Державин Г.Р. Описание торжества бывшего по случаю взятия города Измаила в доме генерал-фельдмаршала князя Потемкина-Таврического, близ конной Гвардии, в присутствии императрицы Екатерины II, 1791 года 28 апреля // Державин Г. Р. Сочинения. - Ч. 4. - Спб.: В типогр. Шнора, 1808. - С. 22-60.
ОПИСАНІЕ ТОРЖЕСТВА,
бывшаго по случаю взятія города Измаила
въ домѣ
ГЕНЕРАЛЪ-ФЕЛЬДМАРШАЛА
Князя Потемкина-Таврическаго,
близь конной Гвардіи,
въ присутствіи
ИМПЕРАТРИЦЫ
ЕКАТЕРИНЫ II,
1791 года 28 Апрѣля.
Для сего торжества составлена была кадриль изъ 24 паръ, въ которой удостоили принять участiе Ихъ Императорскiя Высочества Великiе Князья, нынѣ царствующій Императоръ Александръ Павловичь и Великiй Князь Константинъ Павловичь. Прочія Особы обоего пола были изъ самыхъ знатнѣйшихъ фамилiй, и всѣ въ великолѣпнѣйшемъ убранствѣ.
ОПИСАНІЕ ТОРЖЕСТВА.
Пространное и великолѣпное зданіе, въ которомъ было празднество, не изъ числа обыкновенныхъ. Кто хочетъ имѣть объ немъ понятіе, прочти, каковы были загородные домы Помпея и Мецената. -- Наружность его не блистаетъ ни рѣзьбою, ни позолотою, ни другими какими пышными украшеніями, древній изящный вкусъ -- его достоинство; оно просто, но величественно. Возвышенная на столпахъ сѣнь покрываетъ входъ, и составляетъ его преддверіе. -- Topжественныя врата съ надписью: Екатеринѣ Великой, сооруженныя изъ двухъ огромныхъ гранитныхъ и четырехъ яшмовыхъ столповъ, съ позлащенными подножіями и надглавіями, ведутъ изъ притвора въ кругловатый чертогъ, подобный Аѳинскому Одеуму.
Любопытство остановило бы здѣсь осмотрѣть печи изъ лазуреваго камня, обширный куполъ, поддерживаемый осмью столбами; стѣны, представляющія отдаленные виды, освѣщенныя мерцающимъ свѣтомъ, который вдыхаетъ нѣкій священный ужасъ: но встрѣчающаяся внезапно изъ осмнатцати столбовъ сквозная преграда, отдѣляющая чертогъ сей отъ послѣдующаго за нимъ, поражаетъ взоръ и удивляетъ. -- На верьху вкругъ висящіе хоры съ перилами, которыя обставлены драгоцѣнными Китайскими сосудами и съ двумя раззолоченными великими органами, раздѣляютъ вниманіе и восторгъ усугубляютъ.
--Что же увидишь, вступя во внутренность? -- При первомъ шагѣ представляется длинная овальная зала, или лучше сказать, площадь, пять тысячь человѣкъ вмѣстить въ себя удобная, и раздѣленная въ длину въ два ряда еще тритцатью шестью столбами. -- Кажется, что исполинскими силами вмѣщена въ ней вся природа. -- Сквозь оныхъ столбовъ видѣнъ обширный садъ и возвышенныя на немаломъ пространствѣ зданія. Съ перваго взгляда усумнишься, и помыслишь, что сіе есть дѣйствіе очарованія, или по крайней мѣрѣ живописи и оптики: но приступивъ ближе, увидишь живые лавры, мирты и другія благорастворенныхъ климатовъ древа, не токмо растущія, но иныя цвѣтами, a другія плодами обремененныя. Подъ мирною тѣнію ихъ, индѣ какъ бархатъ, стелется дернъ зеленый; тамъ цвѣты пестрѣютъ, здѣсь излучистыя песчаныя дороги пролегаютъ; возвышаются холмы, низпускаются долины, протягиваются просѣки, блистаютъ стекляные водоемы. Вездѣ царствуетъ весна, и искуство споритъ съ прелестями природы. Плаваетъ духъ въ удовольствіи. Но едва успѣешь насладиться издали зрѣніемъ вертограда, нечувствительно приходишь къ возвышенному на степеняхъ сквозному Олтарю, окруженному еще осмью столбами, кои поддерживаютъ сводъ его. -- Вокругъ онаго утверждены на подставкахъ яшмовыя чаши, a сверьху висятъ лампады и цвѣточныя цѣпи и вѣнцы: посреди же столбовъ на порфировомъ подножіи съ златою надписью {На семъ подножіи надпись: матери отечества и мнѣ премилосердой.} блистаетъ изсѣченный изъ чистаго мрамора образъ Божества, щедротою котораго воздвигнутъ домъ сей. {На портикѣ дома надпись: отъ щедротъ Великой Екатерины.} Единое воззрѣніе на него раждаетъ благоговѣніе и возпламеняетъ душу къ дѣламъ безсмертнымъ. Сколько людей великихъ, смотря на него, изъ почтенія, или изъ любочестія, проліютъ слезы! Но можетъ быть для того, чшо не легко достигнуть подобнаго обожанія и славы. Олтарь сей окруженъ лабиринтомъ. По извивающимся и отѣненным тропамъ его, между древесными вѣтьвями, показываются жертвенники благодарности и усердія, истуканы славныхъ въ древности мужей, изъ мрамора и изъ другихъ рѣдкихъ веществъ сосуды, на подножіяхъ возвышенные. -- На зеленомъ лугу, позади олтаря, стоитъ высокая, алмазовидная, обдѣланная въ злато, пирамида. -- Она украшена висящими гранеными цѣпочками и вѣнцами, изъ разныхъ цвѣтнопрозрачныхъ каменьевъ составленными. -- Верьхъ ея изъ каменьевъ же, увѣнчанъ лучезарнымъ именемъ Екатерины второй. Симъ блестящимъ памятникомъ хозяинъ хотѣлъ кажется изобразить твердость и сіяніе вѣчной славы своея Благотворительницы. -- Лучи солнечные сквозь стѣнъ, или забралъ стекляныхъ, ударяя въ него, отражаются, и преломляясь нѣсколько кратъ въ тѣлахъ столь же прозрачныхъ, такое производятъ радужное сверканіе, котораго описать не можно. Иногда въ самыхъ мрачныхъ тѣняхъ мелькаютъ пурпуровыя и златыя зари. -- Не льзя лучше представить добродѣтель, разливающую всюду свое сіяніе. За обелискомъ, въ самой глубинѣ вертограда, зеркальная пещера. -- Внутри оной водный кладязь и купель рѣзная изъ Паросскаго мрамора, выше роста человѣческаго. Такія же двѣ стоятъ по концамъ залы предъ двумя возвышеніями, изъ коихъ на одномъ помѣщается многочисленный хоръ музыки, a на другомъ избраннѣйшая бесѣда. Для прочихъ гостей устроены между столбовъ ложи. -- Вездѣ видѣнъ вкусъ и великолѣпіе, вездѣ торжествуетъ природа и художество; вездѣ блистаетъ граненый кристалъ, бѣлый мраморъ, и зеленый цвѣтъ, толико глазамъ пріятный. По приличности, висятъ цвѣточныя вязи и вѣнцы; a по надобности, лампады и фонари. -- Невѣроятной величины зеркала! -- Всѣ они индѣ предметы усугубляютъ, индѣ увеличиваютъ, a индѣ удаляютъ и умаляютъ. -- При томъ сладкогласное пѣніе птицъ, пріятное благовоніе ароматовъ, содѣлывая сіе жилище нѣкоею новою поднебесностію, или волшебною страною, заставляютъ каждаго въ восторгѣ самаго себя вопрошать: не ce ли Эдемъ?--
Кромѣ торжественныхъ вратъ, еще четырмя большими дверями проходятъ изъ сего чертога одними во внѣшній садъ, a другими въ прочіе покои. Хотя по множеству оныхъ, пространству и богатымъ приборамъ, приличнымъ болѣе роскоши, нежели земному раю, забудешь красоты его, воображая ихъ въ единой токмо блаженной природѣ: однако въ изумленіи своемъ чаешь быть въ цвѣтущей Греціи, гдѣ Одеумъ, Лицея, Стадіи, Экседры и театры изъ разныхъ городовъ и мѣстъ собрались и въ одномъ семъ зданіи воскресли. Тамъ отдѣлено довольное пространство, гдѣ мужественная юность можетъ упражняться въ военныхъ тѣлодвиженіяхъ и прочихъ гимнастическихъ играхъ: здѣсь любящіе музыку, пѣніе и пляску, найдутъ себѣ мѣсто для увеселенія. Тамъ плѣняющіеся живописью могутъ заниматься твореніями Рафаэля, Гвидо-Рени и иныхъ славнѣйшихъ художниковъ всея Италіи: здѣсь эстампы съ оныхъ взоры привлекаютъ. Тамъ Азіатской пышности мягкія софы и диваны манятъ къ сладкой нѣгѣ; здѣсь Европейскіе драгоцѣнные ковры и ткани вниманіе на себя обращаютъ. Тамъ уединенные покои тишиною своею призываютъ въ себя людей государственныхъ бесѣдовать о дѣлахъ, имъ порученныхъ: здѣсь обсаженная древами прямовидность представляетъ гульбище, гдѣ бы и Платонъ съ удовольствіемъ могъ собирать Академію и преподавать свою философію. -- Словомъ, для всякаго возраста, пола и состоянія находятся чертоги, въ которыхъ, по склонностямъ каждаго, съ пріятностію время препроводить можно. Вездѣ достаточная и пристойная услуга, рѣдкая утварь, всего обиліе; и естьли бы какой властелинъ всемощнаго Рима, преклоня подъ руку свою вселенную, пожелалъ торжествовать звуки своего оружія, или отплатить угощенія своимъ согражданамъ: то не могъ бы для празднества своего создать большаго дома, или лучшаго великолѣпія представить. -- Казалось, что все богатство Азіи и все искусство Европы совокуплено тамъ было къ украшенію храма торжествъ Великой Екатерины. -- Едва ли есть нынѣ гдѣ такой властитель, которому бы толь обширное зданіе жилищемъ служило.
Великолѣпные чертоги
На столько разстоятъ локтяхъ,
Что гласъ въ трубы, въ ловецки роги,
Едва въ ихъ слышатся концахъ.
Надъ возвышенными стѣнами,
Какъ небо, наклонился сводъ;
Между огромными столпами
Отворенъ въ нихъ къ утѣхамъ входъ.
Естьли домъ по сему описанію заслуживаетъ вниманіе: то празднество, бывшее въ немъ, еще болѣе.
По всеподданнѣйшему отъ хозяина прошенію Великой Государыни и Ихъ Высочествъ, и по нарочному зву знатнаго обоего пола дворянства, къ 6ти часамъ по полудни всѣ собралися. -- Всѣ были въ маскарадномъ платьѣ. -- Хотя отъ множества каретъ заперлись улицы; но въ домѣ такой былъ просторъ, что можно бы безъ сомнѣнія пригласить такое же, или еще большее число гостей. -- Наконецъ прибылъ Дворъ. -- Въ самое то время на устроенномъ нарочно противъ дома амфитеатрѣ, украшенномъ зеленью, взыграли трубы, и открылся пиръ для народа. -- Представлены были въ даръ ему разнаго рода одежды, всякое съѣстное и сладкіе напитки. -- Повсюду раздавалось восклицаніе въ честь и славу Всемилостивѣйшей Обладательницы: простосердечное ура наполняло воздухъ. -- Самая лучшая похвала доброму Государю радостный кликъ его народа. -- Подъ симъ гласомъ искренности хозяинъ встрѣтилъ Высочайшихъ своихъ посѣтителей въ подобающемъ августѣйшему ихъ сану мѣстѣ, со всевозможнымъ благоговѣніемъ и знаками подданническаго усердія. Глубокое молчаніе и жадное устремленіе взоровъ нѣсколькихъ тысячь гостей на священныхъ Императорскихъ Особъ, вступившихъ сперва въ большую залу, было первое пріятное зрѣлище.
Во древни времена такъ Боги
На Олимпійски торжества,
Оставя горніе чертоги
И свѣтлы троны Божества,
Сходили, скрывъ отъ смертныхъ взора
Сіяніе лучей своихъ:
Среди народнаго собора
Священное прибытье ихъ
Подобно также познавалось,
Какъ сходитъ къ намъ когда заря:
Роптанье вѣтровъ укращалось,
Румянились эѳиръ, моря;
Вниманье на горахъ блистало,
Поля лобзала тишина;
Все бренно естество молчало,
Смотря, какъ шествуетъ она;
Ея улыбка разливала
На всю природу блескъ и свѣтъ.
Какъ скоро Высочайшіе Посѣтители соизволили возсѣсть на пріуготовленныя имъ мѣста: то вдругъ загремѣла голосовая и инструментальная музыка, изъ трехъ сотъ человѣкъ состоявшая. Торжественная гармонія разлилась по пространству залы; выступилъ отъ олтаря хороводъ, изъ дватцати четырехъ паръ знаменитѣйшихъ и прекраснѣйшихъ женъ, дѣвицъ и юношей составленный. -- Они одѣты были въ бѣлое платье столь великолѣпно и богато, что однихъ бриліантовъ на нихъ считалось болѣе нежели надесять миліоновъ рублей. Сіе младое и избранное общество тѣмъ большій возбудило въ Россіянахъ восторгъ, что Государи Великіе Князья АЛЕКСАНДРЪ и КОНСТАНТИНЪ ПАВЛОВИЧИ удостоили сами быть въ ономъ. -- Видѣли Россіяне соприсутствующу веселію ихъ любезную Матерь Отечества, кроткую и мудрую свою Обладательницу; видѣли при ней мужественнаго Ея сына и достойную Его супругу, украшенныхъ всѣми добродѣтелями; видѣли младыхъ ихъ чадъ, великихъ Князей и Княженъ, радостную и твердую надежду будущаго Имперіи блаженства, a при томъ послѣднихъ въ сообществѣ съ дѣтьми ихъ. Какою радостію, какимъ восторгомъ наполняло сіе ихъ чувства, и что изображалося на ихъ то удивленныхъ, то улыбающихся лицахъ, того никакое перо описать не въ состояніи; -- удобно было токмо сіе видѣть и чувствовать. Сія великолѣпная кадриль, такъ сказать изъ юныхъ Грацій, младыхъ полубоговъ и Героевъ составленная, открыла балъ Польскимъ танцомъ. -- Громкая музыка его сопровождаема была литаврами и пѣніемъ; слова онаго и послѣдующаго за нимъ Польскаго же были слѣдующія:
хоръ I (*).
(*) Музыка ко всѣмъ хорамъ, кромѣ VI, сочиненiя Г-на Козловскаго.
Громъ побѣды раздавайся!
Веселися храбрый Россъ!
Звучной славой украшайся:
Магомета ты потрёсъ.
Славься симъ Екатерина!
Славься нѣжная къ намъ мать!
Воды быстрыя Дуная
Ужъ въ рукахъ теперь у насъ;
Храбрость Россовъ почитая,
Тавръ подъ нами и Кавказъ.
Славься симъ Екатерина!
Славься нѣжная къ намъ мать!
***
Ужъ не могутъ Орды Крыма
Нынѣ рушить нашъ покой;
Гордость низится Селима
И блѣднѣетъ онъ съ луной.
Славься симъ Екатерина!
Славься нѣжная къ намъ мать!
***
Стонъ Синила(*) раздается
Днесь въ подсолнечной вездѣ;
Зависть и вражда мятется
И терзается въ себѣ.
Славься симъ Екатерина!
Славься нѣжная къ намъ мать!
(*) Древнее названiе Измаила.
***
Мы ликуемъ славы звуки,
Чтобъ враги могли то зрѣть,
Что свои готовы руки
Въ край вселенной мы простерть.
Славься симъ Екатерина!
Славься нѣжная къ намъ мать!
Зри, премудрая Царица,
Зри, великая Жена,
Что Твой взглядъ, Твоя десница
Нашъ законъ, душа одна.
Славься симъ Екатерина!
Славься нѣжная къ намъ мать!
***
Зри на блещущи соборы,
Зри на сей прекрасный строй:
Всѣхъ сердца Тобой и взоры
Оживляются одной.
Славься симъ Екатерина!
Славься нѣжная къ намъ мать!
хоръ II.
Возвратившись изъ походовъ,
Принеся съ собой трофей,
Среди звуковъ, среди громовъ,
Плодъ побѣды вы своей
Торжествуйте, Россы бранны,
Славой, честію, вѣнчанны!
Торжествуйте, ликовствуйте,
Наполняйте плескомъ свѣтъ;
Всей вселенной доказуйте,
Что храбрѣй васъ въ свѣтѣ нѣтъ;--
Нѣтъ храбрѣе и сильнѣе,
Васъ Царямъ своимъ вѣрнѣе.
Вы въ поляхъ ли гдѣ сражались,
Били тысячи вы стомъ;
На моряхъ ли въ бой пускались,
Флоты рушили огнёмъ.
Гдѣ вы грады осаждали,
Страшны стѣны ихъ упали,
Пали съ трескомъ, пали съ громомъ,
Раздалася слава въ свѣтъ:
Что съ Россійскимъ храбрымъ родомъ
Сопротивника днесь нѣтъ;
Нѣтъ имъ спорника во брани,--
Рвутъ вездѣ ихъ лавры длани.
***
Въ лаврахъ мы теперь ликуемъ,
Изторженныхъ y враговъ;
Вамъ, Россіянки, даруемъ
Храбрыхъ нашихъ плодъ боевъ.
Раздѣляйте съ нами славу,
Часть, утѣхи и забаву;
Раздѣляйте, ободряйте
И впередъ къ побѣдамъ насъ;
Жapъ въ сердца вы намъ вливайте,
Вашъ надъ нами силенъ гласъ:
За одинъ вашъ взглядъ Любови
Лить мы рады токи крови.
За одну Твою щедроту,
За одинъ Твой кроткій взглядъ,
Сердце, душу, жизнь, охоту,
Россъ принесть на жертву радъ,
О любезна Мать народа!
Вѣрь, что щедрая природа
Съ тѣмъ Тобой насъ наградила,
Чтобы звучны чудеса
Съ храбрымъ Россомъ Ты творила.
Продолжите, Небеса,
Продолжите Ея лѣта
Къ удивленію вы свѣта!
Разположеніе пляски всей кадрили, которая чрезъ нѣсколько колѣнъ Польскаго прерывалася контратанцами, было изобрѣтенія самаго хозяина. -- Славный Пикъ искуствомъ своимъ сообщилъ ей всю пріятность, какъ въ важныхъ, такъ и въ веселыхъ тѣлодвиженіяхъ. Что вы предъ симъ, буйныя пьянственныя и шутовскія позорища! Что вы предъ симъ? --
Не такъ ли, Лира восхищенна,
Въ Пиндаровы цвѣтущи дни,
Была при торжествахъ почтенна?
И онъ, возшедшій пальмъ въ тѣни,
Вѣнцемъ покрытый, багряницей,
Передъ премудрости Царицей
Дѣла своихъ Героевъ пѣлъ,
Рукой златыя движа струны.
Какіе сладкіе перуны!
Какой огонь отъ нихъ летѣлъ!
***
Подъ поражающимъ согласьемъ
Его пріятныхъ сердцу стрѣлъ,
Орелъ, нагнувъ на перси выю,
И млечнымъ облакомъ сокрывъ
Въ полъ-яблока зѣницы быстры,
Хребтомъ пернатымъ тихо зыблясь,
Дремалъ, казалось, близь его,--
Спустивъ свои на розы крылья:--
Но неразтлѣнно нѣгой сердце
И духъ его парилъ y звѣздъ.
***
И самыя забавы,
И самая любовь,
Наукой были славы
И къ подвигамъ жгли кровь
Души благорожденной.
Что слухъ внялъ восхищенной,
Что зрѣлъ прельщенный взоръ,
То юность вся твердила
И по домамъ своимъ,
По тѣмъ стезямъ ходила,
Что пѣлъ Піита имъ
И что гремѣлъ ихъ хоръ.
Онъ пѣлъ имъ витязей ристанье
И крики на коней возницъ,
И молній по мечамъ блистанье,
И пыль столпомъ отъ колесницъ;
Онъ пѣлъ имъ непорочны нравы,
Желаніе честей и славы,
И къ общему любовь добру;
Онъ пѣлъ имъ къ божеству почтенье,
Вдыхалъ къ порокамъ омерзенье,
Мздоимну злату, серебру.
***
Сѣдые старцы, преклонены
Вокругъ его на ихъ жезлахъ,
Внимая добродѣтель чтиму,
Струили токъ блестящихъ слезъ.
Пріятно было имъ то слышать,
Что хвалятъ добры ихъ дѣла:
Но сердцу ихъ еще стократъ
Того милѣй и слаще было,
Что тотъ же на сынахъ ихъ видѣнъ
Былъ знакъ ко славѣ страстныхъ душъ.
***
Минерва съ Марсомъ зрѣли
На юношь полкъ младыхъ,
По взорамъ разумѣли
Свою породу въ нихъ;
И чрезъ лѣта толики
Кто Александръ Великій,
Кто будетъ Константинъ:
Божественные взгляды
Свою читали честь
И весь въ нихъ блескъ Эллады:
Тотъ громы къ Персамъ несть,
Сей вновь построитъ Римъ.
Въ самомъ дѣлѣ сіи танцы кадрили сопровождались громкою музыкою и хорами, воспѣвавшими побѣды, кажется не съ инымъ какимъ намѣреніемъ, какъ чтобы по примѣру древнихъ возбуждать юношество къ славѣ. -- Пріятно было видѣть нѣкоторыхъ младыхъ людей столько симъ тронутыхъ, что слезы y нихъ на глазахъ являлись.
Что принадлежитъ до прекраснаго пола, то развѣ только Анакреонъ изобразилъ бы всѣ его прелести.