другой -

                      Следы от бича на плечах.



                   Светло и прекрасно на свете всему,

                      Свобода и радость есть всем!

                   Вот векша скакнула, вот в сонную тьму

                   Песнь вольная птиц донеслася к нему.

                      А он неподвижен и нем!



                   Рассвета не видел он в жизненной мгле,

                      В неволе, в цепях, под бичом...

                   Как Каин, проклятье он нес на челе,

                   Безвыходным рабством придавлен к земле,

                      Как колос тяжелым цепом!



                                 СВИДЕТЕЛИ



                         В пучинах глубокого моря,

                         Схор_о_нены в зыбких песках,

                         Лежат, позабытые всеми,

                         Людские скелеты в цепях.



                         В глуби, где под вечным волненьем

                         Недвижимо воды легли,

                         Со всем своим людом и грузом

                         Недвижно стоят корабли.



                         Над морем шумящие бури

                         Не хлещут их черных боков.

                         И в тех кораблях - всё скелеты

                         В тяжелых запястьях оков.



                         То бедных невольников кости!

                         Белея средь пагубной тьмы,

                         Из темных валов они громко

                         Взывают: "Свидетели мы!"



                         Есть рынки на нашей просторной

                         Земле, где людей продают:

                         Ярмо им вздевают на шею,

                         И ноги им в цепи куют.



                         Без гроба валяются трупы

                         В пустыне, на снедь коршунам;

                         Убийства мерещатся детям,

                         Мешая им спать по ночам.



                         Корысть ненасытная, похоть,

                         Кичливый, бесстыдный порок,

                         Кровавые мысли, злодейства,

                         Мутящие жизни поток!



                         Несется вам клик обвиненья

                         Из этой неведомой тьмы.

                         Из тайных могил своих костя

                         Взывают: "Свидетели мы!"



                                 КВАТРОНКА



                          Повесив праздно паруса,

                             Корабль в заливе ждал,

                          Чтоб месяц вышел в небеса

                             И вздулся темный вал.



                          Причалив к берегу в челне,

                             Рабочий люд следил,

                          Как аллигатор полз на дне

                             Улечься в мягкий ил.



                          А воздух вкруг благоухал

                             От трав и от цветов,

                          Как будто рай порой дышал

                             На этот мир грехов.



                          Плантатор в шалаше своем

                             Задумчиво курил.

                          Купец, прибывший с кораблем,

                             Окончить торг спешил.



                          Он молвил: "Не гостить привел

                             Я свой корабль в залив.

                          Я жду, чтоб месяц лишь взошел

                             Да начался прилив".



                          В лице с предчувствием немым,

                             Робка и хороша,

                          Кватронка-девушка пред ним

                             Стояла чуть дыша.



                          Большие искрились глаза;

                             По груди молодой

                          Спускалась черная коса

                             До юбочки цветной.



                          Улыбки свет в лице у ней

                             Мерцал, так свят и тих,

                          Как свет лампад в углу церквей

                             На лике у святых.



                          Плантатор думал: "Стар мой дом,

                             И проку нет в земле!"

                          Взглянул на девушку, - потом

                             На деньги на столе.



                          В душе смущенной верх брала

                             То жадность, то любовь:

                          Он знал, чья страсть ей жизнь дала

                             И чья текла в ней кровь.



                          Но глубь души была черна:

                             Он не осилил зла -

                          И деньги взял. Тут вся она

                             Застыла, замерла.



                          И жертву новую свою

                             Купец повел с собой,

                          Чтоб быть ему в чужом краю

                             Наложницей, рабой.



                              ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ



                      Припомните еврейское сказанье

                      О муже том, что растерзал рукой,

                      Как агнца, льва, - как, жалкий и слепой,

                      Не видя света божья, истязанья

                      Он от врагов терпел, лишенный сил,

                      И жернов целый день в тюрьме кружил;

                      Как наконец на пир из заточенья

                      Был приведен - сносить врагов глумленья.

                      В отчаянье, средь пира, обнял он

                      Столпы громадной храмины руками -

                      Шатнулся свод над пирными столами,

                      И стены рухнули со всех сторон.

                      При грохоте разрушенного зданья

                      Сменились страшным воплем ликованья.

                      Погиб и раб, несчастный и слепой;

                      Но тысячи похоронил с собой!



                      Самсон порабощенный, ослепленный

                      Есть и у нас в стране. Он сил лишен,

                      И цепь на нем. Но - горе! если он

                      Поднимет руки в скорби исступленной -

                      И пошатнет, кляня свой тяжкий плен,

                      Столпы и основанья наших стен, -

                      И безобразной грудой рухнут своды

                      Над горделивой храминой свободы!



                      <1861>





                                 ПРИМЕЧАНИЯ



     Творческое наследие Михайлова включает в себя разные  жанры.  При  этом

Михайлов-прозаик, как нам  представляется,  не  уступает  Михайлову-поэту  в

своем значении и интересе для современного  читателя.  В  настоящее  издание

вошли лучшие  из  оригинальных  стихотворений  Михайлова,  его  стихотворные

переводы, повести и публицистические статьи.

     Тексты публикуются по изданиям: М. Л. Михайлов. Собрание стихотворений.

Л., "Советский писатель", 1969 ("Библиотека поэта". Большая  серия);  М.  Л.

Михайлов. Сочинения в 3-х томах. М., Гослитиздат, 1958.

     В тех  случаях,  когда  включались  не  вошедшие  в  названные  издания

произведения, они сверялись с последними прижизненными публикациями.

     Оригинальные стихотворения и прозаические  произведения  расположены  в

хронологическом порядке.

     При  расположении  переводных   стихотворений   сохранена   композиция,

выработанная самим Михайловым для издания: "Стихотворения М. Л.  Михайлова".

Берлин, 1862. Произведения и авторы, не вошедшие в  это  издание,  даются  в

последовательности, определяемой историко-литературным процессом.

     В тех случаях, когда переводное стихотворение имело несколько редакций,

под произведением указываются соответствующие даты.

     Американский поэт Г.  Лонгфелло,  в  связи  с  традиционно  сложившейся

композицией, помещен среди английских поэтов.

     Время написания многих произведений Михайлова  может  быть  установлено

лишь приблизительно. Поэтому  даты  под  стихотворениями  иногда  обозначены

крайними годами периода,  на  протяжении  которого  стихотворение  написано.

Дата, определенная временем первой публикации  произведения,  заключается  в

угловые скобки. Даты написания, установленные  предположительно,  отмечаются

вопросительным знаком.

     В примечаниях приняты следующие условные сокращения:

     БдЧ - "Библиотека для чтения".

     БП - М. Л. Михайлов. Собрание стихотворений. Л., "Советский  писатель",

1953 ("Библиотека поэта". Большая серия).

     БС - М. Л. Михайлов. Собрание стихотворений. Л., "Советский  писатель",

1969 ("Библиотека поэта". Большая серия).

     Воспоминания - Н.  В.  Шелгунов,  Л.  П.  Шелгунова,  М.  Л.  Mихайлов.

Воспоминания в 2-х томах. <М.>, "Художественная литература", 1967.

     Гейне - Песни Гейне в переводе М. Л. Михайлова. СПб., 1858.

     Гете - Собрание сочинений Гете в переводах русских писателей, изд.  под

ред. Н. В. Гербеля, т. I. СПб., 1878.

     Д - "Дело".

     ЖО -"Живописное обозрение".

     И - "Иллюстрация".

     Изв. ОЛЯ - Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка.

     ЛА  -  Литературный  архив.   Материалы   по   истории   литературы   и

общественного движения, т. 6. М. - Л., 1961.

     ЛГ - "Литературная газета".

     M - "Москвитянин".

     H - "Неделя".

     ОЗ - "Отечественные записки".

     ПД  -  Институт  русской  литературы  (Пушкинский  дом)  АН  СССР,   г.

Ленинград.

     ПССоч. - Полное собрание сочинений М. Л.  Михайлова.  Под  ред.  П.  В.

Быкова, т. I. Стихотворения оригинальные и переводные. СПб., <1913>.

     ПС Стих. - М. Л. Михайлов. Полное  собрание  стихотворений.  М.  -  Л.,

"Academia", 1934.

     PB - "Русский вестник".

     РМ - "Русская мысль".

     PC - "Русское слово".

     С - "Современник".

     Смирдин - Сборник литературных статей, посвященных русскими  писателями

памяти покойного книгопродавца-издателя Александра Филипповича Смирдина,  т.

6. СПб., 1859.

     Соч. I,  II,  III  -  М.  Л.  Михайлов.  Сочинения  в  3-х  томах.  М.,

Гослитиздат, 1958.

     Соч. 1950 - М. И. Михайлов. Сочинения в 2-х томах. Чита, 1950.

     ССоч. - М.  И.  Михайлов.  Собрание  сочинений  в  5-ти  томах,  т.  I.

Стихотворения. Чкалов, 1951.

     ССтих. - Собрание стихотворений М. Михайлова. СПб., 1890.

     ст. - стих.

     Стих. 1862 - Стихотворения М. Л. Михайлова. Берлин, 1862.

     Стих. 1866 - Стихотворения М. Л. Михайлова. СПб., 1866.

     Шиллер I, II - Лирические стихотворения  Шиллера  в  переводах  русских

поэтов, изд. под ред. Н. В. Гербеля, тт. I, II. СПб., 1857.

     Шиллер  IV  -  Драматические  сочинения  Шиллера  в  переводах  русских

писателей, изд. под ред. Н. В. Гербеля, т. IV. СПб., 1858.



                              ГЕНРИ ЛОНГФЕЛЛО



     Генри Уодсуорт Лонгфелло (1807-1882) - американский поэт.  Характеризуя

его творчество в своем  обзоре  "Американские  поэты  и  романисты"  (статья

вторая), Михайлов писал: "Всюду  в  произведениях  Лонгфелло  чувствуется...

горячее биение сердца, полного любви  к  человечеству.  За  эти  достоинства

прощаешь  Лонгфелло  его  подчас  несколько   романтическую   меланхолию   и

наклонность к туманному миру, в котором утопали  душой  немецкие  романтики"

(С, 1860, No 12, "Современное обозрение", с. 318). В этом же обзоре Михайлов

дает прозаический перевод вступления к "Песне о Гайавате".



     Excelsior! (стр. 111). - Впервые -  ПССоч.,  с.  73.  Из  девяти  строф

стихотворения  Михайловым  переведены  три  первые.  В  1860  году  Михайлов

опубликовал прозаический перевод этого стихотворения, которое считал "высоко

поэтическим произведением, полным глубокой мысли...". Настроение  готовности

к подвигу, пронизывающее стихотворение,  было  близко  Михайлову  и  русской

революционно настроенной молодежи. "...В идеальном  образе  юноши,  -  писал

Михайлов, - отказывающегося от мира и счастья и неудержимо идущего навстречу

верной и неминуемой  гибели,  поэт  хотел  олицетворить  энтузиазм,  которым

проникает все существо человека служение идее...  Мы  думаем,  что  чувство,

которым проникнуто стихотворение Лонгфелло, одно из лучших, наиболее  чистых

и благородных человеческих чувств" (С, 1860, No 12, "Современное обозрение",

с. 315-316).



                           ПЕСНИ О НЕВОЛЬНИЧЕСТВЕ



     Впервые - С, 1861, No 3, с.  269-278,  под  общим  заглавием  "Песни  о

неграх" и примечанием, в котором Михайлов писал:  "Я  перевел  их  <"Песни">

все, сохранив, где только  было  возможно,  размер  подлинника,  и  со  всею

верностью, какой мог добиться от своего  стиха".  "Песни  о  невольничестве"

привлекли    Михайлова    прежде    всего    своей     антирабовладельческой

направленностью. "Они проникнуты, - замечал Михайлов в статье  "Американские

поэты и романисты", - горячим чувством негодования и полны  горьких  укоризн

свободной стране, которая до сих пор не может смыть  с  себя  черного  пятна

невольничества.  Картины  богатой  и   щедрой   природы,   посреди   которой

совершаются оскорбляющие человечество несправедливости, сообщают  еще  более

силы песням Лонгфелло" (С, 1860, No 12, "Современное  обозрение",  с.  315).

Борьба за отмену рабства негров в Америке находила горячий отклик в  России.

Еще в 1841 году Россия присоединилась  к  так  называемому  "договору  пяти"

(Англия, Австрия, Пруссия, Франция и Россия), запрещавшему провоз в  Америку

негров-рабов. Одновременно с переводами Михайлова "Песен о невольничестве" в

том же номере С была  помещена  статья  В.  А.  Обручева  "Невольничество  в

Северной Америке". Привлекали внимание  и  сами  "Песни  о  невольничестве".

Русские революционные демократы  протест  против  рабства  негров  связывали

прежде  всего  с  крепостным  правом  и  борьбой  за  освобождение  русского

крестьянина, поэтому переводы  Михайлова  воспринимались  как  актуальные  и

заключающие в себе революционный смысл. Предназначенные для публикации в  No

2 С, они были, по указанию  цензора,  напечатаны  лишь  после  обнародования

манифеста  от  19  февраля  об  "освобождении"   крестьян   (см.:   "Вопросы

литературы", 1965, No 3, с. 251). После ареста Михайлова переводы "Песен..."

широко распространялись в списках.

     К Вильяму Чаннингу. Вильям Чаннинг (1780-1842) - американский  богослов

и аболиционист, выступал с проповедями против  рабства.  ...Как  на  Патмосе

Иоанна. - По христианской легенде,  Иоанн  Богослов  был  сослан  на  остров

Патмос в Эгейском море. Там им  был  написан  Апокалипсис,  последняя  книга

Нового завета. Апокалипсис предсказывал конец  мира  и  наступление  божьего

суда - "дня гнева".

     Сон невольника. В 1859  году,  почти  одновременно  с  Михайловым,  это

стихотворение под названием "Сон негра" было переведено А. Н. Майковым (см.:

С. П. Бантина. Стихотворение Г.- У. Лонгфелло "Сон раба" в двух переводах. -

"Филологический сборник", вып. 11. Алма-Ата, 1973, с. 56-65).

     Невольник в Проклятом Болоте. В С - под  заглавием  "Негр  в  Проклятом

Болоте".  В  примечании  Михайлов  писал:  "Бесчеловечная  травля   бежавших

невольников  собаками,  которая   послужила   темой...   стихотворению,   не

исключительный  случай  в  невольничьих  штатах,   а   общепринятый   способ

возвращать непокорных рабов под власть хозяев. Читатели  знаменитого  романа

г-жи Бичер-Стоу, разумеется, помнят из него поражающие ужасом  сцены  побега

невольника. Заметим, что  пьеса  Лонгфелло  написана  десятью  годами  ранее

"Хижины дяди Тома". Векша - белка. Как Каин, проклятье он нес на  челе...  -

По библейской легенде, Канн убил своего брата Авеля и  был  за  это  проклят

богом (Книга Бытие, гл. 4, ст. 11).

     Свидетели. Доставка рабов на кораблях из Африки продолжалась  и  в  XIX

веке, хотя многие  страны,  в  том  числе  и  Россия,  преследовали  корабли

работорговцев. О погибших рабах с этих кораблей и говорится в стихотворении.

     Кватронка. Кватронка (квартеронка) - дочь белого и мулатки.

     Предостережение. В  стихотворении  используется  библейская  легенда  о

Самсоне, герое, одержавшем немало побед в  борьбе  с  врагами  своей  страны

филистимлянами. Источник силы Самсона заключался в его волосах. Возлюбленная

Самсона Далила  (так  общепринято,  в  Библии  же  -  Далида),  подкупленная

филистимлянами, отрезала волосы у спящего Самсона. Филистимляне взяли его  в

плен и ослепили. Но вскоре волосы снова отросли, Самсон обрел прежнюю силу и

разрушил храм, в котором находился. Под развалинами погиб и он  сам,  и  его

враги (Книга Судей Израилевых, гл. 13-16). "В этом  стихотворении,  -  писал

цензор в связи с включением перевода  Михайлова  в  ССтих.,  -  порабощенный

народ сравнивается с Самсоном. "Он в скорби исступленной", восклицает  поэт,

"пошатнет столпы и основания наших стен" (см.: ПССтих., с. 653-654).





     М. Л. Михайлов. Сочинения в трех томах.

     Том первый. Стихотворения

     М., ГИХЛ, 1958



                       БЛАГАЯ ЧАСТЬ, ЯЖЕ НЕ ОТЫМЕТСЯ



                       Она живет у вод Кенгавы,

                          В среде чужих детей.

                       Ей школа - все; надежды, славы

                          Другой не нужно ей.



                       Как кроет всё одеждой ясной

                          Цветущая весна,

                       Так святостью души прекрасной

                          Объемлет всех она.



                       Сама с детьми в полях играет,

                          Все с лаской жмутся к ней,

                       И кроткий взгляд ее смиряет

                          Упрямых дикарей.



                       Под вечер слушать все готовы

                          О том, кто в мир грехов

                       Пришел снять с узника оковы,

                          Освободить рабов.



                       "Придет пора - все будут вольны!

                          По всей земле - по всей -

                       Как звон раздастся колокольный

                          Звук порванных цепей!"



                       Так, следуя Христа ученью,

                          Смиренна и бедна,

                       Себя лишь ближним на служенье

                          Всю обрекла она.



                       И у нее богатство было;

                          Но, помня божий страх,

                       Она рабов освободила

                          И в доме и в полях.



                       Все за морем они, на воле,

                          В краю своем родном;

                       Она ж живет в смиренной доле

                          Дневным своим трудом...



                       Горячей силой их молитвы

                          От бед охранена,

                       Как ангел, средь житейской битвы

                          Спокойна и ясна!





                         ПЕНЬЕ НЕВОЛЬНИКА В ПОЛНОЧЬ



                         Гимн Давида вдохновенный -

                         Раб и негр - он громко пел;

                         Пел Сион освобожденный,

                         Гром побед и славных дел.



                         Ночь была тиха, спокойна,

                         Все объято было сном,

                         И звучал полно и стройно

                         Голос в воздухе ночном.



                         Не такой ли гимн свободный

                         Слышал черный фараон,

                         Как грозой пучины водной

                         Был с войсками окружен.



                         В глубь души мне мощно, страстно

                         Голос негра проникал;

                         То торжественно и ясно,

                         То стенаньем он звучал.



                         Павел с Силой в заточенье

                         Песнью славили Христа,

                         И в ту ночь землетрясеньем

                         Дверь была им отперта.



                         Ангел вестником спасенья

                         К негру явится ль в тюрьму?

                         Дверь тюрьмы землетрясенье

                         Распахнет ли и ему?




 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru