Данилевский Григорий Петрович
"Жизнь и смерть короля Ричарда Третьяго" Вильяма Шекспира

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

Полное собраніе сочиненій Г.П.Данилевскаго

въ 24 томахъ

Том ХХ

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Изданіе А. Ф. Маркса

1901

OCR Бычков М.Н.

Жизнь и смерть короля Ричарда Третьяго,

Вильяма Шекспира.

ПЕРЕВОДЪ съ АНГЛІЙСКАГО.

(В. А. Каратыгину.)

Переводъ Г.П. Данилевскаго

Отъ переводчика.

"Что развивается въ трагедіи? Какая цѣль ея?.. Человѣкъ и народъ, -- судьба человѣческая и народная. Вотъ почему Шекспиръ -- великъ!"

Записки Пушкина.

  
   Историческая драма "Ричардъ III" -- считается нѣкоторыми первою, по времени, историческою драмою Шекспира. Коллье и Дэйсъ относятъ ее къ 1593 году.
   Рядъ произведеній, въ средѣ которыхъ эта драма занимаетъ такое видное мѣсто, составляетъ, по мнѣнію Шлегеля, колоссальную драматическую эпопею, подобной которой нѣтъ ни у одного литературнаго народа. Эти историческія драмы обязаны своимъ происхожденіемъ лучшей эпохѣ царствованія Елисаветы, -- когда, при сокрушеніи испанской Армады (1598 г.), впервые въ сердцахъ англичанъ заговорило чувство народнаго самосознанія и гордой независимости, въ кругу державъ Европы. Удивляясь общему, политико-патріотическому значенію историческихъ драмъ Шекспира, Шлегель сказалъ, что "главныя черты происшествій въ нихъ до того вѣрно схвачены, ихъ причины и тайныя начала такъ ясно изображены, что всюду исторія въ нихъ изучается изъ источника истины, какъ бы у корня самой дѣйствительности". Единственнымъ пособіемъ Шекспиру въ ихъ созданіи служила хроника Голиншеда, которая явилась въ свѣтъ между 1577 и 1587 годами, въ двухъ фоліантахъ. Какъ онъ пользовался ею, насколько отступалъ отъ нея и слѣдовалъ ей -- превосходно объяснилъ Куртнэй въ своемъ отдѣльномъ сочиненіи --"Commentaries on the historical plays ot William Shakespeare, 1840". Вотъ главный законъ, которому по мнѣнію Куртнэя, подчинялся Шекспиръ при пользованіи источниками хроники Голиншеда: "онъ искалъ природы и внутренней истины". Мотивы историческихъ дѣйствій онъ бралъ изъ простодушныхъ повѣствованій Плутарха; на ихъ основаніи онъ смѣло входилъ въ міръ сагъ и миѳовъ Голиншеда, и самая хроника представлялась ему сквозь свѣтлую призму естественности и природы, такъ что -- чѣмъ свободнѣе и энергичнѣе творилъ Шекспиръ, тѣмъ, -- какъ, напримѣръ, въ "Ричардѣ III", -- поэтичнѣе являлись его образы, хотя при этомъ болѣе теряли въ историческомъ достоинствѣ, -- чѣмъ, напротивъ, вѣрнѣе и близко къ дѣйствительности творилъ онъ, тѣмъ болѣе его характеры, -- какъ, напримѣръ, характеры въ "Ричардѣ III",-- выигрывали въ историческомъ смыслѣ, но тѣмъ болѣе теряли въ поэтическихъ достоинствахъ. -- Рядъ этихъ историческихъ драмъ, именно: "Ричардъ III" (1593 г.), "Ричардъ II" (1597 г.), "Генрихъ ІV", первая и вторая части (1596--1598 гг.), "Генрихъ V" (1599 г.), "Виндзорскія Кумушки", "Король Іоаннъ" и "Генрихъ VIII" (1604 г.), -- интересенъ не менѣе фантастическихъ трагедій Шекспира, тѣмъ болѣе, что въ нѣкоторыхъ изъ нихъ, какъ, напримѣръ, въ "Ричардѣ III", встрѣчается еще интересъ чисто психологическій, Эту истину доказалъ просвѣщенному міру германскій ученый Гервинусъ, въ капитальномъ сочиненіи "Shakespeare". "Историческія драмы" Шекспира составляютъ второй томъ этого сочиненія. Чтобы показать высокій интересъ и оригинальность взглядовъ ученаго, которому Я. Гриммъ, авторъ "Исторіи германскаго языка", посвятилъ свой великій трудъ, здѣсь излагаются главныя мысли Гервинуса объ исторической драмѣ Шекспира "Ричардъ III".
  

-----

  
   Теперь доказано, что еще въ 1583 г., въ Кембриджѣ, была написана докторомъ Легге латинская драма, подъ именемъ "Ричардъ III", а въ 1588 г. англійская трагедія "The true tragedy of Richard III", которая, впрочемъ, появилась въ печати годомъ позже Шекспировой. Обѣ помѣщены въ запискахъ Шекспировскаго общества, но изъ нихъ видно, что творецъ "Отелло" и "Макбета" ими почти не пользовался. "Ричардъ III" Шекспира -- самобытное твореніе великаго драматурга и служитъ продолженіемъ его драмы "Генрихъ VІ". Здѣсь, какъ и въ "Генрихѣ IIІ", еще не вполнѣ выдержана строго-драматическая форма. Но эта пьеса полна трагическихъ мотивовъ и сценъ, и въ ней поразительно выступаетъ міръ черныхъ злодѣяній, которыя Шекспиръ, безъ доказательствъ исторіи, сваливаетъ на Ричарда III и тѣмъ, съ такимъ горькимъ сарказмомъ, развертываетъ внутреннія отношенія своихъ героевъ, гдѣ мы постепенно видимъ, какъ коварный Ричардъ показываетъ падшему поколѣнію послѣдствія гражданскихъ смутъ, какъ онъ, низвергнутый, возвышается, побѣждаетъ своихъ враговъ, и, почти въ мигъ торжества, самъ падаетъ и погребается подъ обломками всеобщаго разрушенія. Трагедія Шекспира основана на борьбѣ бѣлой и алой розъ, на соперничествѣ домовъ Іорка и Ланкастера.
   Среди гражданскихъ смутъ и потрясеній всего общества -- выступаетъ страшный Глостеръ, съ опаснымъ сознаніемъ превосходства своихъ дарованій и съ проницательною зоркостью взгляда на испорченность и неспособность человѣчества его эпохи. Въ мірѣ, гдѣ всякій добро считаетъ добромъ, онъ ложно убѣждается, что одно зло должно управлять нашими дѣйствіями; слѣпой и неблагородный эгоизмъ возвышаетъ его надъ слабыми личностями; гордость мышленія заставляетъ его пренебрегать законами обычаевъ и нравовъ. Что свѣтъ покоряется уму и силѣ -- было началомъ его макіавеллизма; онъ избралъ тронъ цѣлью своей суетности; окружающихъ его людей онъ обращаетъ въ ступени лѣстницы своего возвышенія. Англійская сцена, во всѣ времена, интересовалась этимъ созданіемъ. Въ восемнадцатомъ столѣтіи Коллей-Гибберъ вынесъ его изъ мрака забвенія. Величайшіе артисты Англіи, Борбэджъ, Гаррикъ и Кинъ, считали Ричарда въ числѣ своихъ любимѣйшихъ ролей, что особенно удавалось двумъ первымъ, по причинѣ ихъ натуральной малорослости. Другіе артисты, какъ напримѣръ, Кембель, оставили цѣлые трактаты объ исполненіиэтого характера. Уже во время Шекспира (1614 г.) одинъ читатель, вѣроятно, Христофоръ Брукъ, сочинилъ поэму в стансахъ -- "Духъ Ричарда III", которая помѣщена въ запискахъ Шекспировскаго Общества. Эта поэма тѣмъ интереснѣе, что показываетъ, какъ тогдашнее время понимало человѣчество и насколько оно старалось вникать въ духъ такихъ характеровъ, каковъ характеръ Ричарда III.
   Біографія Ричарда переведена Томасомъ Муромѣ съ латинской біографіи-хроники Голиншеда, который, вѣроятно, ее заимствовалъ въ свой чередъ, у архіепископа Мортона. Въ этомъ источникѣ Шекспиръ нашелъ слѣдующія скудныя, но довольно мѣткія черты для характеристики своего героя. Ричардъ родился съ зубами, былъ безобразенъ и его лѣвое плечо было выше праваго. Злость, гнѣвъ и ненависть были его главными качествами. Онъ былъ хорошій войнъ; былъ щедръ, что доставляло ему самыхъ многочисленныхъ, но непостоянныхъ друзей; былъ таинственъ, глубокій лицемѣръ; снаружи онъ казался смиреннымъ, внутри его бушевали кичливость и гордость; онъ былъ другомъ и врагамъ въ одно время, цѣловалъ въ тотъ самый мигъ, когда готовилъ убійство, и если пускалъ въ дѣло свое вѣроломство и тщеславіе, то не щадилъ ни враговъ, ни друзей. Шекспиръ удержалъ всѣ эти черты, -- удержалъ въ самой высокой, художественной естественности и гармоніи. Его Ричардъ всюду является отличнымъ, ловкимъ краснобаемъ, съ духомъ испорченнымъ и холодно-ядовитымъ, съ острою проницательностью взгляда, вполнѣ такимъ, какъ его изображаетъ хроника; въ его двуличности, волокитствѣ и ухаживаніи за Анною, въ его лицемѣрныхъ фразахъ, въ его сарказмахъ и двусмысленныхъ рѣчахъ, -- вездѣ проглядываетъ острый и ядовитый даръ его лукавой рѣчи. Съ наслажденіемъ смотритъ на него мстительно-жадная Маргарита. Суровый, дикій, выросшій на войнѣ и въ крови убійствъ, съ гордостью аристократа и съ пронырствомъ плута, Ричардъ является въ вѣчномъ противорѣчіи съ самимъ собою. Уже хроника выставила его съ качествами существа падшаго и дерзкаго въ своихъ злодѣяніяхъ; Шекспиръ его дорисовалъ; Ричардъ выходитъ на сцену съ духомъ перемѣнчивымъ и необузданнымъ, въ припадкахъ бѣшенства и упорства, и тутъ же расточаетъ медовыя рѣчи; то кажется легко-откровеннымъ и поверхностно-безпечнымъ льстецомъ, то вдругъ -- самымъ суровымъ и коварнымъ лицемѣромъ, злодѣемъ.
   Сомнѣвались, возможны ли подобныя противорѣчія въ одномъ лицѣ. Могъ ли человѣкъ, которому въ высочайшей степени свойственна десть, такъ далеко упасть въ суровости и свирѣпости нрава, сдѣлаться самымъ закоснѣлымъ злодѣемъ? Или, если эта свирѣпость была его природнымъ качествомъ, могъ ли подобный извергъ быть образцомъ такого ума? Наконецъ, возможно ли было человѣку, такъ сознававшему свои силы въ достиженіи предположенной цѣли, распространять страхъ и ужасъ, и, по сказанію хроники, исполнять всѣ свои гнусныя злодѣйства, безъ природной наклонности, изъ одной политики? Шекспиръ, какъ и его историческіе источники, главною пружиною дѣйствій Ричарда, основою всѣхъ его плановъ выставляютъ его заносчивое честолюбіе. Онъ поставилъ это качество въ центръ всего характера Глостера. Въ его грубой природѣ столько гордости и самолюбія, столько аристократической щепетильности, столько, наконецъ, отвращенія къ кривой лести, что онъ ползаетъ и сгибается, какъ мы видимъ, изъ одного непреклоннаго стремленія къ достиженію того мѣста, на которомъ каждый передъ нимъ долженъ склоняться. Вслѣдствіе своихъ намѣреній и плановъ, онъ дошелъ до того, что не только могъ сдѣлаться неподражаемымъ плутомъ, но еще могъ скрывать свое плутовство и свои цѣли. Лицемѣрство онъ довелъ до высшей степени, такъ что онъ является иногда преслѣдуемымъ и угнетеннымъ тамъ, гдѣ онъ самъ всѣхъ угнетаетъ и уничтожаетъ, -- и разыгрываетъ роль труса въ то время, когда его ненависть разитъ самымъ отчаяннымъ и коварнымъ ударомъ; -- такъ что артистъ-актеръ долженъ непремѣнно различать, гдѣ его сила природна и гдѣ она въ своемъ дѣйствіи только принятая роль. Наконецъ, онъ доводитъ свое лукавство до non plus ultra, до того, что онъ, ужасъ людей, принимается въ свѣтѣ за кроткаго и милосерднаго, за добродѣтельнаго, что онъ, тѣломъ и душою демонъ-предатель, является въ образѣ праведника, и что его врагъ, какъ, напримѣръ, Риверсъ, вѣритъ въ его честность; прямой человѣкъ, какъ Гэстингсъ, віритъ въ неспособность его скрытности; Анна замѣчаетъ въ немъ возвратъ къ раскаянію, а падающій Кларенсъ вѣритъ въ его братскую любовь... На послѣднихъ ступеняхъ къ достигаемой цѣли состязается съ Бокингэмомъ въ лицемѣрствѣ и побѣждаетъ его...
   Слабы нити, посредствомъ которыхъ характеръ Ричарда связывается съ добрыми сторонами человѣческой природы; не найди Шекспиръ этого характера въ достовѣрныхъ скрижаляхъ исторіи, онъ, можетъ-быть, не рѣшился бы, позднѣе, воспроизвести его въ типахъ Эдмунда и Яго. Шекспиръ старался сдѣлать какъ можно болѣе интереснымъ этотъ характеръ, и потому такъ развилъ въ немъ его злую сторону... Невѣроятно при этомъ встрѣтить въ демонѣ пороковъ, въ дерзкомъ Ричардѣ, -- черту совершенно неожиданную: герой зла подверженъ припадкамъ суевѣрія! Когда Маргарита (I актъ, 3 сцена) осыпаетъ его проклятіями, Глостеръ старается ее прервать различными словами и обратить ея проклятія на нее же. Одинъ предсказатель объявилъ ему смерть послѣ его свиданія съ Ричмондомъ, и это уже тяготитъ его. Хроника говоритъ, что онъ выходилъ изъ себя, когда слышалъ имя Ричмонда. Шекспиръ удержалъ эту черту. Внутренніе голоса, днемъ связывающіе его совѣсть и волю, вырываются наружу въ полночь, когда спятъ его нравственныя силы; злодѣя томятъ ужасные сны... Наканунѣ его битвы съ Ричмондомъ (также по сказанію хроники), передъ нимъ являются духи убитыхъ имъ жертвъ и терзаютъ его угрозами и упреками... Ричардъ просыпается въ испугѣ, и, обливаясь холоднымъ потомъ, кричитъ отрывистыя слова и въ бреду чуть не выдаетъ самого себя...
   Въ роли Ричарда -- актеру предстоитъ тьма самыхъ непреодолимыхъ трудностей. По словамъ Стивенса, не то здѣсь затруднительно, что артистъ долженъ безпрестанно мѣнять въ себѣ образы героя и шарлатана, государственнаго человѣка и буффо, лицемѣра и разбойника, не то здѣсь трудно, что онъ долженъ ежеминутно извертываться между высочайшими страстями и самымъ фамильярнымъ тономъ рѣчи, между красными словами -- то грубаго солдата, то лукаваго политика и льстиваго придворнаго и между угрозами взбѣшеннаго пирата; наконецъ, не въ тонкой обрисовкѣ движеній или мимической и риторической художественной діалекціи состоятъ трудности выполненія характера Ричарда, но въ томъ, что артисту должно найти основныя начала всѣхъ этихъ разнообразностей и соединить ихъ плотью гармоніи. Ричардъ -- это Протей превращеній. Самый лучшій выразитель его роли до сихъ поръ былъ и есть -- самъ Шекспиръ... Для величайшихъ актеровъ онъ всегда былъ Гордіевымъ узломъ.
   Въ трагедіи -- остальныя лица, какъ и въ раннихъ произведеніяхъ Шекспира, группируются вокругъ главнаго дѣйствующаго характера; одна и та же идея связываетъ ихъ съ страшнымъ героемъ. Сверхчеловѣческимъ силамъ Ричарда прежде всего противупоставляются женщины -- во всей ихъ женственной слабости и безсиліи. Анна, которую онъ въ началѣ покоряетъ оружіемъ своего лицемѣрія, возбуждаетъ скорѣе участіе, нежели презрѣніе; она ненавидитъ и выходитъ замужъ; она проклинаетъ ту, которая станетъ женою убійцы ея мужа, и сама подпадаетъ этому проклятью и, ставши его супругою, входитъ снова, невольно, въ ряды враговъ своего новаго мужа... Рѣдко выводили сцену, полную такихъ невѣроятностей, какова сцена, гдѣ Анна играетъ главную роль, и ея характеръ выходитъ неожиданно и какъ бы мимоходомъ, снова исчезнувъ въ своемъ проявленіи до конца пьесы, но блеснувъ всею роскошью красокъ, женскою кичливостью, самолюбіемъ, слабостью и кокетливостью рѣчи; подобное явленіе мы видимъ еще въ трагедіи "Эфесская Матрона"... Не надобно забывать, впрочемъ, что убійство ея мужа частью оправдывается неизбѣжнымъ зломъ всякой гражданской войны и долгомъ воинской чести...
   Не менѣе остроумно выступаетъ, въ противоположность характеру Глостера, простодушіе Гэстингса. Онъ добросердеченъ, вѣренъ чувству добра, болтливъ, честенъ, чуждъ всякаго лукавства; онъ вѣритъ Кэтзби столько же, сколько и Ричарду; онъ торжествуетъ съ неосмотрительною радостью при паденіи своихъ враговъ, тогда какъ ему грозитъ подобная же участь; онъ подаетъ въ совѣтѣ свой голосъ за Глостера, за своего чуднаго и вѣрнаго друга, и не видитъ, что тотъ уже подписалъ его смертный приговоръ. Вся сцена (III актъ, 4 сцена), въ которой это происходитъ, даже въ подробностяхъ характеристической рѣчи, заимствована изъ хроники. Иначе Шекспиръ выставилъ Бракенбери; -- здѣсь онъ основывался единственно на силѣ своего воображенія, и потому этотъ послѣдній исторически играетъ совершенно другую роль, нежели въ трагедіи. Являясь лицомъ вполнѣ страдательнымъ, какъ Кэтзби и Тирроль характерами дѣйствующими, онъ вѣчно вызываетъ Ричарда къ дѣйствіямъ, вызываетъ его планы и намѣренія, -- безъ чего послѣдніе, повидимому, не получили бы такого энергическаго полета. Самымъ главнымъ орудіемъ Глостеру служитъ его креатура -- Бокингэмъ... Онъ выставленъ съ нимъ рука объ руку, какъ его близкое и дивно-схожее отраженіе, какъ копія его честолюбія и лицемѣрія. Другъ у друга они заимствуютъ и оба вмѣстѣ стремятся къ одной цѣли -- къ возвышенію. Здѣсь -- ихъ природная, нравственная связь. Въ Бокингэмѣ, въ его сходствѣ съ Ричардомъ, Шекспиръ примиряетъ противуположности въ характерѣ своего героя и рѣзкое различіе въ типахъ второстепенныхъ лицъ, сгруппированныхъ около Глостера. Онъ помогаетъ своему патрону возвыситься -- и, подобно ему и его продѣлкамъ, дивно скрываетъ свою атаку... Сама Маргарита въ началѣ считаетъ его невиннымъ; ея проклятія не касаются его; онъ не вѣритъ имъ, но, подобно Глостеру, сомнѣвается въ своихъ убѣжденіяхъ и радуется, что страшная женщина извлекаетъ его изъ круга тѣхъ, на которыхъ обрушаетъ свои заклинанія, и что она протягиваетъ ему руку помощи. Вездѣ, въ добрѣ и злѣ, онъ рисуется за Ричардомъ -- на второмъ планѣ. -- Совершенная противуположность Бокингэму -- Стэнли. Это настоящій льстецъ и лицемѣръ; внѣ своей главной сферы онъ не признаетъ ничего, и, подобно Елисаветѣ, поражаетъ Ричарда его же оружіемъ, Будучи въ родствѣ съ Ричмондомъ, онъ уже съ самаго начала принялъ мѣры предосторожности, и изъ врага дѣлается другомъ королевы Елисаветы; его глазъ видитъ всюду; сама исторія изумляется, какъ Ричардъ, будто ослѣпленный самимъ небомъ, могъ обмануться въ этомъ человѣкѣ?.. Шекспиръ оправдываетъ истину тьмъ, что даетъ Стэнли одно оружіе съ Ричардомъ; равенствомъ природной ловкости -- онъ надолго оспариваетъ побѣду у Глостера...
   Разсмотрѣвъ эти стороны, объяснивъ положенія лицъ, сгруппированныхъ около сверхъестественнаго характера героя трагедіи. мы должны замѣтить, что поэтъ искалъ еще большихъ крайностей, чтобы со всѣхъ сторонъ вполнѣ освѣтить и уяснить этотъ характеръ. Онъ противупоставляетъ его счастью, его возвышенію -- горести и паденія; его глубокому лицемѣрію -- безпечность и добродушіе; его кровожадности -- беззаботиое самодовольство, которое издѣвается надъ самою смертью. -- Все это объясняется появленіемъ Маргариты.
   Маргарита была вдовою короля Генриха Шестого; она однажды вернулась изъ Франціи, куда была сослана, на материкъ Англіи -- въ одеждѣ нищей... Обезоруженная, съ убитымъ самолюбіемъ, она издѣвается надъ опасностями, надъ самою смертью, которая ей грозитъ за нарушеніе закона; она врывается въ кругъ своихъ враговъ и, будучи не въ силахъ повелѣвать и управлять ими, не имѣя возможности скрыть своей внутренней бури, она въ безуміи и бѣшенствѣ расточаетъ безпощадныя, предсказательныя проклятія, развертываетъ во всей наготѣ страшную истину и, какъ труба суда Божія, -- гремитъ и поражаетъ отступниковъ правды, своихъ бездушныхъ гонителей. Эти слова имѣютъ болѣе силы и огня, чѣмъ всѣ злодѣянія Ричарда, и жажда ея мщенія неукротима: она неукротимѣе и ненасытнѣе, чѣмъ вся страшная жажда честолюбія, грызущаго гнусную душу Глостера. Сочинитель хроники замѣчаетъ, при описаніи смерти сына Маргариты, что всѣ, бывшіе при этой кончинѣ, позднѣе испили одинаковую чашу, "вслѣдствіе заслуженной справедливости и карающаго наказанія Божія..." Шекспиръ этотъ судъ олицетворилъ въ суровой Маргаритѣ и ея проклятіяхъ. Она прокляла Эдуарда, и Эдуардъ скоропостижно умираетъ; ея проклятія сбываются и на несчастномъ Кларенсѣ, который сражался за домъ Ланкастеровъ; они сбываются и на Гэстингсѣ, и на Елисаветѣ, которая подъ конецъ, въ самомъ дѣлѣ, остается безъ брата, безъ мужа и безъ дѣтей, и на лукавомъ Бокингэмѣ... Ричардъ также, наконецъ, дѣлается жертвою ея проклятій... Бокингэмъ измѣняетъ ему, -- это ему предсказала Маргарита. Самъ Ричардъ (IV актъ, 4 сцена), въ дерзкомъ безвѣріи, накликаетъ на свою голову судъ Божій... Наконецъ, его родная мать, Герцогиня Іоркская, которую поэтъ выставилъ въ срединѣ -- между Елисаветою и Маргаритою -- и надѣлилъ ее качествами этихъ обѣихъ, говоритъ ему (ІV актъ, 4 сцена), что ея молитвы будутъ на сторонѣ его враговъ; она восклицаетъ: "Да будутъ мои проклятія, въ день роковой, послѣдней битвы, на головѣ твоей тяжелѣе твоего желѣзнаго шлема!" И картины движутся, какъ живыя, и все идетъ, какъ на яву, и страшный конецъ неотразимъ, Кара небесная, какъ ужасный ураганъ, охватываетъ всѣхъ и несетъ къ гибельной цѣли... "Lascinate ogni speranza voi clie intrate!.." Послѣдняя туча разсѣянной бури, лицемѣрный и ехидный Бокингэмъ восходитъ на эшафотъ. -- "Всевышній, надъ Промысломъ котораго я издѣвался, -- восклицаетъ онъ, -- обрушилъ мою лицемѣрную молитву на мою голову; онъ далъ мнѣ по святой правдѣ то, о чемъ я просилъ въ шутку!" Послѣднія слова трагедіи, которыя Шекспиръ влагаетъ въ уста Ричмонда, человѣка, осчастливленнаго волею небеснаго Промысла -- "God say amen!" -- примиряютъ наше чувство съ идеею всей драмы, богатой такими многообразными подробностями.
  

-----

  
   "Ричардъ III" въ началѣ тридцатыхъ годовъ былъ переведенъ на русскій языкъ -- стихами, съ французскаго перевода Шекспира {Переводъ покойнаго актера Брянскаго, шедшій долго на сценахъ нашихъ театровъ.}. Въ 1842 году эта драма явилась у насъ въ третьей части переводовъ Шекспира--Кетчера. Послѣдній перевелъ ее слово-въ-слово и со многими примѣчаніями, съ англійскаго, -- въ прозѣ.
   Предлагаемый здѣсь переводъ сдѣланъ также съ англійскаго языка стихами, какъ и позднѣйшій А. В. Дружинина.
   Слѣдуетъ прибавить нѣсколько словъ объ извѣстнѣйшихъ актерахъ, выполнявшихъ, въ разныя времена, роли въ этой драмѣ.
   Драма, особенно драма Шекспира, теряетъ половину своихъ достоинствъ, если она не представляется на сценѣ театра; актеръ-художникъ дополняетъ, животворитъ идеи поэта, выясняетъ ихъ, даетъ имъ гармоническую плоть и дѣлаетъ ихъ доступными органамъ зрителей. -- Такъ иногда, при жизни своей, поэтъ бываетъ гораздо менѣе славенъ, чѣмъ актеръ, выполняющій его созданія; послѣднему зритель приписываетъ свои сердечныя движенія, свое наслажденіе; послѣдній, подобно гальскому Геркулесу, приковываетъ къ своимъ устамъ цѣлый народъ своихъ поклонниковъ. Но, увы! приходитъ роковая, безвозвратная пора, и этотъ голосъ, этотъ могучій голосъ -- смолкаетъ навсегда: завѣса другого міра падаетъ между нами и актеромъ. -- Отъ него, какъ отъ исполнителя-музыканта, какъ отъ пѣвца, какъ отъ прелестной танцовщицы, остается одно: звукъ его имени и нѣсколько лучей славы! Произведенія его исчезаютъ вмѣстѣ съ нимъ, вмѣстѣ съ его жизнью, которая иногда десятки лѣтъ увлекаетъ цѣлыя поколѣнія и цѣлыя современности наполняетъ новыми эстетическими началами. И едва-едва остаются отъ всей его личности немногіе слабые отголоски, немногія преданія, выраженныя слабымъ, безплоднымъ словомъ.
   Ни одинъ поэтъ столько не сдѣлалъ для актеровъ, сколько сдѣлалъ Шекспиръ; ни одинъ изъ писателей-драматурговъ не создалъ такого множества характеровъ, типовъ, которые живутъ самостоятельною жизнью и совершенно овладѣваютъ нашимъ воображеніемъ. Большая часть актеровъ пріобрѣтала свою славу исполненіемъ ролей Шекспира. -- Скажемъ о нѣкоторыхъ изъ болѣе прославленныхъ, въ отношеніи къ "Ричарду-Третьему". -- Беттертонъ, по словамъ записокъ Коллея-Гиббера, "былъ единственнымъ человѣкомъ, который еще могъ играть роли созданій Шекспира, такъ точно, какъ Шекспиръ одинъ только и могъ писать для сцены..." Главное достоинство Беттертона было: разнообразіе игры и примѣненіе своей артистической личности къ личности каждой изъ играемыхъ имъ ролей... Въ "Ричардѣ-Третьемъ" съ нимъ могъ соперничать одинъ Кинъ. Коллей о немъ выражается такъ: "въ роляхъ, созданныхъ не Шекспиромъ, онъ превосходилъ всѣхъ другихъ актеровъ; въ Шекспировскихъ же твореніяхъ онъ превосходилъ самого себя". -- Онъ родился въ 1683 году, умеръ въ 1710. -- Гаррикъ -- былъ знаменитъ въ роли "Ричарда-Третьяго", въ "Лирѣ" и "Макбетѣ". -- Онъ родился въ 1716 году, умеръ въ.1779 году, и происходилъ отъ французской фамиліи. Англичане его ставятъ выше всѣхъ своихъ актеровъ; природа, естественность и разнообразіе были его главными качествами. Будучи самъ сочинителемъ, Гаррикъ всю свою жизнь разрабатывалъ творенія Шекспира. Онъ иногда передѣлывалъ роли Шекспира, оправдываясь желаніемъ приблизить ихъ къ духу своей эпохи. Упрекъ этотъ, впрочемъ, исчезаетъ при мысли о достоинствахъ Гаррика: онъ возвратилъ своею игрою всю популярность Шекспиру, которую этотъ послѣдній потерялъ съ той поры, какъ англійская сцена лишилась Беттертона. Онъ поочередно былъ то страшенъ, то благороденъ, то патетиченъ, то страстенъ; и никогда актеру столько не изумлялись и не аплодировали, сколько изумлялись и аплодировали Гаррику. По его смерти, Англія воздала ему почести великихъ людей, и онъ былъ похороненъ въ пышномъ склепѣ Вестминстерскаго аббатства. -- Роли Маргариты и Елисаветы въ "Ричардѣ Третьемъ" со славою исполняла мистриссъ Притчардъ. Она первая замѣнила собою молодыхъ актеровъ, которые до нея обыкновенно выполняли всѣ женскія роли Шекспира. Она также неподражаемо играла роди милэди Макбетъ, королеву въ "Гамлетѣ" и "Екатерину" въ "Генрихѣ Восьмомъ". Мистриссъ Притчардъ родилась въ 1711 году, умерла въ 1768 году. -- Послѣ этихъ именъ мы можемъ назвать Кука, которому было уже сорокъ-пять лѣтъ отъ роду, когда онъ, въ 1801 году, на Кавенть-Гарденскомъ театрѣ, дебютировалъ въ роли короля "Ричарда-Третьяго"... Ему аплодировалъ самъ Кембль. Будучи красивъ собой, Кукъ отличался, главнымъ образомъ, неподражаемымъ выраженіемъ ненависти, зависти, хитрости и ѣдкой ироніи... Онъ ѣздилъ играть въ Соединенные Штаты, гдѣ въ Нью-Іоркѣ, въ 1812 году, и скончался, на пятьдесятъ-восьмомъ году отъ рожденія, -- Но славнейшим изъ исполнителей роли "Ричарда Третьяго" былъ Кинъ. Эдмондъ Кинъ владѣлъ удивительными качествами. -- Иногда онъ впадалъ въ тривіальность и уже въ слишкомъ изступленную энергію гнѣва и горячности... Но безъ этого онъ былъ благороденъ, высокъ и изященъ, "Ричардъ Третій" и "Шейлокъ" были главными его ролями. Рщардъ Третій, изъ котораго онъ дѣлалъ безобразнаго Донъ-Жуана, росъ мгновенно и становидся почти гигантомъ, едва надъ нимъ распадалась туча опасности. Вся зала потрясалась электрическимъ ударомъ, когда онъ кричалъ: "Коня! коня! все царство за коня!" -- Кинъ, подобно всѣмъ англійскимъ актерамъ, въ совершенствѣ владѣлъ шпагою и рапирою... Поэтому въ роли Ричарда онъ растягивалъ съ умысломъ послѣднюю сцену своей борьбы съ Ричмондомъ и умиралъ, показавъ вполнѣ свое искусство владѣть оружіемъ, Кинъ оставилъ сына, но его сынъ вовсе ее имѣетъ таланта своего отца. Въ новѣйшее время исполненіемъ роли Ричарда ІІІ прославились итальянскіе трагики Сальвини и Росси.
   Изъ нашихъ актеровъ Мочаловъ исполнялъ въ Москвѣ роль "Ричарда Третьяго" и былъ неподражаемъ въ пятомъ актѣ; этотъ пятый актъ, подъ именемъ "Сна короля Ричарда Третьяго" -- въ послѣдніе годы жизни Мочалова давали обыкновенно отдѣдьно.
  

-----

  

ДѢЙСТВУІОЩІЯ ЛИЦА:

   Король Эдуардъ четвертый.
   Эдуардъ, принцъ Валлійскій, |
   } сыновья его.
   Ричардъ, герцогъ Іоркскій, |
  
   Ричардъ, герцогъ Глостеръ, |
   } братья его.
   Георгъ, герцогъ Кларенсъ, |
  
   Малолѣтній сынъ Кларенса.
   Генрихъ, графъ Ричмондъ.
   Кардиналъ Борчеръ, архіепископъ кэнтерберійскій.
   Томасъ Росерамъ, архіепископъ іоркскій.
   Джонъ Мортонъ, епископъ элійскій.
   Герцогъ Бокингэмъ.
   Герцогъ Норфолькъ.
   Графъ Серри, сынъ его.
   Графъ Риверсъ, братъ жены короля Эдуарда.
   Маркизъ Дорзетъ и Лордъ Грем, сыновья его.
   Графъ Оксфордъ.
   Лордъ Гэстингсъ.
   Лордъ Стенли.
   Лордъ Ловель.
   Сэръ Томасъ Вогенъ.
   Сэръ Ричардъ Раддклифь.
   Сэръ Вилльямъ Кэтзби.
   Сэръ Джемсъ Тиррель,
   Сэръ Джемсъ Блентъ.
   Сэръ Вальтеръ Гербертъ.
   Сэръ Робертъ Бракенбери, комендантъ Тоуэра.
   Христофоръ Орзвикъ, священникъ.
   Лордъ-Меръ Лондона.
   Шерифъ Вильширскій.
   Елисавета, жена Эдуарда Четвертаго.
   Маргарита, вдова умершаго короля Генриха Шестого.
   Герцогиня Іоркская, мать короля Эдуарда Четвертаго, Глостера и Кларенса.
   Лэди Анна, вдова Эдуарда, принца Валлійскаго.
   Маленькая дочь Кларенса.

Лорды. Свита. Джентльмены. Священникъ. Писецъ. Граждане. Убійцы. Гонцы. Духи. Солдаты.

Дѣйствіе происходить въ Англіи.

-----

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

  

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Лондонъ.--Улица. (Входитъ Глостеръ).

   Глостеръ. --Зима усобицъ нашихъ обратилась
                       Въ блистательное лѣто солнцемъ Іорка:
                       Потоплены въ пучины океана
                       Нависшія надъ нами тучи.
                       Побѣда увѣнчала чела наши.
                       Трофеями виситъ побѣдное оружье.
                       Веселый пиръ смѣнилъ свирѣпость битвы,
                       И плясокъ звукъ -- звукъ маршей заглушилъ!
                       Суровый бой чело свое разгладилъ,
                       И на коняхъ, закованныхъ въ желѣзо,
                       Не носится, пугая души робкихъ;
                       Онъ весело въ покояхъ лэди пляшетъ,
                       Подъ звуки льстиво-сладострастной лютни...
                       И только я, къ игрушкамъ неспособный,
                       Несозданный для зеркала уродъ,
                       Я, такъ топорно срубленный, лишенный
                       Любовныхъ чаръ, таинственныхъ и сильныхъ,
                       Передъ вертлявостью кокетокъ-нимфъ;
                       Я, въ красотѣ мужчины обдѣленный,
                       Физіономіи лишенный отъ природы,
                       Уродъ я недодѣланный, до срока
                       Я выброшенъ на свѣтъ, какъ недоносокъ,
                       Едва поконченный, и то такой красивый,
                       Что на меня собаки лаютъ, чуть
                       Предъ ними гдѣ заковыляю; только я,--
                       Въ изнѣженно-пустое время это,
                       Отрады жить совсѣмъ не нахожу, --
                       За исключеніемъ, конечно, созерцаніи
                       На солнцѣ тѣни собственной своей,
                       Да разсужденій о своемъ уродствѣ.
                       Й вотъ, съ тѣхъ поръ, какъ я но въ силахъ быть
                       Любовникомъ, -- любимцемъ пошлой моды,
                       Я быть хочу злодѣемъ, я рѣшился
                       Преслѣдовать отраду жизни смертныхъ!..
                       Разставилъ я губительныя сѣти,
                       Пророчества безумцевъ, письма, сны, --
                       Въ смертельный бой поставятъ короля
                       И Кларенса; и если Эдуардъ
                       Король -- правдивъ и такъ же вѣренъ долгу,
                       Какъ я хитеръ, лукавъ и вѣроломенъ,--
                       Сегодня-жъ Кларенсъ будетъ въ заключеньи,
                       Изъ-за пророчества, что буква -- Г
                       Обезнаслѣдитъ племя Эдуарда!..
                       Но вотъ и онъ: сокройтесь всѣ разсчеты!..

(Входитъ Кларенсъ со стражей и Бракенбери).

                       А! здравствуй, братъ! Что значитъ эта стража
                       Вокругъ тебя, съ оружіемъ въ рукахъ?
   Кларенсъ.-- Его величество, заботясь сердцемъ
                       О сохраненіи моемъ, велѣлъ
                       Ей проводить меня конвоемъ въ Тоуэръ.
   Глостеръ.--           За что?
   Кларенсъ.--                               За то, что я зовусь -- Георгомъ.
   Глостеръ.-- Ай-ай, милордъ! Но, ваша-ль въ томъ вина?
                       Отцовъ сажать въ тюрьмы за имя надо.
                       Ужъ не задумалъ ли король для васъ
                       Устроить въ Тоуэрѣ опять крестины?..
                       Безъ шутокъ, Кларенсъ, можно-ль знать, въ чемъ дѣло?
   Кларенсъ.-- Да, Ричардъ, если-бъ зналъ я; но клянусь
                       Тебѣ, не знаю: говорятъ, онъ снамъ
                       И предсказаньямъ вѣритъ, говорятъ,
                       Вездѣ изъ алфавитовъ букву Г
                       Вычеркиваетъ, ибо это Г,
                       По предсказаніямъ, лишить потомства
                       Его фамилію должно; мое --
                       Георга имя -- букву Г въ началѣ
                       Имѣетъ; и за то меня врагомъ
                       Король возмнилъ... и вотъ какіе вздоры
                       Составили приказъ -- идти мнѣ въ Тоуэръ.
   Глостеръ.-- И такъ всегда бываетъ, только баба
                       Осилитъ человѣка! Не король,
                       А лэди Грей. жена его, васъ, Кларенсъ,
                       Несправедливо въ Тоуэръ посылаетъ.
                       И не она-ль, иль не ханжа-ль смиренный,
                       Антоній Вудвиль, братъ ея, рѣшили
                       И лорда Гэстингса забросить въ Тоуэръ,
                       Откуда тотъ сегодня только выйдетъ?
                       Не безопасны мы; да, Кларенсъ, мы --
                       Не безопасны!.. --
   Кларенсъ.--                                         Небомъ я клянусь,
                       Здѣсь никого на полѣ нѣтъ; свободны --
                       Родня лишь королевы, да гонцы
                       Отъ короля, къ красоткѣ Шоръ. Вы, вѣрно,
                       Слыхали, какъ ее постыдно-рабски
                       Просилъ лордъ Гэстингсъ о своей свободѣ!
   Глостеръ.--           Покорныя воззванья къ божеству
                       Вернули волю лорду-камергеру.
                       Сказать ли? намъ одно осталось средство
                       Пріобрѣсти любовь монарха, -- это
                       Ужъ разомъ надѣвать ливрею Шоръ
                       И поступать на службу къ ней скорѣе;
                       Она, съ каргою старой, королевой --
                       Теперь въ странѣ сильнѣйшія особы.
   Бракенбери.-- Прошу обоихъ васъ мнѣ извинить:
                       Его величество строжайше всѣмъ
                       Имѣть бесѣды тайныя съ милордомъ,
                       Съ кѣмъ онъ ни говорилъ бы, -- запретилъ.
   Глостеръ.-- Что-жъ, если вамъ угодно, Бракенбери,
                       Вы можете войти въ бесѣду нашу.
                       Не объ измѣнѣ рѣчь: мы говоримъ,
                       Что мудръ король, что королева наша
                       Немножко хоть стара, за то добра,
                       И хороша, и вовсе неревнива;
                       Мы говоримъ, что у супруги Шоръ --
                       Вишневый ротикъ, прелесть -- ножка, бойкій
                       Языкъ, и глазъ презоркій; что въ дворянство
                       Возведены родные королевы...
                       Ну, что же, сэръ? Ужли все это ложь?..
   Бракенбери.-- До этого мнѣ, лордъ, нѣтъ дѣла.
   Глостеръ.--                                                                       Какъ?
                       Нѣтъ ничего, что можно бъ съ мистриссъ Шоръ
                       Вамъ сдѣлать? Пусть такъ думаютъ другіе,
                       Одинъ же человѣкъ въ секретѣ держитъ
                       Безсилье это съ ней...
   Бракенбери.--                                         Кто-жъ онъ, одинъ?..
   Глостеръ.-- А мужъ ея, бездѣльникъ! Донеси
                       Теперь на насъ...
   Бракенбери.--                               Простите, ваша свѣтлость,
                       И кончите вашъ разговоръ съ милордомъ.
   Кларенсъ.-- Твой долгъ извѣстенъ намъ, и мы внимаемъ
                       Тебѣ.
   Глостеръ.--                               Мы -- королевины рабы! --
                       Прощайте, братъ, я къ королю спѣшу;
                       И что бы вы мнѣ къ нему ни поручили,--
                       Хотя-бъ назвать сестрою Эдуарда
                       Вдову, -- на все готовъ я, только-бъ вамъ
                       Вернуть свободу. Болѣе, чѣмъ вы
                       Предполагаете, -- измѣна брата
                       Убійственна мнѣ.
   Кларенсъ.--                                         Знаю! -- намъ обоимъ
                       Она не по сердцу...
   Глостеръ.--                                         Но вамъ недолго
                       Сидѣть въ тюрьмѣ; я васъ освобожу,
                       Иль сяду самъ туда. Терпѣнье только!
   Кларенсъ.--           Стерплю! терпѣть мы всѣ должны; прощайте.

(Уходитъ съ Бракенбери и стражей).

   Глостеръ.--           Ступай, оттуда не легко вернуться,
                       Простякъ и глупый Кларенсъ! -- Я тебя
                       Люблю, поэтому скорѣе душу
                       Твою отправляю въ небо, если этотъ
                       Подарокъ небо приметъ отъ меня.
                       Но кто тамъ? А, освобожденный Гэстингсъ!.. (Входитъ Гэстингсъ).
   Гэстингсъ.--           День добрый вамъ, достопочтенный лордъ.
   Глостерь.--           И вамъ, лордъ-камергеръ, того-жъ желаю.
                       Радъ видѣть васъ я снова на свободѣ.
                       Ну, что, какъ вы сносили заключенье?..
   Гэстингсъ.--           Терпѣлъ, милордъ, какъ терпитъ всякій узникъ.
                       Теперь же я спѣшу благодаритъ
                       Доставившихъ мнѣ прелесть заточенья.
   Глостеръ.--           О, да! какъ разъ! и Кларенсъ вамъ поможетъ.
                       У васъ съ нимъ общія дѣла, его
                       Враги и васъ такъ злобно сокрушили.
   Гэстингсъ.--           Бездушные! закабалить орла,
                       Тогда какъ коршуны на волѣ грабятъ!
   Глостеръ.-- Что новаго -- на воздухѣ?
   Гэстингсъ.--                                                   Внѣ дома
                       Не лучше, что и въ самомъ домѣ: слабъ
                       Король и хворъ, и удрученъ тоской,
                       И страшно трусятъ за него врачи.
   Глостеръ.--           Клянусь Петромъ, плохая ваша новость!
                       Долгонько нашъ король не зналъ діэты
                       И свыше силъ себя ужъ истощалъ!
                       Невесело объ этомъ и подумать.
                       Гдѣ онъ теперь? въ постели?
   Гэстингсъ.--                                                             Да, въ постели.
   Глостеръ.-- Иди-жъ, я за тобою вслѣдъ къ нему! (Гэстингсъ уходитъ).
                       Ему не жить, увѣренъ я; Георга-жъ
                       Онъ, умирая, на небо ушлетъ;
                       Скорѣе къ Кларенсу -- въ немъ подозрѣнье
                       Воспламенить лукавой клеветой;
                       И если я не ошибаюсь въ планахъ,
                       Не жить до-завтра Кларенсу: тогда --
                       Прими, Господь, и душу Эдуарда,
                       Меня-жъ оставь стараться въ этомъ мірѣ;
                       Здѣсь Варвикову дочь возьму я въ жены!.
                       Но я убилъ ея отца и мужа?!
                       Что-жъ?.. Дать собой ей мужа и отца
                       Опять -- не значитъ ли ее утѣшить?..
                       И я исполню это! -- Безъ сомнѣнья --
                       Не изъ любви, -- изъ лучшей, важной цѣли...
                       А цѣли мнѣ достичь лишь этой связью!
                       Однако-жъ я спѣшу на рынокъ прежде
                       Коня! Еще и Кларенсъ живъ, и самъ
                       Король живетъ и правитъ!.. Уберутся,
                       Тогда считать начнемъ мы барыши.
  

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ

Тамь же. Другая улица. -- Несутъ тѣло короля Генриха Шестого въ открытомъ гробѣ. Джентльмены съ алебардами охраняютъ его. За нимъ лэди Анна, -- плачущая.

  
   Анна.-- Поставьте на-земь вы честную ношу.
                       Коль въ гробѣ можетъ укрываться честь;
                       Посѣтовать мнѣ дайте о кончинѣ
                       Ланкастера безвременно-печальной!
                       Холодный ликъ святого короля!
                       Безкровные останки крови царской!
                       Поблеклый прахъ Ланкастерова дома!
                       Да внемлетъ тѣнь твоя рыданьямъ Анны,
                       Супруги сына твоего, -- любимца,
                       Пронзеннаго одной съ тобой рукою!
                       Смотри, безпомощнымъ бальзамомъ глазъ
                       Я орошаю раны -- окна смерти...
                       Проклятіе рукѣ, ихъ отворившей,
                       Кровь источившей! -- О, да разразится
                       Надъ нимъ, убійцею твоимъ, несчастье
                       Ужаснѣе всего, что пожелать
                       Могу я жабамъ, паукамъ, ехиднамъ,
                       Всѣмъ злобнымъ, пресмыкающимся гадамъ!
                       И если станетъ онъ отцомъ, -- пусть будетъ
                       Дитя его уродомъ, прежде срока
                       Рожденнымъ, -- видъ котораго, ужасный
                       И дикій, мать родную испугалъ бы!..
                       И да наслѣдуетъ его онъ звѣрство!
                       Когда-жъ возьметъ себѣ жену онъ, пусть
                       Она несчастнѣй жизнью мужа будетъ,
                       Чемъ я кончиной мужа и твоею!
                       Теперь идите съ вашей ношей въ Чертзи,
                       Берите гробъ и, если притомитесь,
                       Поставьте на-земь, я-жъ своимъ стенаньемъ
                       Послѣдній долгъ воздамъ святому праху (Носильщики
                       поднимаютъ тѣло и несутъ его далѣе. Входитъ Глостеръ).
   Глостеръ.--           Эй, вы! стой, -- на-земь опускайте гробъ!
   Анна.--           Какой колдунъ косматый сатану
                       Сюда наслалъ мѣшать святымъ обрядамъ?
   Глостеръ.--           Спускайте трупъ, бездѣльники! иль Павломъ
                       Клянусь, я въ трупъ васъ обращу самихъ!
   Первый джентльменъ. -- Лордъ, пропустите гробъ, посторонитесь.
   Глостеръ.--           Собака дерзкая! велятъ -- такъ стой!
                       Прочь алебарду отъ груди моей,
                       Иль, Павломъ я клянусь, за дерзость
                       Ногами растопчу тебя, бездѣльникъ. (Носильщики ставятъ гробъ на землю).
   Анна.--           Какъ?! вы трепещите? вы испугались?
                       Нѣтъ,-- я винить не смѣю васъ, вы смертны,
                       А взорамъ смертныхъ демона не вынесть
                       Исчезни ты, палачъ ужасный ада!
                       Ты власть имѣлъ надъ тѣломъ этой жертвы,
                       Пе властенъ ты въ ея душѣ: исчезни!
   Глостеръ.--           О, праведная, чѣмъ я прогнѣвилъ?
   Анна.--           Исчезни, ради неба, гнусный демонъ,
                       Не искушай насъ, богомъ заклинаю!
                       Ты нашу землю въ адъ преобразилъ
                       И воплемъ ярости се наполнилъ!
                       Когда собой ты въ силахъ любоваться,
                       Гляди, -- вотъ плодъ твоей бездушной бойни.
                       О! посмотрите, Генриховы раны
                       Открылися и источаютъ кровь!..
                       Краснѣй, дрожи, поганый недоносокъ,
                       Ты эту кровь исторгъ, чуть подошелъ --
                       Изъ охладѣвшихъ, изъ безкровныхъ жилъ
                       Чудесный этотъ розлился потокъ...
                       Творецъ, создавшій чудо, отомсти
                       За кровь! Земля, упившаяся кровью,
                       За смерть его отмсти! Убійцу, небо,
                       Сожги грозой, -- земля, отмсти пасть,
                       И поглоти его, какъ эту кровь,
                       Имъ истощенную, ты поглощаешь!
   Глостеръ.--           Законъ Христовъ вы позабыли, лэди,
                       Законъ -- платить за зло благословеньемъ.
   Анна.--           Не знаешь ты ни божьихъ, ни людскихъ
                       Законовъ; звѣрь не чуждъ ихъ состраданья.
   Глостеръ.--           Я -- чуждъ его, и потому не звѣрь.
   Анна.-- О, диво! демонъ истину промолвилъ.
   Глостеръ.--           Еще чуднѣе, -- разсердился ангелъ.
                       Божественное совершенство Евы,
                       Позволь мнѣ предъ тобою оправдаться
                       Въ злодѣйствахъ, возводимыхъ на меня.
   Анна.--           Несовершенство гнусное Адама,
                       Позволь мнѣ тутъ же проклинать тебя
                       За несомнѣнныя твои злодѣйства.
   Глостеръ.--           Прелестница, красивѣй всѣхъ рѣчей,
                       Придетъ пора, меня ты оправдаешь!
   Анна.--           Уродъ, ужаснѣй всѣхъ терзаній сердца,
                       Повѣсившись -- тѣмъ можешь извиниться.
   Глостеръ.--           Такимъ поступкомъ обвиню себя.
   Анна.--           За то, отчаявшись, прощенье, извергъ,
                       Получишь ты, отмстивъ себѣ достойно --
                       За всѣхъ, тобой убитыхъ неповинно!
   Глостеръ.--           Клянусь тебѣ, я ихъ не убивалъ!
   Анна.--           Тогда они и не были-бъ убиты;
                       Но -- нѣтъ ихъ, и виной тому ты, --
                       Палачъ!
   Глостеръ.--                               Не умерщвлялъ я твоего
                       Супруга.
   Анна.--                               Значитъ, живъ онъ?
   Глостеръ.--                                                             Нѣтъ, убитъ.
                       Но онъ убитъ рукою Эдуарда.
   Анна.--           Ты лжешь своею гнусной глоткой: твой мечъ
                       Въ его крови дымился. Маргарита
                       Свидѣтель въ томъ, -- твой мечъ, тобой однажды
                       И на нее направленный при братьяхъ.
   Глостеръ.--           Я вызванъ былъ ея же клеветой
                       И умысломъ -- взвалить вину чужую
                       На плечи мнѣ, невинному ни въ чемъ.
   Анна.--           Ты вызванъ былъ твоимъ кровавымъ духомъ,
                       Который грезитъ объ однихъ убійствахъ,
                       Кто-жъ Генриха убилъ? ты?
   Глостеръ.--                                                             Я, -- согласенъ.
   Анна.--           Согласенъ, ежъ? -- Такъ согласись же, Боже,
                       Отмстить тебѣ за это злое дѣло!
                       О! Генрихъ былъ такъ милосердъ, такъ кротокъ!
   Глостеръ.-- Тѣмъ болѣе пріятенъ онъ для Бога.
   Анна.--           Онъ -- на небѣ, тебѣ же -- не бывать тамъ.
   Глостеръ.--           За нимъ спасибо, -- я ему помогъ
                       Туда попасть. Ему на небѣ -- мѣсто.
   Анна.--           Тебѣ же мѣста лучше ада нѣтъ.
   Глостеръ.--           Ахъ, есть одно, когда-бъ его назвать
                       Позволили?..
   Анна.--                               Въ острогѣ?
   Глостеръ.--                                                   Въ вашей спальнѣ!
   Анна.--           Проклятье дому, гдѣ ты обитаешь
                       И спишь.
   Глостеръ.--                               Мнѣ не найти покоя въ домѣ,
                       Гдѣ я, милэди, сплю одинъ, безъ васъ.
   Анна.--           Надѣюсь!
   Глостеръ.--                               Именно. Но, лэди Анна,
                       Оставимъ сшибку легкую остротъ
                       И спустимся къ чему-нибудь серьезнѣй.
                       Кто предалъ ранней смерти Эдуарда,
                       Плантагенетовъ Генриха, -- не правда-ль, --
                       Былъ смерти ихъ причина и свершитель?
   Анна.--           Ты былъ причиной, ты же и палачъ.
   Глостеръ.-- Твоя краса одна тому причина!
                       Она во снѣ меня томитъ и сушитъ,
                       И цѣлый міръ готовъ я перерѣзать,
                       За часъ одинъ -- пробыть въ твоихъ объятьяхъ!..
   Анна.-- Будь это все не ложь, клянусь, убійца,
                       Когтями я красу съ лица сорвала-бъ.
   Глостеръ.-- Я-бъ не стерпѣлъ ея уничтоженья.
                       При мнѣ вы ей не сдѣлали-бъ вреда:
                       Какъ цѣлый міръ живится солнцемъ, такъ
                       Я ею. Мнѣ она -- и день, и жизнь!
   Анна.-- Да омрачится день твой черной ночью,
                       Жизнь -- смертью.
   Глостеръ.--                                         Дивное созданье, ты
                       Себя клянешь, -- вѣдь ты же эти оба.
   Анна.-- Когда бы такъ, чтобъ отомстить тебѣ.
   Глостеръ.-- Нѣтъ ничего ненатуральнѣй мести
                       За то, что любятъ насъ.
   Анна.--                                                   Нѣтъ ничего
                       Естественнѣй и справедливѣй мести --
                       Убійцѣ мужа моего.
   Глостеръ.--                                         Тотъ, кто
                       Лишилъ васъ мужа, сдѣлалъ это съ тѣмъ,
                       Чтобъ дать вамъ лучшаго, милэди, мужа.
   Анна.-- На всей землѣ нѣтъ лучшаго другого.
   Глостеръ.-- Есть, -- тотъ, кто любитъ васъ сильнѣй его.
   Анна.-- Кто-жъ онъ?
   Глостеръ.--                               Плантагенетъ.
   Анна.--                                                   Такъ звался мужъ мой.
   Глостеръ.-- Одно названье, -- качества другія.
   Анна.-- Но гдѣ-жъ онъ?
   Глостеръ.--                                         Здѣсь. (Она плюетъ ему въ лицо).
                                                               За что-жъ плюетесь вы?
   Анна.-- Желала-бъ я, чтобъ это ядомъ стало!..
   Глостеръ.-- Изъ сладкихъ устъ не проливался ядъ!
   Анна.-- И никогда не попадалъ на жабу
                       Гнуснѣе! Прочь! ты взоръ мой заразишь!
   Глостеръ.-- Твои глаза -- мои ужъ заразили.
   Анна.-- О, для чего они не василиски!
   Глостеръ.-- Когда бы такъ, чтобъ умереть мнѣ сразу,
                       А то они меня живьемъ терзаютъ.
                       Смотри, мои глаза -- соленой влагой
                       Затмилися, потокомъ дѣтскихъ слезъ
                       Позоритъ ихъ твой взоръ, -- когда ни разу
                       Тамъ не было слезинки состраданья,--
                       Ни въ часъ, когда отецъ мой Іоркъ и братъ
                       Рыдали, воплямъ Рютланда внимая,
                       Котораго терзалъ свирѣпый Клиффордъ,
                       Ни въ часъ, когда воинственный отецъ твой
                       Разсказывалъ о смерти моего
                       И двадцать разъ крѣпился, какъ дитя,
                       Рыдая, и у всѣхъ стоявшихъ слезы
                       Бѣжали по щекамъ, какъ дождь по листьямъ...
                       И въ этотъ часъ мой взоръ слезы не вѣдалъ!
                       И то, чего не выжали страданья,
                       Могла твоя святая прелесть вызвать!
                       Вѣкъ не молилъ ни друга, ни врага я,
                       Уста мои не знали сладкой рѣчи;
                       Но красота твоя мой умъ плѣнила,
                       И молитъ сердце, и языкъ мой плачетъ.

(Она взглядываетъ ш него съ негодованіемъ).

                       Не придавай устамъ твоимъ презрѣнья;
                       Не для него они, для поцѣлуевъ
                       Сотворены. Когда меня простить
                       Не въ силахъ ты, -- вотъ мечъ, возьми его,
                       Пронзи имъ, если хочешь, эту грудь,
                       И любящую душу вырви вонъ!..
                       Я обнажу ее ударамъ смерти,
                       О смерти на колѣняхъ я взываю.

(Онъ подставляетъ ей грудь свою; она направляетъ на нее мечъ).

                       Не медли же. Я Генриха убилъ,
                       Но этому краса твоя виною.
                       Кончай, я Эдуарда умертвилъ,
                       Но ликъ твой ангельскій тому причиной.

(Она роняетъ мечъ).

                       Кого поднимешь, мечъ пли меня?
   Анна.-- Встань, лицемѣръ, твоей я смерти жажду,
                       Но палачемъ твоимъ быть не желаю.
   Глостеръ.-- Такъ прикажи, и я убью себя.
   Анна.-- Я ужъ сказала.
   Глостеръ.--                                         Это было въ гнѣвѣ.
                       Скажи теперь, и въ мигъ рука моя,
                       Изъ-за любви къ тебѣ твою любовь
                       Убившая, -- убьетъ изъ-за любви же
                       Любовь еще сильнѣйшую; и въ смерти
                       Обѣихъ ты виновницею будешь!..
   Анна.-- Желала-бъ я твое извѣдать сердце.
   Глостеръ.-- Оно -- на языкѣ...
   Анна.--                                         Но также лживомъ.
   Глостеръ.-- Тогда -- кто-жъ правъ на свѣтѣ?
   Анна.--                                                   Хорошо,
                       Вложи свой мечъ въ ножны.
   Глостеръ.--                                                             Итакъ, скажи,
                       Вернется-ль мой покой?
   Анна.--                                         Узнаешь послѣ.
   Глостеръ.-- Могу-ль надѣяться?
   Анна.--                                         Мы всѣ надеждой
                       Живемъ.
   Глостеръ.--                               О, такъ прими-жъ, носи хоть это
                       Кольцо.
   Анна.--                               Взять, лордъ, еще не значитъ дать!...

(Она надѣваетъ кольцо).

   Глостеръ.-- Смотри, какъ перстень мой твой палецъ обнялъ, --
                       Такъ грудь твоя мое объемлетъ сердце;
                       Носи же оба ихъ, -- они твои.
                       Когда же твой покорный, бѣдный рабъ
                       Еще одну твою получитъ милость, --
                       Навѣкъ его упрочено блаженство.
   Анна.-- Что тамъ еще?
   Глостеръ.--                                         Оставь исполнить этотъ
                       Обрядъ тому, кто болѣе причинъ
                       Имѣетъ сѣтоватъ, -- и удалися въ Кросби.
                       Похоронивъ торжественно останки
                       Святого короля въ оградахъ Чертзи
                       И гробъ его съ раскаяньемъ оплакавъ,
                       Туда къ тебѣ -- твой рабъ, я поспѣшу.
                       По многимъ, тайнымъ для тебя причинамъ,
                       Молю, дозволь мнѣ это.
   Анна.--                                                   Отъ души.
                       Мнѣ радостно раскаянье такое.
                       Трессель и Берклей, слѣдуйте за мной.
   Глостеръ.-- Скажи же мнѣ, -- прости.
   Анна.--                                                   О, тутъ ужъ болѣ,
                       Чѣмъ ты достоинъ; но, какъ самъ меня
                       Ты лести выучилъ, -- вообрази,
                       Что я тебѣ прости уже сказала.

(Уходятъ: лэди Анна, Трессель и Берклей).

   Глостеръ.-- Берите гробъ -- и въ путь.
                       Джентльмены.--                                         Куда же, въ Чертзи?
   Глостеръ.-- Нѣтъ, къ Бѣлымъ Братьямъ, -- ждите тамъ меня.

(Джентльмены съ гробомъ удаляются).

                       Ну, кто искалъ любви въ такомъ несчастьи?
                       Пріобрѣтали-ль женщинъ въ мигъ подобный?..
                       О, я возьму ее хоть не надолго...
                       Какъ?! я, -- убійца мужа и отца
                       Ея, -- за ней же волочусь, -- когда
                       Изъ устъ ея -- проклятья, слезы рвутся
                       Изъ глазъ, -- и я, всего причина, съ ней же;
                       Когда и Богъ, и совѣсть за нее,
                       Когда ничто не помогаетъ мнѣ,
                       За исключеніемъ лести да притворства...
                       И покорить ее, весь міръ -- ничѣмъ?
                       Или она забыть успѣла мужа,
                       Прекраснаго и доблестнаго принца,
                       Котораго три мѣсяца назадъ
                       При Тьюксбери я ловко такъ убилъ?
                       Еще во векъ въ припадкѣ добрыхъ дѣлъ
                       Природа лучшаго не создавала;
                       Пространный міръ не видывалъ владыки
                       Разумнѣй, царственнѣй, отважнѣй; --
                       И до меня унизилась она!..
                       До демона, подсѣкшаго весну
                       Ея любви, печальное вдовство
                       Ей предназначившаго? До меня,
                       Который весь частицы Эдуарда
                       Не стоитъ? До меня, страшилища хромого!
                       Все герцогство -- противъ полушки грязной
                       Въ закладъ даю, -- я страшно ошибался
                       Въ своей особѣ: жизнію клянусь,
                       Она во мнѣ, -- чего ужъ мнѣ не видѣть
                       Никакъ, -- красиваго мужчину видитъ...
                       Займемся жъ зеркаломъ, пріищемъ
                       Съ полдюжины портныхъ, нарядъ достойный
                       Для украшеній нашихъ смастерить:
                       Съ тѣхъ поръ, какъ я съ собою примиряюсь,
                       На франтовство поиздержаться можно!..
                       Упрячемъ же пріятеля въ могилу,
                       А тамъ въ слезахъ пойдемъ къ голубкѣ нашей!..
                       Свѣти же, солнце, дай мнѣ на тѣни
                       Твоей -- моей особой любоваться, --
                       Пока купить я зеркала не вздумалъ!.. (Уходитъ).
  

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Тамъ же. Комната во дворцѣ. Входятъ: Королева Елисавета, лордъ Риверсъ и лордъ Грей.

   Риверсъ.-- Терпѣнье, королева: вѣрьте, скоро
                       Вернутъ его величеству здоровье.
   Грей.-- Вы безпокоитесь, -- ему же хуже;
                       Утѣшьтесь, ради Бога, ободрите
                       Его величество веселымъ словомъ.
   Елисавета.-- Умретъ онъ, что тогда со мною будетъ?
   Грей.-- Одна печаль -- подобная потеря.
   Елисавета.-- Въ потерѣ этой разомъ всѣ печали
                       Совмѣщены.
   Грей.-- Умретъ онъ, небо вамъ
                       Прекраснаго дало въ утѣху сына.
   Елисавета.-- Но, молодъ онъ, а опекунъ его
                       До срока -- Глостеръ, человѣкъ такой,
                       Который ни меня, ни васъ не любитъ.
   Риверсъ.-- А рѣшено-ль, что, избранъ будетъ онъ
                       Въ протекторы?
   Елисавета.--                               Еще не рѣшено;
                       Но такъ должно случиться, чуть король
                       Намъ съ вами завѣщаетъ долго жить.

(Входятъ Бокингэмъ и Стэнли).

   Грей.-- Вотъ, идутъ лорды Бокингэмъ и Стэнли.
   Бокингэмъ.-- День добрый нашей славной королевѣ.
   Стэнли.-- Да возвратитъ Господь вамъ вашу радость!
   Елисавета.-- Графиня Ричмондъ, Стэнли, врядъ ли, скажетъ
                       Аминь на ваши добрыя моленья.
                       Но, несмотря на то, что ваша, Стэнли,
                       Она жена и что меня не любитъ,
                       Увѣрьтесь, добрый лордъ, васъ ненавидѣть
                       Не стану я за дерзости супруги.
   Стэнли.-- Не слушайте, не вѣрьте, васъ молю я,--
                       Постыдной лжи гонителей ея.
                       Когда-жъ вамъ донесутъ и правду даже,
                       Простите слабостямъ ея, повѣрьте,
                       Не изъ обдуманности злой и хитрой --
                       Изъ яда немощей онѣ выходятъ!
   Елисавета.-- Видали-ль нынче короля вы, Стэнли?
   Стэнли.-- Сію минуту только отъ него
                       Вернулись мы съ милордомъ Бокингэмомъ.
   Елисавета.-- Что новаго въ немъ къ лучшему нашли вы?
   Бокингэмъ.-- Надежду, королева! веселъ былъ
                       Его величество.
   Елисавета.--                                         Богъ да пошлетъ
                       Ему здоровье! Съ нимъ вы совѣщались?
   Бокингэмъ.-- Да, королева: Примирить желаетъ
                       Онъ вашихъ братьевъ съ лордомъ-камергеромъ,
                       А также съ герцогомъ, милордомъ Глостеръ.
                       За ними онъ уже послать изволилъ.
   Елисавета.--           Когда-бъ все такъ! но это невозможно.
                       Предвижу я, погибло наше счастье!

(Входятъ Глостеръ, Гэстингсъ и Дорзетъ).

   Глостеръ.-- Неправды ихъ терпѣть я не намѣренъ.
                       Кто королю доноситъ на меня,
                       Что я жестокъ, что непріязненъ къ нимъ?
                       Клянуся, короля не любитъ тотъ,
                       Кто духъ его волнуетъ этимъ вздоромъ.
                       Не въ силахъ я сгибаться, льстивой рѣчью
                       Блистать; на всѣхъ съ улыбкой лицемѣрья
                       Глядѣть, всѣхъ надувать французскимъ лоскомъ
                       И обезьянскимъ ханжествомъ, -- и вотъ
                       Я непремѣнно закоснѣлый врагъ!..
                       Уже-ль не можетъ честный человѣкъ
                       Жить безъ обмана, безъ того, чтобъ правду
                       Его поступковъ толковали вкось
                       Коварные и хитрые пройдохи?
   Грей.-- Къ кому-жъ изъ насъ относитесь вы, герцогъ?
   Глостеръ.-- Къ тебѣ, неблагодарный и безчестный!
                       Когда тебя тѣснилъ я, оскорблялъ?
                       Или тебя? -- или тебя? -- иль всѣхъ васъ?
                       Проклятье вамъ! Король, -- Богь да поможетъ
                       Ему безъ вашихъ пламенныхъ молитвъ,
                       На вздохъ одинъ покоя не имѣетъ
                       Изъ-за безстыдныхъ, гнусныхъ вашихъ жалобъ.
   Елисавета.-- Братъ Глостеръ, вы неправы. Самъ король,
                       По волѣ царственной своей, чужимъ
                       Не понукаемый навѣтомъ, васъ
                       Призвалъ къ себѣ, быть-можетъ, разгадавъ
                       По вашимъ дѣйствіямъ, -- нѣмую злобу
                       Въ васъ на меня, моихъ дѣтей и братьевъ, .
                       И тѣмъ хотѣлъ, раскрывъ ея причину,
                       По-братски въ васъ совсѣмъ ее изгладить.
   Глостеръ.-- Нѣтъ силъ смотрѣть! Неузнаваемъ свѣтъ.
                       Крапивники разбойничаютъ тамъ,
                       Гдѣ и орлы присѣсть не смѣли. Съ той
                       Поры, какъ всякій шутъ сталъ джентельменомъ,
                       Прошло въ шуты немало джентельменовъ.
   Елисавета.-- Такъ, такъ, все намъ понятно, Глостеръ:
                       Завиденъ вамъ высокій нашъ удѣлъ!..
                       Дай Богъ, чтобъ мы вовѣкъ въ васъ не нуждались.
   Глостеръ.-- Межъ-тѣмъ, какъ видитъ Богъ, -- я въ васъ нуждаюсь,
                       Мой братъ по вашимъ проискамъ въ темницѣ;
                       Въ опалѣ самъ я, честное дворянство
                       Въ пренебреженіи, когда, что день,
                       То новыя мѣста даются людямъ,
                       Еще вчера не стоившимъ гроша.
   Елисавета.-- Клянуся тѣмъ, кто изъ моей же тѣни
                       Возвелъ меня на высь моихъ стремленій,
                       Я никогда не возбуждала гнѣва, -
                       У короля на Кларенса; напротивъ --
                       Я за него молила короля!..
                       Милордъ, вы оскорбляете жестоко
                       Меня подобнымъ гнуснымъ подозрѣньемъ.
   Глостеръ.-- Вы можете отречься, что не вы,
                       Пожалуй, были тайною причиной
                       И лорда Гестингса ареста...
   Риверсъ.--                                          Можетъ,
                       Милордъ, затѣмъ что...
   Глостеръ.--                                                   Очень можетъ, Риверсъ?!
                       Кто этого не знаетъ? Даже болѣ:
                       Она могла-бъ чѣмъ отпереться въ этомъ,
                       Она помочь вамъ можетъ въ возвышеньи,
                       И тутъ же отопрется въ томъ, что было,
                       Сложивъ всѣ почести на васъ самихъ.
                       Чего она не можетъ?! О, все, можетъ...
                       Да, безъ сомнѣнья, можетъ...
   Риверсъ.--                                                             Что-жъ такое?
   Глостеръ.-- Дѣла свои поправить, выйдя замужъ
                       За короля, красавца холостого.
                       Бываетъ хуже -- выборъ вашей бабки
                       Я вамъ напомню кстати.
   Елисавета.--                                                   Глостеръ, долго
                       Сносила я и грубые намеки,
                       И ваши колкости: клянуся небомъ,
                       Его величество теперь узнаетъ
                       Все, все, чѣмъ оскорбляли вы меня.
                       Нѣтъ, лучше быть работницей, крестьянкой
                       Простой, чѣмъ королевою великой --
                       Терпѣть насмѣшки, стыдъ и оскорбленья.
                       Немного радостей мнѣ принесла корона
                       Британіи!..

(Въ глубинѣ сцены показывается королева Маргарита).

   Маргарита (въ сторону).-- Молю тебя, Господь,
                       И это сбавь ей! Санъ ея, престолъ
                       И почести -- все мнѣ принадлежитъ.
   Глостеръ.-- Какъ! жалобами королю вы мнѣ
                       Грозите? Жалуйтесь, и не жалѣйте
                       Меня: я подтвержу все, что сказалъ,
                       И королю, -- я самъ желаю въ Тоуэръ
                       Попасть. Настало время! Позабыты
                       Мои труды!
   Маргарита (въ сторону).-- Нѣтъ, демонъ! слишкомъ ихъ
                       Я помню: въ Тоуэрѣ тобою Генрихъ,
                       Мой мужъ, убитъ, -- при Тьюксбери-жъ убитъ
                       Мой бѣдный сынъ, мой Эдуардъ несчастный.
   Глостеръ.-- Когда еще не звался королемъ
                       Вашъ мужъ, въ его дѣлахъ великихъ былъ я
                       Вьючнымъ конемъ, грозой его враговъ,
                       Ходатаемъ друзей его покорныхъ,
                       Потомъ, чтобъ кровь его избрать на царство,
                       Я проливалъ свою.
   Маргарита (въ сторону).--           А сколько лучшей,
                       Чѣмъ въ васъ обоихъ?..
   Глостеръ.--                                                   Въ это время вы
                       И Грей, вашъ мужъ, и Риверсъ съ вами были --
                       За домъ Ланкастеровъ: что-жъ, развѣ не былъ
                       Убитъ при Сентъ-Альбанѣ вашъ супругъ?
                       Когда забыли вы, я покажу вамъ,
                       Что вы теперь и чѣмъ вы прежде были, --
                       Чѣмъ я тогда былъ, и что я теперь.
   Маргарита (въ сторону).-- Убійца гнусный. Имъ ты былъ всегда.
   Глостеръ.-- Несчастный Кларенсъ -- тестя позабылъ,
                       Нарушилъ клятву Варвику! Господь
                       Да сжалится надъ нимъ!
                       Маргарита (въ сторону).--                     Карай, о Боже,
                       Его за это!
   Глостеръ.--                     Сталъ за Эдуарда,
                       Чтобы добыть ему престолъ, -- и что-жъ?
                       За всѣ труды попался въ заточенье.
                       Ей-ей, желалъ бы я, чтобъ камнемъ сердце
                       Мое, какъ Эдуардово, терпѣло...
                       Иль чтобъ мое въ его груди забилось;
                       Клянусь, я слишкомъ глупъ для этой жизни!
   Маргарита (въ строну).-- Ступай же въ адъ, и нашъ ты свѣтъ оставь,
                       Негодный демонъ, тамъ престолъ твой!
   Риверсъ.--                                                             Лордъ,
                       Въ печальную эпоху, о которой
                       Сказали вы, чтобъ выставить врагами
                       Насъ вашей свѣтлости, мы были вѣрны
                       Законному владыкѣ, -- вѣрны будемъ
                       И вамъ, едва лишь нашимъ королемъ
                       Вы станете.
   Глостеръ.--                     А, если стану?! -- Нѣть,
                       Скорѣй разносчикомъ я стану!.. Прочь
                       Отъ сердца мысль коварная!
   Елисавета.--                                                   Какъ мало
                       Вы ожидаете себѣ, милордъ,
                       Отрады въ королевствѣ, такъ же мало
                       И я, повѣрьте мнѣ, ихъ обрѣла,
                       Возвысившись до сана королевы.
   Маргарита (въ сторону).-- Да, мало королева здѣсь отрады
                       Нашла, затѣмъ, что королева -- я,
                       А я -- несчастна такъ. (Выходитъ). Внемлите мнѣ,
                       Пираты дерзкіе, -- мою добычу
                       Вы дѣлите, враждуя такъ! Кто въ силахъ
                       Изъ васъ взглянуть безъ трепета въ глаза
                       Мои? Предъ королевой не склоняли
                       Вы головы, къ чему-жъ теперь, низвергнувъ
                       Ее, вы -- трусы -- всѣ такъ раскричались?
                       Не отворачивайся, честный плутъ!
   Глостеръ.-- Колдунья страшная, скорѣй, -- въ чемъ дѣло?
   Маргарита.-- Я вычислить хочу твои злодѣйства,
                       И не пущу тебя, пока ихъ всѣ
                       Тебѣ не выражу.
   Глостеръ.--                               По развѣ ты
                       Не сослана, -- подъ страхомъ смертной казни?!
   Маргарита.-- Я сослана, но смерть, -- за ослушанье
                       Остаться здѣсь, -- мнѣ легче муки ссылки.
                       Ты долженъ мнѣ супруга возвратить
                       И сына, -- ты мнѣ задолжала царствомъ!
                       А всѣ вы -- подданствомъ; мои несчастья
                       По праву вамъ принадлежатъ; наслѣдье-жъ
                       Всѣхъ вашихъ радостей -- мое.
   Глостеръ.--                                                   Тебя
                       Проклятьями отецъ мой разгромилъ,
                       Когда его достойное чело
                       Бумажной ты короной увѣнчала, --
                       Когда изъ глазъ его потоки слезъ
                       Ты выжала сарказмами своими,
                       И -- осушить ихъ -- подала тряпицу,
                       Напитанную Рютландовой кровью;
                       Проклятья эти изъ души его
                       Разбитой вырвались тогда, -- теперь же
                       Надъ головой твоей отяготѣли.
                       Не мы, Господь за зло тебя караетъ!..
   Елисавета.-- Богъ правосуденъ, въ Немъ невинныхъ помощь.
   Гэстингсъ.-- Ужасно! Какъ? младенца умертвить!
                       Неслыханное, страшное убійство!
   Риверсъ.-- Тираны, услыхавъ объ этомъ, станутъ
                       Рыдать.
   Дорзетъ.--                               Всѣ кару лютую убійцѣ
                       Пророчили.
   Бокингэмъ.--                               Нортумберлэндъ, при этомъ
                       Злодѣйствѣ бывшій, плакалъ, какъ ребенокъ.
   Маргарита.-- Какъ? Но входила я, вы грызлись всѣ,
                       Готовые за горла уцѣпиться
                       Другъ съ другомъ, -- и внезапно ваша злоба
                       Упала на меня? -- Ужели Іоркъ
                       Съ своимъ проклятьемъ такъ силенъ предъ небомъ,
                       Что Генриха, что Эдуарда смерть,
                       Потеря царства, мрачное изгнанье
                       Мое, -- все -- лишь достойное отмщенье
                       За этого мальчишку? Если такъ,
                       Сквозь тучи черныя, на небо прямо,
                       Мои проклятья быстрыя, летите!..
                       Не на войнѣ, -- отъ пресыщенья пусть
                       Погибнетъ вашъ король, какъ нашъ погибъ
                       Отъ рукъ убійцы, сдѣлавъ королемъ,
                       Его! А Эдуардъ, твой сынъ, Валлійскій
                       Принцъ нынѣ, да умретъ, какъ Эдуардъ,
                       Мой сынъ, и нѣкогда-жъ Валлійскій принцъ --
                       Погибъ насильственно!.. Ты, королева,
                       Да изживешь весь блескъ свой за меня,
                       За королеву бѣдную! Подолѣ
                       Живи, чтобъ смерть дѣтей тебѣ оплакать;
                       Чтобъ увидать другую, какъ тебя
                       Я. вижу, въ почестяхъ твоихъ, какъ ты
                       Въ моихъ, великую! Задолго счастье
                       Твое пускай окончится -- до смерти
                       Твоей! И послѣ долгихъ, долгихъ скорбей
                       Умри -- ни матерью, ни королевой
                       Британскою, ни счастливой женой!..
                       Риверсъ и Дорзетъ, Гэстингсъ, -- также вы, --
                       Вы видѣли, какъ сына моего
                       Кровавыми мечами затерзали...
                       Я Господа молю, чтобъ прежде срока,
                       Чтобъ неожиданно онъ вамъ послалъ
                       Кончину!..
   Глостеръ.--                     Старая колдунья, кончи
                       И ты заклятія!..
   Маргарита.--                               Забыть тебя?
                       Нѣтъ, стой, собака, -- слушай! Если небо
                       Имѣетъ про запасъ тебѣ отмщенье
                       Ужаснѣе, чѣмъ я могла-бъ придумать,
                       Пусть бережетъ оно его, покуда
                       Созрѣютъ всѣ твои грѣхи, -- тогда
                       Да разразитъ свое негодованье
                       Надъ головой губителя невинныхъ...
                       Пусть совѣсть изгрызетъ тебя, какъ червь!
                       Страшись предателей, всю жизнь друзей
                       Подозрѣвай въ измѣнѣ, за враговъ
                       Считай друзей... Да не смыкаетъ сонъ
                       Злодѣйскихъ глазъ твоихъ, -- пускай глаза
                       Тебя пугаютъ безобразьемъ адскихъ
                       Видѣній! -- Ты, избранникъ зла, уродъ,
                       Свинья, взрывающая землю! -- Ты,
                       Рожденіемъ помѣченный въ рабы
                       Природы, ада сынъ! Ты, клевета
                       На чрево матери! Исчадье гнусной
                       Отцовской крови, ты отребье чести!
                       Ты, ужасъ...
   Глостеръ.--                     Маргарита!
   Маргарита.--                                                   Ричардъ!
   Глостеръ.--                                                             Что?
   Маргарита.-- Я не звала тебя!
   Глостеръ.--                                         Простите, лэди, --
                       Я думалъ, что меня вы окрестили
                       Всѣмъ этимъ.
   Маргарита.--                                         Да -- тебя! но не просила
                       Перебивать меня. Позволь докончить
                       Мои проклятья!..
   Глостеръ.--                               Я ужъ ихъ покончилъ,
                       Ихъ завершаетъ имя -- Маргариты!
   Елисавета.-- Такъ ты себя сама же прокляла!..
   Маргарита.-- Бѣдняга-королева, блескъ пустой
                       Моихъ богатствъ! Зачѣмъ ты сыплешь сахаръ
                       На этого тарантула, который
                       Тебя своей тлетворной паутиной
                       Такъ путаетъ? Безумная, сама
                       Ты на себя оттачиваешь ножъ!
                       Придетъ пора, меня молить ты станешь
                       Помочь тебѣ проклятьемъ этой гадкой,
                       Горбатой, страшной жабы.
   Гэстингсъ.--                                                   Замолчи,
                       Вѣщунья ты пустая, на бѣду
                       Свою не истощай у насъ терпѣнья!
   Маргарита.-- Позоръ вамъ! вы мое ужъ истощили!
   Риверсъ.-- Ты не забылась бы, когда-бъ, какъ должно,
                       Съ тобой мы поступили.
   Маргарита.--                                         Если-бъ вы
                       Со мной, какъ надо, поступали, долга
                       Вы не забыли-бъ своего: меня
                       Признали-бъ королевой, а себя
                       Моими подданными! Поступите-жъ,
                       Какъ слѣдуетъ, исполните свой долгъ!
   Дорзетъ.-- Не спорьте съ ней, безумной.
   Маргарита.--                                                   Господинъ
                       Маркизъ, потише! вы ужъ слишкомъ дерзки.
                       Еще недавно санъ вашъ пущенъ въ дѣло.
                       О, если-бъ ваша молодая знатность
                       Могла понять, что значитъ потерять
                       Его, и быть несчастной! Кто высоко
                       Стоитъ, того скорѣе сдуетъ вѣтеръ,
                       А упадетъ -- въ кусочки расшибется...
   Глостеръ.-- Полезная замѣтка, не забудьте
                       Ее, маркизъ!
   Дорзетъ.--                     Она и къ вамъ подходитъ.
   Глостеръ.-- Подходитъ чудно; только я рожденъ ужъ
                       Такъ высоко: мы на вершинахъ кедровъ
                       Вьемъ гнѣзда наши, вѣтрами играемъ,
                       Надъ солнцемъ издѣваемся...
   Маргарита.--                                                   И солнце
                       Собою омрачаете, -- увы!
                       Тому свидѣтель сынъ мой, тѣнью смерти
                       Теперь объятый; тучи адской злобы
                       Твоей въ полночь его блестящій день
                       Навѣки облекли, свое гнѣздо
                       Въ гнѣздѣ вы нашемъ свили. -- Всемогущій!
                       Ты видишь это, не стерпи-жъ неправды!
                       Лиши ихъ благъ, которыхъ кровью
                       Они добились...
                       Бокингэмъ -- Вспомни же хоть стыдъ,
                       Когда смиреніе ты позабыла.
   Маргарита.-- Не требуйте приличій отъ меня.
                       Не требуйте смиренья. Вы безстыдно
                       Убили лучшія мои стремленья,
                       Безчеловѣчны были вы со мной.
                       Моя любовь -- неистовство, вся жизнь
                       Моя -- позоръ, -- пускай же въ немъ гремитъ
                       Гроза моей неукротимой скорби.
   Бокингэмъ.-- Молчи, молчи...
   Маргарита.--                               Свѣтлѣйшій Бокингэмъ,
                       Въ знакъ нашей дружбы и союза съ вами,
                       Я вамъ цѣлую руку: пусть отрада
                       Сойдетъ на васъ и домъ вашъ! Нашей кровью
                       Не запятнали вы своей одежды,
                       Мои проклятья не коснутся васъ!
   Бокингэмъ.-- И всѣхъ изъ насъ; проклятья упадаютъ
                       На тѣхъ, кто ихъ безумно расточаетъ!
   Маргарита.-- Нѣтъ, вѣрю я, они восходятъ къ небу
                       И пробуждаютъ тамъ Господній міръ...
                       О, Бокингэмъ! остерегайся этой
                       Собаки: посмотри, она, ласкаясь,
                       Кусаетъ! страшною отравой въ раны
                       Слюна ея вливается; храни
                       Себя, бѣги его коварной дружбы;
                       Онъ заклейменъ порокомъ, адомъ, смертью,
                       Владыки адскіе ему покорны!..
   Глостеръ.-- Что говоритъ она, Бокингэмь?
   Бокингэмъ.-- Пустое, ничего что-бъ было важно,
                       Милордъ!
   Маргарита.--                     Какъ! такъ и ты за мой достойный
                       Совѣтъ смѣешься надо мной и льстишь
                       Тому, въ комъ я тебя остерегала?!
                       Припомни-жъ это въ день, когда печально
                       Изранитъ сердце онъ твое, скажи
                       Тогда: пророчицею Маргарита
                       Несчастная была! Да будетъ всякъ
                       Изъ васъ его коварства жертвой, небо
                       Да разразитъ васъ всѣхъ своей карой! (Уходитъ).
   Гэстингсъ.-- Отъ словъ ея -- мой волосъ дыбомъ сталъ!
   Риверсъ.-- И мой!.. Опасно ей давать свободу!..
   Глостеръ.-- Я не виню ее: клянуся Богомъ,
                       Она перенесла не мало горя,--
                       Каюсь передъ ней въ моихъ обидахъ.
   Елисавета.-- Я, сколько знаю, передъ ней невинна...
   Глостеръ.-- Вы пользуетесь благами несчастья
                       Ея. Творя добро, я слишкомъ пылокъ
                       Былъ съ тѣмъ, кто хладнокровна такъ меня
                       Забылъ. Вотъ, Кларенсъ, онъ вознагражденъ
                       Достойно, въ хлѣвъ несчастнаго загнали,
                       Да за труды и угощаютъ тамъ;
                       Богъ да проститъ виновниковъ его
                       Страданій.
   Риверсъ.--                     Христіанское, святое
                       Намѣренье -- молить за тѣхъ, кто намъ
                       Враги.
   Глостеръ.--           Одумавшись, я поступаю
                       Всегда подобно!.. (Въ стоpoну). Проклиная нынѣ
                       Я проклиналъ бы самого себя. (Входитъ Кэтсби).
   Кэтзби.-- Его величество васъ, королева,
                       Къ себѣ зоветъ; и вашу честь, и васъ,
                       Милорды.
   Елисавета.--                               Я иду, угодно-лъ, лорды,
                       И вамъ за мною слѣдовать?
   Риверсъ.--                                                   Мы всѣ --
                       Идемъ за нашей свѣтлой королевой.

(Всѣ, кромѣ Глостера, уходятъ).

   Глостеръ.-- Я дѣлаю злодѣйства и кричу
                       Самъ противъ нихъ, я на другихъ слагаю
                       Бѣды, въ которыхъ я одинъ виновникъ.
                       Передъ глупцами, каковы лордъ Стэнли,
                       Лордъ Гэстингсъ, Бокингэмъ, я громко плачу
                       О Кларенсѣ, котораго въ тюрьму
                       Забросилъ самъ я; увѣряю всѣхъ,
                       Что братъ поссоренъ съ королемъ друзьями
                       Родными королевы. И мнѣ вѣрятъ,
                       И побуждаютъ мстить Вогэнамъ, Грею;
                       А я, вздохнувъ, твержу изъ книгъ Завѣта:
                       Господь велитъ платить за зло добромъ!
                       Я тѣмъ скрываю умыселъ злодѣйства,
                       Въ клочкахъ старинныхъ текстовъ представляясь
                       Святымъ, когда разыгрываю смѣло
                       Роль дьявола... (Входятъ двое убійцъ). А, вотъ и палачи
                       Мои. Потише?.. Чт5 жъ, друзья мои
                       Безстрашные, готовы-ль вы на то,
                       О чемъ я васъ просилъ?
   Первый убійца.--                               Готовы, лордъ.
                       За пропускомъ однимъ мы къ вамъ явились;
                       Насъ безъ него къ нему пустить не могутъ.
   Глостеръ.-- Прекрасно сказано! вотъ пропускъ вамъ.

(Даетъ полномочный листъ).

                       Когда, покончите, явитесь въ Кросби!
                       Но, сэры, будьте быстры въ исполненьи,
                       Не слушайте его плаксивыхъ просьбъ...
                       Краснорѣчивъ лукавый Кларенсъ; онъ
                       Какъ разъ растрогаетъ васъ, только волю
                       Дадите вы его устамъ медовымъ...
   Первый убійца.-- Хе-хе! милордъ, рѣчь наша коротка!
                       Говоруны -- дѣльцы плохіе, -- будьте
                       Увѣрены, не языкомъ, руками --
                       Пойдемъ работать мы.
   Глостеръ.--                                         Глаза глупцовъ
                       Льютъ слезы; ваши-жъ жерновами плачутъ...
                       Друзья! я вѣрю вамъ! Скорѣй за дѣло!
                       Въ путь!
   Первый убійца.--           Не замедлимъ, благородный лордъ. (Уходятъ).
  

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

Лондонъ. Комната въ Тоуэрѣ. (Входятъ: Кларенсъ и Бракенбери).

   Бракенбери.-- Что такъ, милордъ, сегодня вы печальны?
   Кларенсъ.-- О! я провелъ убійственную ночь, --
                       Ночь, полную чудовищныхъ видѣній!
                       Какъ вѣрный христіанинъ, я клянусь,
                       Еще такую-жъ ночь я провести
                       Не согласился бы, хотя-бъ она
                       Могла купить мнѣ міръ блаженныхъ дней!
                       Такъ страшными видѣніями полно
                       Казалось время.
   Бракенбери.--                     Что-жъ такое снилось
                       Вамъ, свѣтлый лордъ? Молю васъ, разскажите!
   Кларенсъ.-- Мнѣ снилось, что изъ Тоуэра бѣжалъ я
                       Въ Бургундію на вольномъ кораблѣ...
                       Въ сообществѣ со мной былъ братъ мой Глостеръ,
                       И выманилъ меня онъ изъ каюты
                       На палубу; смотря со мной оттуда
                       На Англію, припоминая дни
                       Кровавыхъ войнъ Ланкастора и Іорка,
                       Бесѣдуя о нихъ, ходили мы
                       По шаткимъ доскамъ палубы, -- и вдругъ
                       Приснилось мнѣ, что Глостеръ поскользнулся...
                       Я поддержать его хотѣлъ, но братъ
                       Упалъ и, падая, столкнулъ меня
                       За бортъ въ зіяющія бездны моря...
                       О, Боже! Какъ мучительно казалось
                       Тонуть! Какой ужасный шумъ въ ушахъ!
                       Какія страшныя картины смерти
                       Въ глазахъ! Мнѣ видѣлось, что предо мной
                       Лежатъ обломки тысячи судовъ,
                       И тысячи размокшихъ труповъ рыбы
                       Терзаютъ; слитки золота, каменья
                       Безцѣнные, брильянты, кучи перловъ,
                       Желѣзныя трезубья, -- все по дну
                       Морскому колыхалося... Алмазы,
                       Попавъ въ очницы череповъ, оттуда
                       Сверкали, издѣваясь надъ глазами,
                       Тутъ бывшими когда-то, -- въ блѣдномъ свѣтѣ
                       Любезничали съ тиною морскою --
                       И насмѣхались надъ костьми скелетовъ...
   Бракенбери.-- И вы могли въ предсмертный мигъ замѣтить
                       Всѣ тайны этой ненасытной бездны?
   Кларенсъ.-- Мнѣ грезилось, что все я это видѣлъ;
                       Душа рвалась изъ тѣла вонъ, но зависть
                       Воды ее держала, не давая
                       Ей улетѣть въ воздушныя пространства,
                       И въ стиснутой груди ее давила, --
                       Въ груди, которая рвалась изъ силъ
                       Ее извергнуть въ страшныя пучины.
   Бракенбери.-- И отъ тоски одной вы не очнулись?
   Кларенсъ.-- Нѣтъ, сонъ мой длился и за гранью смерти!..
                       Тутъ поднялась въ душѣ моей тревога.
                       Мнѣ видѣлось, черезъ потокъ печальный
                       Я былъ перевезенъ въ предѣлы вѣчной
                       Полуночи -- пловцомъ, у всѣхъ поэтовъ
                       Воспѣтымъ. Тесть мой, славный Варвикъ, первым
                       Привѣтствовалъ испуганную душу...
                       Онъ громко закричалъ: "Какую-жъ пытку
                       Придумаетъ теперь отчизна ада --
                       Для Кларенса, за лживую измѣну?"
                       И такъ исчезъ. За нимъ передо мною
                       Скользнула тѣнь безплотнаго видѣнья,
                       Съ окровавленными, какъ свѣтлый лучъ
                       Блестящими, кудрями; и она
                       Воскликнула: "Коварный, лживый Кларенсъ,
                       Измѣнникъ Кларенсъ, въ Тьюксберійскомъ полѣ
                       Зарѣзавшій меня, пришелъ! Схватите
                       Его, терзайте, фуріи, убійцу!"
                       И мнѣ привидѣлось, что цѣлый полкъ
                       Свирѣпыхъ демоновъ вокругъ меня
                       Столпился, и надъ самыми ушами
                       Моими вой, такой безумно-громкій,
                       Былъ поднятъ, что, дрожа всѣмъ тѣломъ, я
                       Очнулся, -- и надолго послѣ все
                       Казалось мнѣ, что я въ аду!.. Такъ страшно
                       Встревоженъ былъ мой умъ видѣньемъ этимъ.
   Бракенбери.-- Нѣтъ дива, лордъ. что сонъ васъ напугалъ,
                       Отъ словъ однихъ теперь мнѣ страшно стало.
   Кларенсъ.-- О, Бракенбери! все, въ чемъ нынѣ совѣсть
                       Меня терзаетъ, сдѣлалъ я для счастья,
                       Для блага Эдуарда! Посмотри же,
                       Какъ онъ меня достойно наградилъ...
                       О, Боже! если предъ тобой молитвы
                       Моя безсильны, если за мои
                       Грѣхи меня ты наказать желаешь, --
                       На одного меня излей свой гнѣвъ,
                       Мою жену, моихъ дѣтей невинныхъ
                       Избавь! Постой еще, мой добрый стражъ,
                       Изнемогла душа моя, заснуть
                       Желалъ бы я охотно...
   Бракенбери.--                               Я останусь
                       При васъ, милордъ. Богъ да пошлетъ вамъ миръ! -

(Кларенсъ садится на стулъ и засыпаетъ).

                       Печаль -- и сонъ, и время измѣняетъ,
                       Творя изъ ночи день, изъ полдня -- ночь...
                       Владыки міра за свое величье
                       Нѣмыя титла получаютъ, внѣшній
                       Почетъ за внутреннее бремя, цѣлый
                       Міръ горестныхъ заботъ за легкій призракъ,
                       За пылъ мечты!.. И что-жъ въ награду имъ
                       Ниспосылается? -- минутный дымъ
                       Извѣстности, отличія земныя,--
                       Страданья ихъ незримыя, глухія!.. (Входятъ двое
                       убійцъ).
   1-й убійца.-- Эй, кто тутъ есть?
   Бракенбери.-- Что тебѣ нужно, негодяй, -- и какъ ты вошелъ сюда?
   1-й убійца.-- Мнѣ нужно переговорить съ Кларенсомъ, а вошелъ я сюда -- ногами.
   Бракенбери.-- Какъ?!.. Это ужъ очень коротко!..
   2-й убійца.-- Чѣмъ кратче, сэръ, тѣмъ лучше. Что тутъ долго болтать-то? Покажи ему приказъ. (Они подаютъ бумагу Бракенбери, который ее просматриваетъ).
   Бракенбери.-- Мнѣ здѣсь предписываютъ выдать вамъ
                       Милорда Кларенса. Я не хочу
                       Судитъ о томъ, что въ этомъ повелѣньи
                       Скрывается, -- я умываю руки...
                       Вотъ -- герцогъ сонный, вотъ -- ключи. А я
                       Пойду къ его величеству съ докладомъ,
                       Что герцога, какъ велѣно, я сдалъ.
                       1-й убійца.-- Идите, сэръ! Умно вы говорите.
                       Прощайте... (Бракенбери уходитъ).
                       2-й убійца                              Что-жъ? убить его во снѣ?
   1-й убійца.-- Нѣтъ! онъ еще скажетъ, проснувшись, что мы струсили.
   2 й убійца.-- Когда проснется? Дуракъ! не проснуться ему вплоть до дня страшнаго суда.
   1-й убійца.-- Въ такомъ случаѣ на страшномъ судѣ онъ скажетъ, что мы убили его соннаго.
   2-й убійца.-- Слово -- страшный судъ -- бросило укоръ въ мою совѣсть.
   1-й убійца.-- Какъ? или ты испугался?
   2-й убійца.-- Я не трушу убить его, у насъ на то приказаніе; а быть проклятымъ за его убійство -- тутъ не защититъ никакой приказъ.
   1-й убійца.-- Я думалъ, ты рѣшительнѣе.
   2-й убійца.-- Я и такъ рѣшился оставить ему жизнь.
   1-й убійца.-- Въ такомъ случаѣ, надо идти къ герцогу Глостеру и сказалъ ему о томъ.
   2-й убійца.-- Нѣтъ, прошу, погоди немного. Надѣюсь, это благое намѣреніе во мнѣ еще можетъ измѣниться; оно у меня обыкновенно непродолжительно.
   1-й убійца.-- Какъ же теперь себя чувствуешь?
   2-й убійца.-- Поправдѣ, кое-что изъ совѣсти еще шевелится во мнѣ.
   1-й убійца.-- Припомни нашъ могарычъ, по совершеніи дѣла.
   2-й убійца.-- Идемъ, онъ погибнетъ! я и забылъ про могарычъ.
   1-й убійца.-- Гдѣ твоя совѣсть теперь?
   2-й убійца.-- Въ Глостеровомъ кошелькѣ.
   1-й убійца.-- Слѣдовательно, если онъ откроетъ свой кошелекъ для уплаты намъ награды, твоя совѣсть улетитъ?
   2-й убійца.-- Ничего, пусть летитъ; никому она не нужна.
   1-й убійца.-- А что, если она къ тебѣ вернется?
   2-й убійца.-- Я не хочу съ нею возиться. это опасная вещь, она дѣлаетъ человѣка трусомъ. Человѣкъ не можетъ украсть, она ею винитъ; человѣкъ не можетъ поклясться, она ему перечить; человѣкъ не можетъ согрѣшитъ съ женою ближняго, совѣсть его обличаетъ. Это краснѣющій, стыдливый дьяволенокъ, смущающій душу человѣка и наполняющій его препятствіями. Онъ однажды заставилъ меня возвратить полный золота кошелекъ, найденный на дорогѣ; изъ-за него многіе становятся голышами; его гонятъ изъ городовъ и селъ, какъ опасную тварь. И всякъ, кто хочетъ пожить пріятно. долженъ съ нимъ разстаться и жить безъ него.
   1-й убійца.-- И теперь онъ предо мною, убѣждая не убивать герцога.
   2-й убійца.-- Не забывай дьявола. иначе онъ въ тебя вцѣпится.
   1-й убійца.-- Я стоекъ, онъ не одолѣетъ меня.
   2-й убійца.-- Сказано ладно; ты, очевидно, уважаешь свою репутацію. Что жъ, идемъ на работу?
   1-й убійца.-- Ткни его концомъ твоего меча и потомъ бросимъ его въ бочку съ мальвазіей въ сосѣдней комнатѣ.
   2-й убійца.-- Отличная мысль! выйдетъ недурная настойка.
   1-й убійца.-- Тсъ! онъ проснулся.
   2-й убійца.-- Коли его.
   1-й убійца.-- Нѣтъ, давай побесѣдуемъ съ нимъ.
   Кларенсъ (просыпаясь). -- Гдѣ моя стража? Дайте мнѣ кружку вина.
   1-й убійца.-- Будетъ вамъ, милордъ, вдоволь вина.
   Кларенсъ.-- Ради Бога, кто ты?
   1-й убійца.-- Человѣкъ, какъ и ты.
   Кларенсъ.-- Но не царскаго рода.
   1-й убійца.-- За то честнаго, не въ примѣръ тебѣ.
   Кларенсъ.-- Твой голосъ -- громокъ, но взглядъ твой -- ласковъ.
   1-й убійца.-- Мой голосъ теперь -- голосъ короля, взглядъ -- свой собственный.
   Кларенсъ.-- Какъ мраченъ и какъ золъ твой разговоръ!
                       Твой взоръ грозитъ мнѣ! что такъ блѣдно смотришь?
                       Кѣмъ присланъ ты? зачѣмъ сюда пришелъ?
   Оба убійцы.-- Чтобъ, чтобъ...
   Кларенсъ.--                               Чтобы убить меня?
   Оба убійцы.--                                                   Да, да!
   Кларенсъ.-- Въ васъ силы нѣтъ мнѣ возвѣстить о томъ,
                       И потому нѣтъ силы это сдѣлать.
                       Когда и чѣмъ я васъ, друзья, обидѣлъ?
   1-й убійца.-- Не насъ обидѣлъ ты, а короля.
   Кларенсъ.-- Я съ нимъ опять надѣюсь помириться.
   1-й убійца -- Нѣтъ, никогда, милордъ; готовься къ смерти.
   Кларенсъ.-- Уже-ль изъ всей вселенной жребій выпалъ
                       Вамъ -- умертвить невиннаго? Въ чемъ грѣхъ мой?
                       Въ улику мнѣ какое преступленіе?
                       Гдѣ судъ, мнѣ объявившій свой вердиктъ?
                       И гдѣ судья, нахмуренный и грозный,
                       Изрекшій Кларенсу-бѣднягѣ смерть?
                       Кто смѣлъ грозить мнѣ смертнымъ приговоромъ,
                       Коль выше я законнаго суда?
                       Васъ заклинаю кровію Христа,
                       Пролитою за наши злыя чувства,
                       Идите прочь, не налагайте рукъ,
                       Предпринятое дѣло васъ погубитъ.
   1-й убійца.-- Что сдѣлаемъ, на то намъ данъ приказъ.
   2-й убійца.-- А приказалъ то сдѣлать нашъ король.
   Кларенсъ.-- О, лживый рабъ! Король надъ королями,
                       Господь въ своихъ скрижаляхъ повелѣлъ --
                       Не убивать. Ужели ты нарушишь
                       Его законъ, по волѣ человѣка?
                       Въ Его десницѣ месть; остерегайся,
                       Казнитъ Онъ нарушителей завѣта.
   2-й убійца. -- И та же казнь ждетъ нынѣ и тебя
                       За клятву ложную и за убійство.
                       Ты, пріобщась, открыто присягнулъ
                       Въ бояхъ за домъ Ланкастеровъ сражаться.
   1-й убійца.-- И, какъ предатель имени Господня,
                       Присягу разорвалъ, заклавъ измѣной
                       Наслѣдника владыки твоего.
   2-й убійца.-- Котораго клялся ты охранять.
   1-й убійца.-- Тебѣ-ль грозить намъ заповѣдью Божьей,
                       Коль ты ее въ такой нарушилъ мѣрѣ?
   Кларенсъ.-- О! для кого я это зло свершилъ?
                       Для Эдуарда, брата моего!
                       Онъ не пошлетъ васъ убивать меня,
                       Онъ въ этомъ дѣлѣ, какъ и я, преступникъ!
                       И коль Господь рѣшитъ за то отмститъ,
                       Онъ, знайте, то исполнитъ предо всѣми.
                       Не отклоняйте-жъ полной силъ десницы,
                       Онъ чуждъ неправыхъ, беззаконныхъ каръ
                       Надъ тѣми, кѣмъ Онъ дерзко оскорбленъ.
   1-й убійца.-- Кто-жъ въ палачи кровавые толкнулъ
                       Тебя, когда смѣльчакъ Плантагенетъ,
                       Вѣнчанный отпрыскъ, юноша державный,
                       Безъ жалости тобою былъ убитъ?
   Кларенсъ.-- Расположенье брата, гнѣвъ и дьяволъ...
   1-й убійца.-- Твой братъ, нашъ долгъ и твой поступокъ лживый
                       Призвали насъ сюда тебя убить.
   Кларенсъ.-- Коль любите вы брата, и меня
                       Щадите, -- я ему родной по крови.
                       Вы, можетъ-быть, подкуплены? идите-жъ,
                       Васъ отсылаю къ Глостеру. Щедрѣй
                       Онъ дастъ награду вамъ за жизнь мою,
                       Чѣмъ Эдуардъ за смерть мою заплатитъ.
   2-й убійца.-- Ты ошибаешься; братъ Глостеръ -- врагъ твой.
   Кларенсъ.-- О, нѣтъ, меня онъ любитъ; отъ меня
                       Къ нему идите.
   1-й убійца.--                               Такъ мы и поступимъ.
   Кларенсъ.-- Напомните ему, когда державный
                       Отецъ нашъ Іоркъ трехъ сыновей своихъ
                       Благословлялъ побѣдною рукою
                       И отъ души внушалъ любить другъ друга,
                       Онъ врядъ-ли думалъ о такомъ разладѣ...
                       Пусть это вспомнитъ Глостеръ и заплачетъ!
   1-й убійца.-- Каменьями!.. какъ насъ училъ онъ плакать!
   Кларенсъ.-- Не обижайте брата, онъ такъ нѣженъ.
   1-й убійца.-- Какъ лѣтомъ снѣгъ; себя ты, другъ, морочишь;
                       Вѣдь насъ прислалъ онъ умертвить тебя.
   Кларенсъ.-- Не можетъ быть, онъ обо мнѣ тужилъ такъ,
                       Меня сжималъ въ объятіяхъ и клялся,
                       Что похлопочетъ о моей свободѣ.
   1-й убійца.-- Онъ такъ и дѣлаетъ, освобождая
                       Тебя на небо отъ житейскихъ бѣдствій.
   2-й убійца.-- Молись, ты долженъ умереть, милордъ.
   Кларенсъ.-- Ужели ты такъ набоженъ въ душѣ,
                       Что мнѣ совѣтуешь мириться съ Богомъ,
                       И самъ въ душѣ твоей такъ ослѣпленъ,
                       Что хочешь умертвить меня безбожно?
                       Ахъ, тотъ, друзья, кто васъ сюда въ убійцы
                       Прислалъ, васъ проклянетъ за это дѣло.
   2-й убійца.-- Какъ быть же намъ?
   Кларенсъ.-- Спасти, смягчившись, души.
   2-й убійца.-- Смягчиться намъ?
   1-й убійца.--                               Какъ бабамъ и трусишкамъ?
   Кларенсъ.-- Безжалостны лишь дьяволы, да звѣри.
                       И кто изъ васъ, будь сынъ онъ короля,
                       Лишенный воли, какъ и я, несчастный,
                       Увидя двухъ убійцъ, подобныхъ вамъ,
                       Не будетъ умолять о благахъ жизни?
                       Въ твоихъ глазахъ я, другъ, читаю жалость.
                       О, ежели глаза твои не льстятъ,
                       Стань ближе здѣсь и за меня проси,
                       Какъ бы просилъ о собственномъ несчастьи.
                       Молящій принцъ разжалобитъ и нищихъ.
   2-й убійца.-- Назадъ, милордъ, прошу васъ, оглянитесь.
   1-й убійца. (Колетъ Кларенса). -- Вотъ такъ, вотъ этакъ! если жъ недовольно,
                       Я окуну въ мальвазію тебя! (Удаляется съ трупомъ).
   2-й убійца.-- Кровавое, безумное злодѣйство!
                       Охотно-бъ, какъ Пилатъ, умылъ я руки
                       Въ безсовѣстномъ и зломъ убійствѣ этомъ!

                    (Возвращается 1-й убійца).

   1-й убійца.-- Ну, что? зачѣмъ стоишь, не помогаешь?
                       Клянусь, твою узнаетъ герцогъ слабость,
   2-й убійца.-- О, если-бъ онъ узналъ, что я спасъ брата!
                       Бери на водку и ему скажи:
                       Я каюсь въ томъ, что герцогъ умерщвленъ. (Уходит).
   1-й убійца.-- А я не каюсь. Оставайся трусомъ;
                       Иди. Мы-жъ гдѣ-нибудь припрячемъ трупъ,
                       Пока похоронить прикажетъ герцога.
                       И, чуть свою награду получу,
                       Отъ этихъ дѣлъ нечистыхъ укачу! (Уходитъ).
  

-----

  

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ

  

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

(Лондонъ. Комната во дворцѣ. Входятъ: Король Эдуардъ, -- больной, Королева Елисавета, Дорзетъ, Риверсъ, Гэстингсъ, Бокингэмь, Грей и другіе).

  
   Король Эдуардъ.-- Воть, наконецъ, мнѣ удалось окончить
                       Благое дѣло. -- Пэры, васъ молю,
                       Храните честь воскресшаго союза;
                       Я каждый день отъ Спаса моего
                       Жду вѣстниковъ желаннаго спасенья...
                       Спокойно духъ мои полетитъ на небо,
                       Когда друзья мои примирены!
                       Лордъ Риверсъ и лордъ Гэстингсъ, дайте руки
                       Другъ другу; не таите черной злобы,
                       Клянитеся любить другъ друга...
   Риверсъ.--                                                   Небомъ
                       Клянусь, моя душа забыла гнѣвъ, --
                       И этою рукой скрѣпляю я
                       Союзъ моей любви святой и дружбы.
   Гэстингсъ.-- Богъ да пошлетъ мнѣ счастье, если нынѣ
                       Права моя торжественная клятва.
   Король Эдуардъ.-- Смотрите, не шутите передъ вашимъ
                       Монархомъ, чтобъ могучій Царь царей
                       Не отомстилъ вамъ за притворство злое
                       И каждаго изъ васъ не погубилъ
                       Измѣною другого...
   Гэстингсъ.--                               Пусть же я
                       Погибну, если невѣрна любовь,
                       Въ которой я клянусь теперь.
   Риверсъ.--                                                   И я.
                       Клянуся -- Гэстингса любить всѣмъ сердцемъ.
   Король Эдуардъ.-- Милэди, вы изъ этихъ заклинаній
                       Не исключаетесь, ни сынъ вашъ и Дорзетъ, --
                       Ни вы, лордъ Бокингэмъ; вы всѣ другъ съ другомъ
                       Вели вражду; жена, лордъ Гэстингсъ ждетъ
                       Твоей руки, -- люби его, и миръ
                       Да низойдетъ на васъ невозмутимый.
   Королева Елисавета.-- Вотъ вамъ рука моя: навѣки, Гэстингсъ,
                       Я ненависть былую забываю
                       И въ этомъ вамъ клянусь моимъ блаженствомъ.
   Король Эдуардъ.-- Лордъ Дорзетъ, обойми его; лордъ Гэстингсъ,
                       Люби маркиза.
   Дорзетъ.--                               Небомъ я клянусь
                       Хранить обмѣнъ священной дружбы нашей.
   Гэстингсъ.-- И я клянусь служить ей всей душой.

(Обнимаетъ Дорзета).

   Король Эдуардъ.-- Достойный Бокингэмъ, запечатлѣй
                       И ты союзъ всеобщій, обойми
                       Родныхъ жены моей, порадуй сердце
                       Мое -- согласіемъ, мнѣ столько милымъ!
   Бокингэмъ (Королевѣ).-- Едва на васъ ослушникъ Бокингэмъ
                       Осмѣлится возстать, едва лукавой
                       Любовью онъ обманетъ васъ и вашихъ
                       Друзей, -- Господъ да поразитъ его
                       Коварствомъ тѣхъ, кого любовь дороже
                       Ему всего!.. И если нуженъ станетъ
                       Мнѣ другъ, и я вполнѣ ему довѣрюсь,
                       Пусть онъ меня съ презрѣніемъ покинетъ,
                       Измѣнитъ мнѣ, продастъ меня врагамъ!.,
                       Такъ небеса да отомстятъ мнѣ, если
                       Когда-нибудь въ душѣ моей остынетъ
                       Любовь къ монархинѣ моей и всѣмъ
                       Ея друзьямъ!..
   Король Эдуардъ.--           Достойный Бокингэмъ,
                       Обѣтъ твой моему больному сердцу
                       Отраднѣйшій бальзамъ! -- Но гдѣ же Глостеръ,
                       Нашъ братъ! Его лишь одного здѣсь нѣтъ,
                       Чтобъ увѣнчать союзъ нашъ благодатный.
   Бокингэмъ.-- А вотъ, какъ-разъ, и благородный герцогъ.

(Входитъ Глостеръ).

   Глостеръ.-- День добрый королю и вамъ, моя
                       Монархиня! -- Милордамъ-пэрамъ счастья
                       Желаю всякаго...
   Король Эдуардъ.--                     Мы въ самомъ дѣлѣ
                       Сегодня счастливы. -- Намъ удалось
                       Исполнить истинно-благое дѣло!
                       Мы обратили ненависть -- въ любовь,
                       Вражду друзей -- мы замѣнили миромъ.
                       И обнялись, какъ обнимались встарь
                       По-братски -- наши царственные пэры...
   Глостеръ.-- Да, повелитель, истинно-благое
                       Вы дѣло сдѣлали... Я самъ, -- едва
                       Въ собраньи этомъ человѣкъ найдется,
                       Считающій меня своимъ врагомъ
                       По клеветѣ одной, по подозрѣнью-ль,
                       Иль, даже, если, въ самомъ дѣлѣ, я
                       Кому-нибудь -- неволею иль волей --
                       Нанесъ обиду въ бѣшенствѣ моемъ, --
                       Я самъ желалъ бы примириться съ нимъ
                       Отъ всей души!.. Вражда мнѣ хуже смерти:
                       Я не терплю ея!.. Любовь людей --
                       Одна мое блаженство составляетъ.
                       И потому васъ первыхъ, королева,
                       Прошу объ этомъ я, въ залогъ любви
                       Вамъ обѣщаю вѣчныя услуги...
                       Васъ, благородный братъ мой, Бокингэмъ,
                       Прошу о томъ же, если между нами
                       Была хотя малѣйшая вражда...
                       И васъ, лордъ Риверсъ, также васъ, лордъ Дорзетъ. --
                       Мы безъ причины съ вами враждовали.
                       Васъ, Вудвиль, васъ, лордъ Скэльзъ, васъ, графы, лорды,
                       Васъ, герцоги и джентльмены, -- всѣхъ
                       Я васъ прошу!.. Нѣтъ человѣка въ цѣлой
                       Британіи, къ которому-бъ я болѣ
                       Питалъ вражды. чѣмъ, напримѣръ, къ ребенку,
                       Который этой ночью родился...
                       Благодарю, благодарю, о Боже,
                       Тебя за даръ смиренья моего...
   Королева Елисавета.-- Днемъ празднества да будетъ намъ отнынѣ
                       День этотъ! Съ нимъ да кончится раздоръ
                       Въ семьѣ монаршей! -- Государъ, позволь
                       Тебя просить о милости достойной,--
                       Отдай намъ Кларенса, прости его...
   Глостеръ.-- Какъ королева? Я любовь и дружбу
                       Вамъ предлагалъ затѣмъ, чтобъ надо мной
                       Вы издѣвались -- здѣсь, предъ королемъ?
                       Скажите, кто-жъ не вѣдаетъ, что герцогъ
                       Скончался? -- Трупъ его такой насмѣшкой
                       Безбожно оскорблять!.. (Всѣ изумляются).
   Король Эдуардъ.--                     Какъ?.. Кто не знаетъ,
                       Что умеръ онъ?.. Но кто-жъ, скажите, знаетъ
                       О томъ, что онъ скончался?..
   Королева Елисавета.--                               Небеса
                       Всевидящія! гдѣ же нашъ покой?!..
   Бокингэмъ.-- Лордъ Дорзетъ, неужель я такъ же блѣденъ,
                       Какъ всѣ здѣсь?
   Дорзетъ.--                               Да, милордъ, здѣсь нѣтъ лица,
                       Съ котораго-бъ румянецъ не сбѣжалъ!..
   Король Эдуардъ.-- Какъ? умеръ Кларенсъ? Но вѣдь повелѣнье
                       Мое я отмѣнилъ!..
   Глостеръ.--                               Бѣдняга умеръ
                       По первому приказу короля, --
                       Его къ нему съ Меркуріемъ крылатымъ
                       Послали... Со вторымъ же, вѣроятно,
                       Какой-нибудь калѣка потащился, --
                       Отсталъ немножко, и попалъ какъ разъ
                       На погребеніе!.. Дай Богъ, чтобъ люди,--
                       Настолько благородные и къ вамъ
                       По крови близкіе, -- не по кровавой
                       Душѣ, -- дай Богъ, чтобъ эти люди худшей
                       Не заслужили участи, чѣмъ Кларенсъ...
                       И чтобъ напрасно не касалось ихъ
                       Нѣмое подозрѣнье!.. (Входитъ Стэнли).
   Стэнли.--                                         Государь,
                       Молю тебя и милости за службу
                       Мою!
   Король Эдуардъ.-- Молчи, прошу тебя: душа
                       Моя полна мученій!
   Стэнли.--                                         Я не встану,
                       Пока меня не захотите вы
                       Услышать.
   Король Эдуардъ.--           Говори-жъ скорѣе, въ чемъ
                       Твое прошенье?
   Стэнли.--                               Государь, молю
                       Тебя -- простить, избавить моего
                       Слугу отъ казни: онъ убилъ сегодня
                       За дерзость джентльмена одного
                       Изъ сильной свиты герцога Норфолька.
   Король Эдуардъ.-- Языкь мой осудилъ на гибель брага
                       И рядомъ съ нимъ помилуетъ раба?
                       Мой братъ убійцей не былъ, мысль его
                       Одна виновна, -- и мой братъ казнень!
                       Просили-ль за него меня? Склоняли-ль
                       Колѣни предо мной, съ мольбой за жизнь
                       Несчастнаго, когда я бѣсновался?
                       Кто говорилъ о братской мнѣ любви?
                       Кто мнѣ припомнилъ, что бѣднякъ отрекся
                       Отъ Варвика и сталъ въ мои ряды?..
                       Кто мнѣ напомнилъ, какъ при Тьюксбери,
                       Когда Оксфордъ низвергъ меня на землю, --
                       Онъ спасъ меня, воскликнувъ: "вѣрный брать,
                       Живи и царствуй!.." Кто напомнилъ мнѣ
                       О томъ, какъ онъ, -- когда, до смерти мы
                       Иззябшіе. лежали средь пустыни, --
                       Меня своей одеждою окуталъ
                       И самъ, нагой, на холодѣ дрожалъ?..
                       Скотская месть изъ памяти моей
                       Безчувственно изгладила все это.
                       И ни одинъ изъ васъ мнѣ не напомнилъ
                       О томъ! -- Вашъ конюхъ, вашъ послѣдній рабъ --
                       Свершилъ убійство гнусное, -- святое
                       Подобье Бога погубилъ, -- и вы
                       У ногъ моихъ взываете: "прощенье,
                       Прощенье, государь!.." И я обязанъ,
                       Кривя душой, исполнить вашу просьбу!
                       За брата-жъ моего никто и слова
                       Не вымолвилъ, ни я, неблагодарный,
                       Ни вы спасти не вздумали его...
                       Надменнѣйшимъ изъ васъ -- при бѣдной жизни
                       Онъ помогалъ, -- и что же? кто за жизнь
                       Его теперь просилъ?.. О, Боже правый,
                       Ты отомстишь за это имъ и мнѣ,
                       Друзьямъ моимъ и ихъ друзьямъ коварнымъ!
                       Пойдемте, Гэстингсъ, помогите мнѣ
                       Дойти въ мой кабинетъ. О, бѣдный, бѣдный,
                       Несчастный Кларенсъ!.. (Уходятъ: Король, Королева,
                       Гэстингсъ, Риверсъ, Дорзетъ и Грей).
   Глостеръ.--                                         Вотъ вамъ и плоды
                       Поспѣшности! -- Замѣтили-ль вы, лордъ,
                       Какъ поблѣднѣли вдругъ, при громкой вѣсти
                       О смерти Кларенса, родные нашей
                       Великой королевы?.. День и ночь
                       Они ожесточали короля!--
                       Но Богъ накажетъ ихъ!.. Пойдемте,. лорды,
                       Утѣшимъ Эдуарда
   Бокингэмъ.--                                         Свѣтлый лордъ,
                       Вы правы;-- мы за вами всѣ идемъ! (Уходятъ).
  

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Лондонъ. (Входятъ: герцогиня Іоркъ съ сыномъ и дочерью Кларенса).

  
   Сынъ.-- Скажите, бабушка, уже-ль скончался
                       Нашъ папенька?
   Герцогиня.--                               О! нѣтъ, дитя мое...
   Дочь.-- Зачѣмъ же такъ вы плачете и бьете
                       Такъ часто въ грудь себя, взывая: "Кларенсъ!
                       Несчастный сынъ мой!"
   Сынъ.--                                         Отчего всегда
                       Вы годовой качаете, едва
                       На насъ глядите вы, и сиротами,
                       Изгнанниками насъ зовете, -- если
                       Отецъ нашъ живъ?
   Герцогиня.--                                         Вы спутали совсѣмъ
                       Меня! Повѣрьте, немощь короля
                       Заставила меня рыдать; опасность
                       Одна разстаться съ нимъ меня печалитъ.
                       А не кончина вашего отца...
                       Напрасна скорбь о томъ, что безъ возврата
                       Утрачено...
   Сынъ.--                     Итакъ, -- онъ, значитъ, умеръ?!
                       Король, мой дядя, виноватъ во всемъ, --
                       И Богъ его накажетъ, -- и молить
                       Его о томъ я буду день и ночь!
   Дочь.-- И я.
   Герцогиня.--           Постойте, дѣти, перестаньте!
                       Король васъ любитъ, вы еще покуда
                       Такъ кротки и невинны, что рѣшитъ,
                       Кто былъ убійцей вашего отца,
                       Вамъ не подъ-силу.
   Сынъ.--                                         Бабушка, убійцу
                       Я отыщу! Мнѣ добрый дядя Глостеръ
                       Сказалъ, что королева королю
                       Совѣтовала папеньку въ темницу
                       Забросить; и когда мнѣ говорилъ
                       Объ этомъ дяденька, онъ такъ рыдалъ,
                       Молился обо мнѣ и цѣловалъ
                       Мои глаза, и жалобно просилъ
                       Меня -- надѣяться, какъ на отца
                       Второго, на него!.. и увѣрялъ,
                       Что онъ меня, какъ сына своего,
                       Какъ первенца, любить и нѣжить будетъ!
   Герцогиня.-- И хитрость можетъ принимать такую
                       Волшебную наружность, прикрывать
                       Свое коварство добродушной маской!?
                       Онъ кровь моя, мой сынъ, -- ж мой позоръ!..
                       Но эту злобу онъ не изъ моей
                       Несчастной груди высосалъ.
   Сынъ.--                                                   Такъ дядя,
                       По-вашему, лжетъ, бабушка?
   Герцогиня.--                                                   Да, сынъ мой!
                       Сынъ.-- Не можетъ быть!.. Но, слушай! что за шумъ?

(Выходитъ королева Елисавета, внѣ себя отъ отчаянья. За нею слѣдуютъ Риверсъ и Дорзетъ).

   Королева Елисавета.-- О! кто теперь осмѣлится сказать,
                       Чтобъ не рыдала я, чтобъ не стонала,
                       Чтобъ участи своей не проклинала?..
                       Да, я сольюсь съ отчаяньемъ своимъ,
                       Сама себѣ врагомъ теперь я буду!
   Герцогиня.-- На что, скажи, идетъ вся эта сцена?
   Королева Елисавета.-- На цѣлый актъ трагическаго горя: !--
                       Мой лордъ, твой сынъ, король нашъ Эдуардъ
                       Скончался!-- Для чего же вѣтви живы,
                       Когда нѣтъ корня болѣ? Почему
                       Не вянутъ листья жалкіе. безъ соку?
                       Хотите жить, -- рыдайте! Умереть
                       Хотите,-- поскорѣе умирайте!
                       Чтобъ быстрокрылыя, земныя души
                       Могли съ душой монарха снова слиться
                       И, какъ ея покорные рабы, --
                       Въ другое царство, въ царство вѣчной ночи --
                       За нимъ путемъ воздушнымъ полетѣли!..
   Герцогиня.-- Ахъ, и моя есть доля въ вашей скорби!
                       Она равна моимъ былымъ правамъ
                       На мужа вашего, моя сестра!
                       Оплакавъ смерть любимаго супруга,
                       Я созерцаніемъ его подобіи І
                       Жила. И вотъ, два зеркала его
                       Вѣнчанныхъ образовъ -- ехидной смертью
                       Разбиты въ дребезги... Въ утѣху мнѣ
                       Теперь осталося одно -- кривое,
                       И нѣтъ покоя мнѣ, затѣмъ, что въ немъ я
                       И день, и ночь позоръ свой созерцаю...
                       Вы, слабая вдова, но вмѣстѣ вы --
                       И мать: вамъ утѣшенье -- ваши дѣти.
                       А смерть, сгубивъ супруга моего,
                       Изъ рукъ моихъ и костыли мои
                       Исторгла: Кларенса и Эдуарда!
                       О, ваша скорбь -- лишь половина скорби
                       Моей, и вашъ безумно-громкій плачъ
                       Я заглушу стенаньями моими!..
   Сынъ.-- Ты, тетенька, не плакала о смерти
                       Бѣдняжки папеньки, и мы теперь
                       Тебѣ слезою нашей не поможемъ!
   Дочь.-- О сиротствѣ ты нашемъ не жалѣла,
                       И мы вдовства и горя твоего
                       Жалѣть не станемъ!..
   Королева Елисавета.--                               Не въ рыданьяхъ помощь
                       Нужна мнѣ нынѣ. Я не такъ бесплодна,
                       Чтобъ не могла въ избыткѣ ихъ родить...
                       Всѣ рѣки мнѣ въ глаза воды нашлютъ,
                       И я, живя подъ мѣсяцемъ дождливымъ,
                       Могу весь міръ залить потокомъ слезъ,
                       Слезъ о моемъ безцѣнномъ Эдуардѣ,
                       О мужѣ бѣдномъ!
   Дѣти.--                               Объ отцѣ несчастномъ,
                       О Кларенсѣ, о нашемъ утѣшеньи.
   Герцогиня. -- О нихъ обоихъ! Эдуардъ и Кларенсъ
                       Мнѣ оба дѣти!
   Королева Елисавета.--           Кто безъ Эдуарда
                       Мнѣ помогалъ? и я его лишилась!
   Дѣти.-- Кто, кромѣ Кларенса, намъ помогалъ?
                       И мы его лишились!
   Герцогиня.--                                         Кто безъ нихъ
                       Мнѣ былъ опорой? И я ихъ лишилась!
   Королева Елисавета.-- Вдова была-ль когда несчастна такъ?
   Дѣти.-- Вѣкъ сироты такъ много не теряли!
   Герцогиня.-- И никогда ужаснѣйшаго горя
                       Не знала мать. -- Я мать всѣхъ этихъ скорбей.
                       Ихъ горе частное, моя-жъ судьба --
                       Всѣхъ ихъ касается! -- Она о мужѣ
                       Рыдаетъ, я о немъ же убиваюсь.
                       О Кларенсѣ я плачу, но она
                       О немъ уже не плачетъ. Эти дѣти
                       О Кларенсѣ рыдаютъ, -- и я съ ними;
                       Объ Эдуардѣ плачу я, -- они
                       Молчатъ!.. Такъ выплачьте же ваши слезы
                       О мнѣ, несчастной, троекратнымъ горемъ.
                       Я выкормила вашу грусть и снова
                       Вскормлю ее рыданіемъ моимъ!
   Дорзетъ.-- Утѣшьтесь, матушка, Господь не терпитъ
                       Роптанія на промыселъ небесный;
                       И въ мірѣ жизни ропотный возвратъ
                       Займа тому, кто насъ радушно имъ
                       Ссудилъ, -- неблагодарностью зовется...
                       Тѣмъ болѣе неблагодаренъ ропотъ
                       На Господа за то, что онъ назадъ
                       Потребовалъ Свой царственный заемъ,
                       Которымъ насъ ссудилъ Онъ такъ охотно.
   Риверсъ.-- Опомнитесь, милэди! вы такъ нѣжно
                       Заботитесь о принцѣ, вашемъ сынѣ.
                       Скорѣй за нимъ пошлите, -- и его
                       Немедля коронуйте. Въ немъ вся ваша
                       Награда. -- Схороните-жъ эту скорбь
                       Въ гробѣ Эдуарда мертваго, и радость
                       Свою на тронъ живого возводите!..

(Входятъ: Глостеръ, Бокингэмъ, Стэнли, Гэстингсъ, Ратклифъ и другіе).

   Глостеръ.-- Сестра, утѣшься; всѣ мы здѣсь имѣемъ
                       Причину плакать -- о затменьи нашей
                       Звѣзды. Но не помогъ еще никто
                       Рыданьемъ скорби нашей... Ахъ! простите!
                       Васъ, матушка, я не замѣтилъ здѣсь...
                       Смиренно, на колѣняхъ васъ молю я
                       О вашемъ праведномъ благословеньи...
   Герцогиня.-- Господь тебя да осѣнитъ и въ грудь
                       Твою да поселитъ -- любовь, покорность,
                       Смиренье кроткое и вѣрность долгу!
   Глостеръ.-- И да пошлетъ мнѣ смерть въ преклонныхъ лѣтахъ,
                       Аминь! (Въ сторону). Таковъ конецъ благословеній
                       Всѣхъ матерей, а между тѣмъ ея
                       Высочество объ этомъ и забыла!..
   Бокингэмъ.-- Печальные и горестные принцы,
                       Печальные и горестные пэры,--
                       Одно несчастье убиваетъ насъ,
                       Утѣшимъ же взаимною любовью
                       Другъ друга. Нашу жатву смерть
                       Монарха уничтожила, но въ сынѣ
                       Его другая жатва созрѣваетъ...
                       Чувствительный и острый переломъ
                       Враждующихъ сердецъ, еще недавно
                       Соединенный, связанный и плотью
                       Покрывшійся, теперь мы всѣ должны
                       Щадить, беречь и зарощать незримо!..
                       По-моему, сейчасъ, безъ замедленья
                       Должны мы молодого короля
                       Изъ Людлова въ его столичный Лондонъ
                       Перевезти, со свитой небольшой,
                       И здѣсь его короновать на царство...
   Риверсъ.-- Зачѣмъ же съ небольшою только свитой,
                       Лордъ Бокингэмъ?
   Бокингэмъ.--                               Затѣмъ, милордъ, чтобъ шумомъ
                       Процессіи не растравить вражды,
                       Недавно такъ залѣченной; а это
                       Опаснѣй тѣмъ, что зелены еще
                       И не устроены законы наши.
                       Что каждый конь вожжами правитъ здѣсъ
                       Бѣжитъ туда, куда ему угодно...
                       Я думаю, что устранить должны мы
                       Со зломъ и самую возможность зла!
   Глостеръ.-- Но вѣдь король насъ примирилъ!.. Не знаю,
                       Какъ вы, -- а я мирился отъ души --
                       И навсегда...
   Риверсъ.--                     Какъ я, -- какъ всѣ, надѣюсь!
                       Но все-таки союзъ нашъ очень юнъ,
                       И подвергать его -- хотя-бъ возможной
                       Опасности разрыва -- не должно...
                       А при большомъ конвоѣ онъ возможенъ!
                       Поэтому, согласно съ благороднымъ
                       Милордомъ Бокингэмомъ, предложить
                       И я осмѣлюсь вамъ, -- послать немногихъ
                       За принцемъ...
   Гэстингсъ.--                               Это и мое рѣшенье!
   Глостеръ.-- И я согласенъ, если вы согласны.
                       Пойдемте же, назначимъ -- кто изъ насъ
                       За королемъ поѣхать долженъ въ Людловъ?
                       Милэди, -- королева, -- я надѣюсь,
                       Вы не откажетесь въ подобномъ важномъ
                       Рѣшеніи свое намъ мнѣнье дать.

(Всѣ уходятъ, кромѣ Бокингэма и Глостера).

   Бокингэмъ.-- Лордъ... Кто-бъ теперь за принцемъ ни поѣхалъ.
                       Молю васъ, не сидите дома; я
                       Дорогою отъ принца удалю
                       Надменныхъ родственниковъ королевы!
   Глостеръ.-- Мое второе Я, престолъ моихъ
                       Совѣтовъ, мой судья и мой оракулъ!
                       Любезный братъ, я, какъ дитя, пойду
                       Подъ вашимъ руководствомъ къ цѣли! Да,
                       Мы не останемся здѣсь!.. Въ Людловъ, въ Людловъ!

(Уходятъ).

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Тамъ же. Улица. Два гражданина встрѣчаются.

   Первый гражданинъ.-- Здорово, другъ сосѣдъ! Куда спѣшишь такъ?
   Второй гражданинъ.-- А право, я и самъ не знаю... Слышалъ
                       Ты новость?
   Первый гражданинъ.--                     О кончинѣ короля?..
                       Да, слышалъ.
   Второй гражданинъ.-- Богоматерью клянусь,
                       Плохая новость! -- Радостныя вѣсти
                       И безъ того до насъ доходятъ рѣдко...
                       О-охъ! Боюсь, какъ разъ теперь вверхъ дномъ
                       Пойдетъ нашъ свѣтъ. (Входитъ третій гражданинъ).
   Третій гражданинъ.--                     Богъ въ помощь вамъ, сосѣди!
   Первый гражданинъ.-- Спасибо! Добраго вамъ утра, сэръ!
   Третій гражданинъ.-- Что, подтвердилась новость о кончинѣ
                       Внезапной Эдуарда?
   Второй гражданинъ.--                     Нѣтъ сомнѣнья
                       Ужъ болѣе! Господь, спаси насъ бѣдныхъ!
   Третій гражданинъ.-- Да, сэры, быть великимъ смутамъ!
   Первый гражданинъ.-- Какъ такъ? -- Вѣдь Божьей милостью на тронъ
                       Сынъ короля взойдетъ!..
   Третій гражданинъ.--                     Несчастье царству,
                       Въ которомъ правитъ слабое дитя!
   Второй гражданинъ.-- На нашего надѣяться мы можемъ!
                       Въ немъ цвѣтъ престола нашего!.. Пока
                       Онъ малъ, -- въ рукахъ достойнаго совѣта
                       Бразды правленья будутъ, -- а когда
                       Онъ подростетъ и наберется силой, --
                       Самъ онъ возьметъ свой скипетръ золотой
                       И управлять на славу нами станетъ!!..
   Первый гражданинъ.-- Да, тронъ въ такомъ же положеньи былъ,
                       Когда короною, въ Парижѣ, Генрихъ
                       Шестой вѣнчался на родное царство...
                       Онъ девяти былъ мѣсяцевъ тогда.
   Третій гражданинъ.-- Въ такомъ же положеньи? Нѣтъ, друзья,--
                       Господь свидѣтель, -- наше царство было
                       Тогда богато славными мужами,
                       Совѣтниками королей, -- и дяди
                       Могучіе вкругъ юнаго орла
                       Могучею фалангою стояли! --
   Первый гражданинъ.-- Что-жъ, и у этого довольно дядей
                       По матери и по отцу его...
   Третій гражданинъ.-- Ужъ лучше, если-бъ по отцѣ всѣ были,
                       Иль не было ни одного по немъ.
                       Соперничествомъ въ томъ, кому быть ближе
                       Изъ всѣхъ ихъ къ королю, они и насъ
                       Задѣнутъ, если не спасетъ насъ Богъ.
                       О, герцогъ Глостеръ полонъ страшныхъ козней;
                       А сыновья и братья королевы
                       Высокомѣрны и горды; да, если бъ
                       Имъ не владѣть, а быть самимъ подъ властью --
                       Нашъ бѣдный и больной и слабый край
                       Увидѣлъ бы опять свое блаженство.
   Первый гражданинъ.-- Ну, перестаньте, вамъ все въ чёрномъ видѣ
                       Является: все будетъ хорошо!--
   Третій гражданинъ.-- Когда ползутъ на небо тучи, -- умный
                       Скорѣе надѣваетъ плащъ. Зима
                       Близка, когда большіе листья падать
                       Начнутъ; а закатилось солнце, -- всякій
                       Ждетъ сумрака... Безвременныя бури
                       Дороговизну предвѣщаютъ... Впрочемъ,
                       Все будетъ хорошо, -- но ужъ тогда
                       Господь къ намъ милостивъ гораздо болѣ,
                       Чѣмъ стоимъ мы и чѣмъ я ожидаю.
   Второй гражданинъ.-- Да точно, -- всѣ умы полны боязни;
                       И съ кѣмъ бы вы ни стали разсуждать,
                       Его лицо ужъ покрываетъ грусть,
                       И весь онъ дышитъ чернымъ опасеньемъ.
   Третій гражданинъ.-- Предъ смутами всегда бываетъ такъ!
                       Божественнымъ инстинктомъ человѣкъ
                       Разгадываетъ близкую опасность...
                       Такъ волны моря, передъ лютой бурей.
                       Какъ оживленныя, встаютъ надъ бездной --
                       Безъ вѣтра, сами... Но все это Богу
                       Оставимъ, граждане! -- Куда вы?
   Второй гражданинъ.--                                         Насъ
                       Къ судьѣ обоихъ звали.
   Третій гражданинъ.--                               И меня.
                       Въ дорогу-жъ, добрые друзья, въ дорогу. (Уходятъ).
  

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

Тамъ же. Комната во дворцѣ. Входятъ: Архіепископъ Іоркскій, малолѣтній герцогъ Іоркскій, королева Елисавета и герцогиня Іоркская.

  
   Архіепископъ.-- Прошедшей ночью, -- слышалъ я, -- они
                       Въ Стратфордѣ были, въ Норсгэмптонѣ нынѣ
                       Имъ ночевать, а завтра на зарѣ, --
                       Иль ужъ навѣрно послѣзавтра, -- здѣсь,
                       Межъ нами быть имъ.
   Герцогиня.--                                         Ото всей души
                       Мнѣ видѣть принца хочется. Съ тѣхъ поръ, какъ
                       Я видѣла его въ послѣдній разъ.
                       За это время онъ, конечно, выросъ.
   Королева Елисавета.--                                         Нѣтъ,
                       Мой Іоркъ его замьтно переросъ,
                       Какъ говорили мнѣ!
   Іоркъ.--                                         А я совсѣмъ бы
                       Не пожелалъ такой завидной доли...
   Герцогиня.-- Какъ такъ, мой милый? Ростъ всегда хорошъ...
   Іоркъ.-- Да вотъ какъ, бабушка: однажды ночью,
                       За ужиномъ, мой дядя Риверсъ мнѣ
                       Сказалъ, что я переростаю брата,
                       А дядя Глостеръ и замѣтилъ намъ:
                       "Хорошая трава невысока,
                       Дурная-жъ тянется всегда высоко".--
                       Съ тѣхъ поръ и не желаю я рости...
                       Роскошный цвѣтъ растетъ едва замѣтно.
                       А скоро вырастаютъ лишь дурные,
                       Да хворые и слабые цвѣты!..
   Герцогиня.-- Однакожъ, эта поговорка вовсе
                       На томъ, кто высказалъ ее тебѣ,
                       Не оправдалася: онъ въ дѣтствѣ былъ
                       Такъ малъ и росъ такъ медленно, такъ туго.
                       Что, будь права пословица его,
                       Онъ былъ бы украшеніемъ людей...
   Архіепископъ.-- Онъ. герцогиня, добръ и безъ того!
   Герцогиня.-- Быть-можетъ, -- но, какъ мать, я васъ прошу
                       На этотъ разъ позволить мнѣ немножко
                       Поусомниться...
   Іоркъ.--                               Да! и если-бъ я
                       Тогда подумалъ хоть немного, -- дядѣ
                       Сказалъ получше бы о бѣдномъ ростѣ
                       Его, чѣмъ о моемъ сказалъ онъ.
   Герцогиня.--                                                                       Что жъ,
                       Мой милый Іоркъ, сказалъ бы ты ему?
   Іоркъ.-- Всѣ говорятъ, что дядя росъ такъ скоро,
                       Что ровно черезъ два часа съ рожденья
                       Легко могъ корки грызть, -- а у меня
                       Мой первый зубъ явился черезъ два
                       Лишь года!.. Бабушка, вѣдь это будетъ
                       Повеселѣй и поострѣй!
   Герцогиня.--                                         Скажи,
                       Мой свѣтлый Іоркъ, кто разсказалъ тебѣ
                       Объ этомъ?
   Іоркъ.--                     Я не помню. -- Да! его
                       Кормилица...
   Герцогиня.--                                         Кормилица? Возможно-ль!
                       Она скончалась прежде твоего
                       Рожденья.
   Іоркъ.--                     Ну, такъ значитъ не она,
                       И я не знаю, кто мнѣ разсказалъ.
   Королева Елисавета.-- Болтунъ, пошелъ!! Ты что-то слишкомъ дерзокъ!
   Архіепископъ.-- Монархиня, простите, -- онъ ребенокъ...
   Королева Елисавета.-- Милордъ, ушей не лишены и стѣны!

(Входитъ гонецъ).

   Архіепископъ.-- Вотъ и гонецъ: что новаго?
   Гонецъ.--                                                   Милордъ,
                       Такія новости, что тяжело
                       И говорить.
   Королева Елисавета.--                     Что принцъ!?..
   Гонецъ.--                                                                       Здоровъ и веселъ,
                       Монархиня...
   Герцогиня.--                               Такъ говори-жъ, въ чемъ дѣло?
   Гонецъ.-- Лордъ Риверсъ и лордъ Грей, а съ ними сэръ
                       Томасъ Вогэнъ, подъ сильной стражей въ Помфретъ
                       Отправлены.
   Герцогиня.--                               Кто-жъ ихъ арестовалъ?
   Гонецъ.-- Лордъ Бокингэмъ и сильный герцогъ Глостеръ.
   Королева Елисавета.-- За что?
   Гонецъ.--                               Я разсказалъ вамъ все, что знаю,
                       Но какъ и по какой причинѣ ихъ
                       Арестовали, королева, это --
                       Мнѣ не повѣдано.
   Королева Елисавета.-- О! горе, горе...
                       Я вижу гибель всей моей семьи.
                       Бездушный тигръ поймалъ бѣдняжку лань.
                       Неистовое самовластье вздулосъ
                       Надъ беззащитнымъ англійскимъ престоломъ:
                       Здорово-жъ, злобное опустошенъе,
                       Кровь и убійства! Вижу, вижу васъ...
                       Какъ на живой картинѣ -- предо мной
                       Конецъ всего -- непризванный выходитъ!
   Герцогиня.-- Проклятое и гибельное время
                       Междоусобій, -- сколько черныхъ дней
                       Надъ головой моею разразилось!
                       Мой мужъ погибъ, сражаясь за вѣнецъ;
                       Мои сыны -- то шумно возвышались,
                       То падали, -- и я то наслаждалась
                       При ихъ побѣдахъ, то надъ горемъ ихъ
                       Терзалася... И вотъ, вполнѣ побѣда
                       Вѣнчала ихъ, враги ихъ разбѣжались...
                       Что-жъ вышло? -- Бой открылся между ними,
                       Межъ побѣдителями; братъ на брата
                       И кровь на кровъ возстали!.. О! безумство
                       Неистовое, брось свою хандру
                       Проклятую, -- иль умертви меня,
                       Чтобъ не видать мнѣ смерти близкихъ мнѣ!
   Королева Елисавета.-- Пойдемъ! пойдемъ! мои сынъ!.. Скорѣе въ церковь
                       Укроемся!.. Прощайте, герцогиня.
   Герцогиня.-- Постойте! и меня съ собой возьмите.
   Королева Елисавета.-- Вамъ незачѣмъ! Вы можете остаться...
   Архіепископъ.-- Да. королева, поспѣшите! -- Всѣ
                       Свои сокровища, все достоянье
                       Свое берите также за собой...
                       А я передаю вамъ отъ себя
                       Печать, мнѣ ввѣренную... И дай Богъ
                       Мнѣ счастія такого же, какъ вамъ
                       Я отъ души желаю! Въ путь, идемте...
                       Я проведу васъ въ храмъ! Идемте съ Богомъ!

                    (Всѣ уходятъ).

  
  

ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Лондонъ. Улица. Звучатъ трубы. (Входятъ: Принцъ Валлійскій, Глостеръ, Бокингэмъ, Борчеръ и другіе).

   Бокингэмъ.-- Привѣтствую васъ, принцъ, въ палатѣ вашей,
                       Въ великомъ Лондонѣ.
   Глостеръ.--                                         Племянникъ милый,
                       Властитель думъ моихъ, привѣтъ душевный
                       Вамъ отъ меня! Не отъ дороги-ль трудной
                       Вы такъ печальны?
   Принцъ.--                               Нѣтъ, не отъ дороги,
                       Любезный дядя, -- отъ досадныхъ смутъ,
                       Которыя нашъ путь такимъ несчастнымъ
                       И непріятнымъ сдѣлали: я ждалъ,
                       Что здѣсь меня еще другіе дяди
                       Привѣтствовать сойдутся.
   Глостеръ.--                                         Свѣтлый принцъ,
                       Безгрѣшная правдивость вашихъ лѣтъ
                       Мѣшаетъ вамъ проникнуть въ козни міра!
                       Понятна вамъ одна лишь внѣшность наша,
                       Которая, -- свидѣтель Богъ, -- почти
                       Всегда противорѣчитъ нашимъ мыслямъ.
                       Опасны были вамъ всегда тѣ дяди,
                       Которыхъ здѣсь вы не нашли... Вамъ сладки
                       Казались рѣчи ихъ, но ядъ сердецъ
                       Своихъ они отъ васъ лукаво скрыли!
                       Да сохранитъ васъ Богъ отъ этихъ дядей
                       И ото всѣхъ друзей коварныхъ!..
   Принцъ.--                                                   Богъ
                       Да сохранитъ меня отъ ложной дружбы.
                       Но ложны-ль были дяди, я не знаю...
   Глостеръ.-- Милордъ, мэръ Лондона спѣшитъ сюда
                       Поздравить васъ съ избраніемь...

(Входитъ лордъ-мэръ со свитой).

   Мэръ.--                                                   Всевышній
                       Да ниспошлетъ вамъ счастье и здоровье,
                       Нашъ молодой монархъ!
   Принцъ.--                                         Благодарю
                       Васъ, добрый лордъ; благодарю и васъ всѣхъ!

(Мэръ удаляется со свитой).

                       Я полагалъ. что матушка и братъ,
                       Принцъ Іоркъ, меня еще въ дорогѣ встрѣтятъ;
                       Но -- какъ же медлитъ этотъ скучный Гэстингсъ!
                       Какъ не узнать, пріѣдутъ ли они?

(Входитъ Гэстингсъ).

                       Бэкингэмъ.-- Да вотъ и Гэстингсъ! какъ усталъ, и весь
                       Въ поту!
   Принцъ.--                     Здорово, лордъ! Что-жъ, скоро будутъ
                       Сюда мой братъ и мать моя?
   Гэстингсъ.--                                                    Богъ вѣсть,
                       Что за причина, только братъ вашъ Іоркъ
                       И королева удалились въ храмъ.
                       Принцъ думалъ къ вамъ со мною вмѣстѣ ѣхать.--
                       Но королева силой удержала
                       Его...
   Бокингэмъ.--                     Какой безумный и упрямый
                       Капризъ! -- Лордъ Борчеръ, не угодно-ль вамъ
                       Представить убѣжденья королевѣ,
                       Чтобы она сейчасъ же принца Іорка
                       Сюда, къ его властительному брату,
                       Отправила! -- Когда-жъ она, лордъ Гэстингсъ,
                       Не согласится, вы пойдете съ нимъ,
                       И силой изъ ея ревнивыхъ рукъ
                       Возьмите герцога!..
   Борчеръ.--                                         Лордъ Бокингэмъ,
                       Пусть только не измѣнитъ мнѣ языкъ, --
                       Я вымолю у матери вамъ принца,
                       И вы увидите его; но если-жъ
                       Она не тронется моей мольбой,--
                       Избави Богъ меня нарушить святость
                       Ея убѣжища! За царство міра
                       Не соглашусь дѣлить я этотъ грѣхъ!
   Бокингэмъ.-- Вы мелочны, милордъ, и суевѣрны;
                       Вамъ самый безтолковый подтвердитъ,
                       Что, принца захвативъ, не прегрѣшите;
                       Убѣжище даютъ тому охотно,
                       Кто борется за сохраненье жизни.
                       Принцъ ни о чемъ не плачетъ, не вздыхаетъ,
                       А потому не ищетъ онъ н скрыться.
                       Вы, взявъ его, не оскорбите тѣмъ
                       Ни привилегій, ни уставовъ храма.
                       Я слышалъ часто о правахъ людей,
                       Но никогда о хартіяхъ дѣтей!
   Борчеръ.-- Милордъ, меня вполнѣ вы убѣдили,
                       Идемъ. Лордъ Гэстингсъ, вы со мной?
   Гэстингсъ.--                                                                                 Идемте.
   Принцъ.-- Идите, лорды добрые, спѣшите.

(Кардиналъ и Гэстингсъ уходятъ).

                       Скажите, дядя Глостеръ, -- если братъ мой
                       Пріѣдетъ, гдѣ мы съ нимъ должны пристать
                       До коронаціи?
   Глостеръ.--                               Повсюду, лордъ,
                       Гдѣ вашему величеству угодно
                       Лишь будетъ. -- Впрочемъ, я бы далъ совѣтъ вамъ --
                       Хоть на день или на два завернуть
                       Въ спокойный Тоуэръ; послѣ же, пожалуй, --
                       Гдѣ вы найдете болѣе пріятнымъ
                       И болѣе полезнымъ для здоровья.
   Принцъ.-- Противенъ мнѣ вашъ Тоуэръ; хуже всѣхъ
                       Другихъ мнѣ мѣстъ онъ. -- Справедливо-ль, впрочемъ,
                       Что выстроилъ его Великій Цезарь?
   Глостеръ.-- Онъ, государь, лишь началъ строить Тоуэръ:
                       Доканчивало дальнее потомство.
   Принцъ.-- И это все по лѣтописямъ видно,
                       Или преданія изъ вѣка въ вѣкъ
                       Перенесли такую вѣсть?
   Бокингэмъ.--                                         Милордъ,
                       Лишь по преданьямъ.
   Принцъ.--                                         Но, положимъ, дядя.
                       Что это бы и не было въ столбцы
                       Пергамента записано, -- не правда-ль,
                       Что истина должна изъ вѣка въ вѣкъ.
                       Изъ устъ въ уста идти и безъ того, --
                       Идти до дня послѣдняго суда?..
   Глостеръ (въ сторону).-- Разумникъ скороспѣлый, говорятъ,
                       Недолговѣченъ, впрочемъ!..
   Принцъ.--                                                             Что вы, дядя,
                       Сказали?..
   Глостеръ.--                     Лордъ, я говорю, что слава
                       И безъ скрижалей долговѣчна. (Въ сторону). Вотъ --
                       И я, какъ Зло въ старинныхъ представленьяхъ.
                       Плету двусмысленныя остроты.
   Принцъ.-- Великій человѣкъ былъ Цезарь! То,
                       Что доблести его уму внушали,
                       Умъ завѣщалъ потомству въ письменахъ,
                       И доблести его въ безсмертной жизни
                       Явились.. Смерть его не побѣдила...
                       И умеръ онъ, -- но духъ его живетъ! --
                       Лордъ Бокингэмъ, я что-то вамъ сказать
                       Хочу.
   Бокингэмъ.--           Что скажешь, принцъ?
   Принцъ.--                                         А вотъ что: если
                       Я доживу до той поры, что мужемъ
                       Ужъ назовусь, я возвращу отчизнѣ
                       Завоеванья нашихъ королей --
                       Во Франціи... Иль на войнѣ солдатомъ
                       Паду, какъ жилъ на тронѣ королемъ!
   Глостеръ (въ сторону). -- Несвоевременный приходъ весны,
                       Жаровъ и жизни -- убавляетъ лѣто...

                    (Входятъ: Іоркъ, Гэстингсъ и Кардиналъ).

   Бокингэмъ.-- А вотъ, какъ разъ и герцогъ Іоркъ!
   Принцъ.--                                                   Привѣтъ вамъ,
                       Любезный братъ нашъ, Ричардъ Іоркскій! Какъ
                       Вы поживаете?
   Іоркъ.--                               Благодарю,
                       Мой августѣйшій повелитель! -- Такъ ли
                       Теперь я долженъ называть тебя?
                       Принцъ (горестно).-- Да, братъ, и къ твоему, и къ моему
                       Несчастью! -- Такъ еще недавно умеръ
                       Тотъ, кто бы могъ еще носить такое
                       Святое имя! Это имя много
                       Утратило величья своего
                       Со смерти короля!
   Глостеръ.--                               Какъ поживаетъ
                       Племянникъ нашъ, достойный герцогъ Іоркъ?
   Іоркъ.-- Благодарю, любезный дядя. Да!!
                       Милордъ, -- вы какъ-то говорили мнѣ,
                       Что быстро выростаетъ лишь дурная
                       Трава: смотрите же, какъ переросъ
                       Меня свѣтлѣйшій принцъ, мой братъ...
   Глостеръ.--                                                             Да, лордъ.
                       И въ самомъ дѣлѣ!
   Принцъ.--                               Значитъ, братъ твой -- зелье
                       Плохое?
   Глостеръ.--                     Нѣтъ, кузенъ мой, не скажу.
   Іоркъ.-- Такъ вы насъ любите любовью разной?
   Глостеръ.-- Онъ мнѣ король, я подданный ему;
                       А вы -- родной намъ близкій.
   Іоркъ.--                                                   Такъ прошу васъ,
                       Любезный дядя, дать мнѣ свой кинжалъ.
   Глостеръ.-- Кинжалъ мой? Отъ души, племянникъ милый
   Принцъ.-- Ты, братецъ, просишь, точно нищій.
   Іоркъ.--                                                             Да,--
                       Прошу у дяди, онъ мнѣ не откажетъ.
                       Притомъ -- не жаль отдать такой бездѣлки
                       Кому угодно.
   Глостеръ.--                     Дорогому принцу
                       Я никогда-бъ не отказалъ и въ большемъ...
   Іоркъ.-- И въ большемъ? Значитъ, вы мнѣ подарите
                       И мечъ еще?
   Глостеръ.--                     Да, дорогой племянникъ,
                       Когда-бъ онъ былъ поменьше.
   Іоркъ.--                                                   О! я вижу
                       Теперь, вы щедры лишь на небольшіе
                       Подарки: попроси же васъ бѣднякъ
                       0 чемъ-нибудь побольше, вы ему
                       Сейчасъ откажете.
   Глостеръ.--                               Мой мечъ тяжелъ
                       Вамъ будетъ.
   Іоркъ.--                     Ничего, я слажу съ нимъ,
                       Будь онъ еще тяжелѣ.
   Глостеръ.--                                         Какъ? Малютка
                       Милордъ мое оружіе носить
                       Хотѣлъ бы?
   Іоркъ.--                     Да, мнѣ очень бы хотѣлось
                       Вамъ отплатить, любезный дядя, тѣмъ же,
                       Чѣмъ вы меня сейчасъ назвали!
   Глостеръ.--                                                   Какъ же,
                       Чѣмъ?
   Іоркъ.--                     Маленькимь!..
   Принцъ.--                                         Лордъ Іоркъ всегда до вздору
                       Дойдетъ въ своихъ словахъ... Но добрый дядя
                       Всегда умѣлъ переносить пустыя
                       Его обиды!
   Іоркъ.--                     Вы сказать хотѣли --
                       Носить, а не переносить меня...
                       Братъ надо мной, да и надъ вами, дядя.
                       Смѣется; я не больше обезьяны, --
                       И на плечахъ вамъ не снести меня.
   Бокингэмъ.-- Какъ мѣтко и остро хитрецъ васъ шутитъ:
                       Какъ ловко и наивно онъ смѣется
                       Самъ надъ собой, -- чтобы смягчить свои
                       Нападки на родного дядю!.. Чудно!
                       Такъ молодъ и ужъ такъ хитеръ.
   Глостеръ.--                                                   Милордъ,
                       Угодно-ль вамъ идти въ дорогу далѣ?
                       А между тѣмъ, мы съ братомъ Бокингэмомъ
                       Къ родительницѣ вашей поспѣшимъ
                       И убѣдимъ ее явиться вслѣдъ
                       За вами въ Тоуэръ съ должнымъ поздравленьемъ.
   Іоркъ.-- Какъ, лорды, вы идете въ Тоуэръ?
   Принцъ.--                                                             Лордъ
                       Протекторъ приказалъ намъ это, онъ
                       Желаетъ такъ...
   Іоркъ.--                               Я въ Тоуэрѣ едва-ль
                       Спокойно буду спать!
   Глостеръ.--                                         Что это значитъ?
                       Чего бояться вамъ, милордъ?
   Іоркъ.--                                                   Чего?
                       Кровавой тѣни Кларенса! -- Вѣдь дядя
                       Былъ въ Тоуэрѣ убитъ?.. Такъ говорила
                       Мнѣ бабушка!
   Принцъ.--                     Я мертвыхъ дядей вовсе
                       Бояться не умѣю.
   Глостеръ.--                               И живыхъ --
                       Надѣюсь?
   Принцъ.--                     О! пока они еще
                       Не умерли, мнѣ нечего бояться! --
                       Однако-жъ, лордъ, идемте! -- Вспоминая
                       О нихъ, -- съ печалью и съ тоской въ душѣ, --
                       Я неохотно отправляюсь въ Тоуэръ.

(Уходятъ: Принцъ, Іоркъ, Гэстингсъ, Кардиналъ, свита и другіе).

   Бокингэмъ.-- Какъ, лордъ, вы думаете, эти всѣ
                       Насмѣшки маленькаго болтуна --
                       Не наущенья матери его
                       Лукавой и мятежной?
   Глостеръ.--                                         Безъ сомнѣнья!
                       О! это преопасный мальчикъ: смѣлъ,
                       Хитеръ, уменъ и гордъ, -- и весь
                       Въ родную матушку -- отъ головы
                       До пятокъ!
   Бокингэмъ.--                     Хорошо!.. Оставимъ ихъ!..

(Входитъ Кэтзби).

                       Приблизься, вѣрный Кэтзби. Ты клялся намъ
                       Исполнить все, что-бъ мы ни замышляли,
                       Клялся хранить въ глубокой тайнѣ все,
                       Что-бъ мы тебѣ ни сообщили. -- Ты
                       Дорогою узналъ уже не мало
                       Изъ нашихъ плановъ! -- Какъ ты полагаешь,
                       Легко-ль на нашу сторону склонить
                       Вильяма Гэстингса въ великомъ дѣлѣ
                       Коронованья этого милорда
                       Вѣнцомъ Британіи, отчизны нашей?
   Кэтзби.-- Нѣтъ, изъ любви къ покойному монарху,
                       Не согласится онъ обидѣть сына
                       Его!
   Бокингэмъ.--           А что ты думаешь о Стэнли?
                       Не покорится-ль этотъ намъ?
   Кэтзби.--                                                   Ни въ чемъ
                       Отъ Гэстингса онъ не отстанетъ.
   Бокингэмъ.--                                                             Ну,--
                       Такъ вотъ что, добрый Кэтзби, ты ступай
                       Къ Вильяму Гэстингсу и передай
                       Ему, что онъ на-завтра долженъ въ Тоуэръ
                       Явиться на совѣтъ объ исполненьи
                       Вѣнчанія; -- и тутъ, издалека.
                       Узнай, какихъ лордъ Гэстингсъ будетъ мыслей
                       Касательно задуманнаго нами
                       Намѣренья? И если ты замѣтишь,
                       Что онъ расположенъ къ намъ, -- ободри
                       Его, повѣрь ему всѣ наши планы;
                       Когда-жъ онъ будетъ молчаливъ и мраченъ,
                       И холоденъ, и весь въ негодованье
                       Придетъ, -- и ты ему потворствуй! Сбавь
                       Горячности своей, незримо кончи
                       Свой разговоръ и поскорѣй увѣдомь
                       Насъ о его расположеньи. Завтра
                       Еще другой совѣтъ составимъ мы:
                       А въ немъ и ты себѣ отыщешь дѣло.
   Глостеръ.-- Напомни Гэстингсу, любезный Кэтзби,
                       Что завтра, въ Помфретѣ, -- опасной кучки,
                       Его враговъ беззубыхъ пустятъ кровь...
                       Пускай, дружокъ, на радости отъ этихъ
                       Вѣстей, -- одинъ хоть лишній поцѣлуй
                       Дастъ мистриссъ Шоръ!
   Бокингэмъ.--                                         Надѣюсь, добрый Кэтзби,
                       Что порученья наши ты исполнишь
                       Со всею вѣрностью...
   Кэтзби.--                                         Со всею, лорды! --
   Глостеръ.-- Увидішь ли тебя мы, Кэтзби, прежде,
                       Чѣмъ ляжемъ спать?..
                       Кэтзби.--                                         Увидите, надѣюсь!
   Глостеръ.-- Итакъ -- иди, ты въ Кросби насъ найдешь.

(Кэтзби уходитъ).

   Бокингэмъ.-- Что-жъ, лордъ, мы станемъ дѣлать, если Гэстингсъ
                       Откажетъ намъ?
   Глостеръ.--                               Мы голову ему
                       Сорвемъ!.. На всякій случай, вѣроятно.
                       Ужъ что-нибудь да станемъ дѣлать! -- слушай:
                       Когда я буду королемъ, твое --
                       Герфордское блистательное графство
                       И все имѣнье движимое брата
                       Покойника!..
   Бокингэмъ.--                     Я, лордъ, тогда сошлюсь
                       На ваше слово.
   Глостеръ.--                               Да, я и сдержу
                       Его тебѣ, какъ другу моему!..
                       Пойдемъ, поужинаемъ поскорѣй,
                       Заранѣе, чтобъ было время намъ --
                       Переварить получше наши планы! -- (Уходятъ).
  

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Передъ домомъ лорда Гэстингса. Входитъ гонецъ.

   Гонецъ (стучитъ въ дверь).-- Милордъ, милордъ!
   Гэстингсъ (за сценой).--                               Кто тамъ стучится. -- эй?..
   Гонецъ.-- Посолъ отъ Стэнли.
   Гэстингсъ.--                               А который часъ?
   Гонецъ.-- Четыре скоро станетъ бить.

(Входитъ Гэстингсъ).

   Гэстингсъ.--                                                   Навѣрно --
                       Лордъ Стэнли твой безсонницей страдаетъ?
   Гонецъ.-- Да, по тому судя, что мнѣ сказать
                       Поручено вамъ, -- кажется, что такъ...
                       Во-первыхъ, онъ вамъ кланяется, лордъ!
   Гэстингсъ.--                                                             Потомъ?
   Гонецъ.-- Потомъ велѣлъ вамъ сообщить,
                       Что въ нынѣшнюю ночь ему приснился
                       Кабанъ, и будто этотъ звѣрь съ него
                       Сорвалъ шишакъ; потомъ онъ говоритъ,
                       Что завтра соберутся два совѣта,
                       И что въ одномъ изъ нихъ рѣшиться можетъ
                       То, что въ другомъ надѣлаетъ заботъ
                       Вамъ и ему. Поэтому онъ мнѣ
                       Велѣлъ узнать, угодно-ль будетъ вашей
                       Свѣтлѣйшей милости немедля, съ нимъ
                       Садиться на коней и, сколько можно
                       Быстрѣй, летѣть на сѣверъ и спасаться
                       Отъ бѣдъ, которыя предвидитъ онъ.
   Гэстингсъ.-- Иди, дружище, воротись къ милорду,
                       Скажи ему, чтобъ онъ не опасался
                       Двойного совѣщанья: на одномъ
                       Изъ нихъ мы будемъ оба, на другомъ же
                       Мой другъ, лордъ Кэтзби, непремѣнно будетъ;
                       И все, что-бъ на послѣднемъ противъ насъ
                       Не порѣшили, тотчасъ намъ объявятъ.
                       Скажи ему, что страхъ его напрасенъ;
                       А что касается до сна, то я
                       Не надивлюся просто, -- какъ въ такой
                       Онъ степени и простъ, и безразсуденъ,
                       Что вѣритъ шалостямъ своихъ же грезъ!
                       Бѣжать отъ кабана, когда кабанъ
                       Еще не гонится за нами, значитъ --
                       Заставить броситься его за нами
                       И показать ему добычу тамъ.
                       Гдѣ онъ ее и видѣть не сумѣлъ бы!
                       Иди же къ господину твоему
                       И попроси его ко мнѣ; мы вмѣстѣ
                       Поѣдемъ въ Тоуэръ, и милордъ увидитъ,
                       Какъ тамъ его воинственный кабанъ
                       Насъ ласково и безобидно встрѣтитъ!
   Гонецъ.-- Лордъ, обо всемъ ему я передамъ.

(Уходитъ. Входитъ Кэтзби).

   Кэтзби.-- День добрый, благородный лордъ!
   Гэстингсъ.--                                                             А, Кэтзби,
                       Мое почтеніе -- вы нынче рано
                       Вспорхнули! Ну, что новаго у насъ, --
                       У насъ, въ несчастномъ государствѣ нашемъ?
   Кэтзби.-- И въ самомъ дѣлѣ, лордъ, въ немъ какъ-то все
                       Мятется и идетъ внѣ колеи.
                       Я думаю, что этому до той
                       Поры не перестать, пока вѣнецъ
                       На Ричардѣ не заблеститъ и земли
                       Регалій не войдутъ въ его доходы.
   Гэстингсъ.-- Вѣнецъ правленія? Корона?
   Кэтзби.--                                                   Да,
                       Мои добрый лордъ.
   Гэстингсъ.--                               Пусть голову мою
                       Снесутъ мнѣ прежде, чѣмъ увижу я
                       Такое страшное перемѣщенье
                       Короны! Неужель и въ самомъ дѣлѣ,
                       По-вашему, онъ мѣтитъ на нее?
   Кэтзби.-- Да, нѣтъ сомнѣнья. Онъ и васъ склонить
                       Надѣется на сторону свою:
                       И потому просилъ меня сказать вамъ,
                       Что нынче-жъ ваши кровные враги,
                       Родные королевы, -- всѣ погибнутъ
                       Близъ Помфрета...
   Гэстингсъ.--                               О! Ужъ, конечно, я
                       Не огорчусь извѣстіемъ подобнымъ,
                       Они всегда со мною враждовали!
                       Но, чтобъ за Ричарда мой голосъ дать
                       Рѣшился я, -- чтобъ согласился тронъ
                       Отнять у сына моего монарха,
                       Нѣтъ, -- никогда! Свидѣтель Богъ, -- хоть жизни
                       Лишусь!
   Кэтзби.-- Дай Богъ, чтобъ вы всегда, милордъ,
                       Такихъ достойныхъ мыслей были!
   Гэстингсъ.--                                                             Но
                       И черезъ годъ я радоваться буду,
                       Что видѣлъ смерть моихъ враговъ лукавыхъ...
                       Они меня поссорили съ моимъ
                       Монархомъ. -- Да, любезный Кэтзби, прежде
                       Чѣмъ я двумя недѣлями еще
                       Состарѣюсь, -- я положу отправить
                       Еще кого-нибудь изъ нихъ, -- они
                       Объ этомъ и не думаютъ!..
   Кэтзби.--                                         Однако-жъ,
                       Милордъ, -- прескверно умереть, когда
                       О смерти и не думаешь!
   Гэстингсъ.--                                         Да, гадко!
                       И такъ падутъ Вогэнъ, и Грей, и Риверсъ, --
                       И нѣсколько еще другихъ; межъ тѣмъ,
                       Они себя въ опасности нисколько
                       И не считаютъ, точно ты да я.--
                       Къ которымъ, какъ всему извѣстно свѣту,
                       Такъ благосклонны -- и свѣтлѣйшій Ричардъ,
                       И другъ его, -- достойный Бокингэмъ.
   Кэтзби.-- Они васъ оба ставятъ такъ высоко...
                       (Въ сторону). Что вашей головѣ, милордъ, какъ разъ
                       Стоять на мостовомъ столбу!
   Гэстингсъ.--                                                   О, да,--
                       Я знаю самъ, что я достоинъ этой
                       Почетной дружбы! (Входитъ Стэнли).
                                                               А, здорово, лордъ!
                       Что-жъ безъ рогатины вы, -- кабана
                       Боитеся, -- а ходите одни,
                       Безъ всякаго оружія?
   Стэнли.--                                         Милорды,
                       День добрый вамъ! -- Не смѣйтесь надо мной.
                       Клянусь крестомъ Спасителя, -- совсѣмъ
                       Не по душѣ мнѣ двойственный совѣтъ вашъ.
   Гэстингсъ.-- Милордъ, я дорожу не меньше васъ
                       Своею жизнью; и прибавлю вамъ,
                       Что никогда еще она мнѣ столько,
                       Какъ нынче, не казалася безцѣнна.
                       И неужель, когда бы въ безопасность
                       Свою не вѣрилъ я, -- такъ безмятежно-бъ
                       Болталъ я съ, вами?..
   Стэнли.--                                         Помфретскіе лорды
                       Изъ Лондона спокойно выѣзжали
                       И вѣрили въ святую безопасность
                       Свою, -- и въ самомъ дѣлѣ никакой
                       Причины не имѣли опасаться.
                       Однако-жъ, вамъ извѣстно. какъ нежданно
                       Затмился день ихъ? -- Страшно я боюсь
                       Ударовъ этой безпощадной мести!..
                       Дай Богъ, чтобъ я остался только трусомъ!
                       Что-жъ, въ Тоуэръ, лорды, мы идемъ?.. Ужъ день
                       Давно на небѣ.
   Гэстингсъ.--                               Полно, успокойтесь.
                       Извѣстно-ль вамъ, милордъ, что нынче будутъ
                       Казнить тѣхъ самыхъ лордовъ, о которыхъ
                       Вы только-что припоминали?..
   Стэнли.--                                                   Да,
                       По вѣрности и чести ихъ, скорѣй --
                       Имъ можно-бъ было головы носить,
                       Чѣмъ нѣкоторымъ изъ судей ихъ шляпы.
                       Идемте-жъ, лордъ. (Входитъ разсыльный).
   Гэстингсъ.--                                         Ступайте вы впередъ;
                       А я вотъ съ этимъ перемолвить долженъ.

(Стэнли и Кэтзби уходятъ).

                       Ну что, дружище, какъ твои дѣла?
   Разсыльный.-- Идутъ чудесно, -- если ваша свѣтлость
                       Меня своимъ уже почтили словомъ...
   Гэстингсъ.-- Скажу тебѣ, что и мои дѣлишки
                       Поправились завидно съ той поры,
                       Какъ мы съ тобою здѣсь же повстрѣчались:
                       Тогда я шелъ подъ стражей въ грозный Тоуэръ,
                       Благодаря стараніямъ друзей
                       И родственниковъ королевы; нынче-жъ, --
                       Храни лишь это въ тайнѣ -- нынче день
                       Кровавой казни всѣхъ моихъ враговъ...,
                       Да, лучше, нежели когда-нибудь.
                       Теперь моя капризная судьба.
   Разсыльный.-- Дай Богъ, чтобъ все по вашему желанью
                       Свершилося!
   Гэстингсъ.--                               Спасибо, вѣрный другъ!

(Бросая ему кошелекъ).

                       Вотъ, выпей за мое здоровье!
   Разсыльный.--                                                   Лордъ,
                       Благодарю васъ. (Уходитъ. Входитъ Патеръ).
   Патеръ.--                               Дорогая встрѣча.
                       Милордъ! -- Отрадно вашу честь мнѣ видѣть!
   Гэстингсъ.-- Благодарю васъ отъ души, любезный
                       Сэръ Джонъ! Я передъ вами все еще
                       Въ долгу за вашу вѣрную услугу...
                       Въ субботу слѣдующую ко мнѣ
                       Зайдите, -- я свой долгъ вамъ заплачу!
   Патеръ.-- Свѣтлѣйшій лордъ, я буду ожидать.

                    (Входитъ Бокингэмъ).

   Бокингэмъ.-- О чемъ вы это говорите здѣсь
                       Съ духовникомъ своимъ, лордъ камергеръ?
                       Въ немъ болѣе нуждаются друзья
                       Милорда, -- Помфретскіе арестанты,
                       А вашей чести исповѣдь пока
                       Еще надолго ненужна.
   Гэстингсъ.--                                         Конечно!
                       Я встрѣтился съ духовникомъ, и мысль
                       Невольная о нашихъ заключенныхъ
                       Пришла мнѣ въ голову. Скажите, герцогъ,
                       Вы въ Тоуэръ отправитесь?
   Бокингэмъ.--                                                   Да, лордъ;
                       Но я туда -- на самый малый срокъ,
                       И прежде васъ оттуда возвращусь.
   Гэстингсъ.-- Быть можетъ, потому что я обѣдать
                       Останусь тамъ.
   Бокингэмъ (въ сторону).-- И ужинать! Но этого еще
                       Не знаешь ты. -- Итакъ, милордъ, идемте.
   Гэстингсъ.-- Идемте, я готовъ, свѣтлѣйшій герцогъ!

(Уходятъ).

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Помфретъ. Передъ замкомъ (Ратклифъ со стражею ведетъ на казнь Риверса, Грея и Вогэна).

   Ратклифъ.-- Ведите плѣнниковъ!
   Риверсъ.--                               Сэръ Ричардъ Ратклифъ, --
                       Сегодня ты увидишь, какъ за вѣрность.
                       За честь свою и за святой свой долгъ --
                       Погибнетъ подданный!..
   Грей.--                                         Всевышній принца
                       Да сохранятъ отъ вашей братьи! Bcѣ
                       Вы заклятые кровопійцы...
   Вогэнъ.--                                         Будетъ
                       Пора. -- И вы начнете горевать,
                       Что жизнь васъ не покинула!..
   Ратклифъ.--                                                   Спѣшите. --
                       Уже давно границы вашей жизни
                       Положены.
   Риверсъ.--                     О, Помфретъ, Помфретъ! Ты --
                       Кровавая и страшная темница
                       Для благородныхъ пэровъ!.. Подь твоимъ
                       Преступнымъ сводомъ былъ изрубленъ Ричардъ
                       Второй, -- и мы своей невинной кровью
                       Тебя забрызжемъ, чтобъ въ-конецъ усилить
                       Позоръ твоей отверженной судьбы.
   Грей.-- Свершаются проклятья Маргариты,
                       Ея желанья Гэстингсу, и мнѣ,
                       И вамъ, милордъ: мы видѣли, какъ Ричардъ
                       Убилъ ея любимое дитя!..
   Риверсъ.-- Тогда она проклятья расточала
                       И на другихъ: мятежный Бокингэмъ,
                       И Гэстингсъ, и коварный Ричардъ -- также
                       Подверглись имъ! -- О, Господи, внемли-жъ.
                       Ея мольбамъ за нихъ, какъ внялъ ты нынѣ
                       Ея моленіямъ за насъ... Но, Боже,
                       Помилуй и спаси мою сестру!
                       И сохрани ея малютку-сына...
                       Пусть наша кровь невинная прольется
                       За нихъ и жизнь ихъ бѣдную искупитъ!
   Ратклифъ.-- Спѣшите: часъ кончины вашей пробилъ...
   Риверсъ.-- Вогэнъ, другъ, Грей! обнимемся, прощайте!
                       До новой встрѣчи, тамъ -- на небесахъ!..
  

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

Лондонъ. Комната въ Тоуэрѣ. Бокингэмъ, Стэнли, Гэстингсъ, Епископъ Эли, Кэтзби, Ловель и другіе сидятъ за столомъ; чиновники совѣта стоятъ позади ихъ.

  
   Гэстингсъ.-- Итакъ, милорды-пэры, на совѣтъ
                       Мы собрались, чтобъ кончить наше дѣло
                       О коронаціи; рѣшите-жъ съ Богомъ
                       Его и назначайте день.
   Бокингэмъ.--                                         Но все-ль
                       Готово для такого торжества?
   Стэнли.-- Готово все; осталося назначить
                       Лишь день одинъ!
   Эли.--                               По-моему -- такъ завтра
                       День самый выгодный!
   Бокингэмъ.--                                         Кому извѣстно,
                       Что думаетъ объ этомъ лордъ-протекторъ?
                       Кто посвященъ въ тайникъ его души?
   Эли.-- Мы думаемъ, что вамъ, достойный лордъ,
                       Скорѣй другихъ его извѣстно мнѣнье.
   Бокингэмъ.-- Какъ такъ? Мы только лишь по лицамъ знаемъ
                       Другъ друга. Что же до сердецъ, то, право,
                       Мое ему настолько же извѣстно,
                       Насколько мнѣ извѣстны ваши; сердце
                       Его открыто предо мною такъ же,
                       Какъ вамъ мое открыто!.. Гэстингсъ, вы --
                       Съ нимъ дружны...
   Гэстингсъ.--                               Я благодарю его
                       Высочество за добрую любовь
                       Его ко мнѣ, я въ ней вполнѣ увѣренъ.
                       Но что касается его сужденій
                       О коронаціи, -- объ этомъ я
                       Его не спрашивалъ, а самъ онъ вовсе
                       Не думалъ мнѣ о нихъ сказать; когда-жъ
                       Вы, лорды благородные, рѣшите
                       Назначить день, я голосъ свой подамъ
                       За герцога, -- и онъ, какъ я надѣюсь,
                       Не можетъ оскорбиться тѣмъ нисколько!..

(Входитъ Глостеръ).

   Эли.-- А вотъ и герцогъ.
   Глостеръ.--                               Добраго утра,
                       Милорды благородные и братья.
                       Я заспался... Надѣюся, однакожъ,
                       Мое отсутствіе не помѣшало
                       Вамъ ни въ какомъ сужденьи: вы всегда
                       И безъ меня могли бы обойтись.
   Бокингэмъ.-- Когда-бъ по репликѣ вы не явились,
                       Лордъ Гэстингсъ произнесъ бы вашу часть:
                       То-есть -- сказалъ бы всѣмъ намъ ваше мнѣнье
                       Насчетъ вѣнчанья короля...
   Глостеръ.--                                         Одинъ
                       Лордъ Гэстингсъ можетъ быть такъ смѣлъ. -- Лордъ Гэстингсъ
                       Меня и знаетъ хорошо, и любитъ!
                       Лордъ Эли, я въ послѣдній разъ въ Гольборнѣ
                       Гулялъ у васъ въ саду, -- и видѣлъ тамъ
                       Чудесную клубнику! потрудитесь
                       Послать за ней теперь же.
   Эли.--                                         Свѣтлый лордъ,
                       Отъ всей души!.. (Уходитъ).
   Глостеръ.--                                         Любезный Бокингэмъ,
                       На пару словъ. (Отходитъ съ нимъ въ сторону).
                                                     Другъ! Кэтзби говорилъ
                       Съ Вильямомъ Гэстингсомъ о нашемъ дѣлѣ.
                       Упрямый джентельменъ горячъ и такъ
                       Настойчивъ, что скорѣй готовъ погибнуть,
                       Чѣмъ согласиться, чтобъ прямой наслѣдникъ
                       Его монарха, -- какъ достойно онъ
                       Его честитъ, -- лишился царственнаго трона
                       Британіи!
   Бокингэмъ.--                     Уйдите на минуту
                       Отсюда. Я за вами тоже выйду.

(Уходитъ съ Глостеромъ).

   Стэнли.--           А мы еще не назначали дня...
                       По-моему, такъ завтра слишкомъ скоро
                       Ужъ будетъ, -- я и самъ не такъ готовъ,
                       Какъ могъ бы, -- если-бъ это торжество
                       Немного продолжили!.. (Входитъ Эли).
   Эли.--                                                   Гдѣ же лордъ
                       Протекторъ? Я послалъ уже за клубникой.
   Гэстингсъ.-- Его высочество сегодня ласковъ
                       И веселъ: вѣроятно, что-нибудь
                       Особенно пріятное его
                       Теперь и радуетъ, и занимаетъ:
                       Онъ добраго утра намъ пожелалъ
                       Отъ всей души!.. Нѣтъ человѣка въ мірѣ,
                       Который бы такъ худо могъ скрывать
                       Свою любовь и ненависть!.. -- Вы тотчасъ
                       Прочтете по лицу его -- все сердце
                       Его...
   Стэнли.--           А именно, что нынче вы
                       Прочли изъ сердца лорда по его
                       Лицу?..
   Гэстингсъ.--                     Что у него въ душѣ нисколько
                       Нѣтъ непріязни къ намъ, милорды пэры!..
                       О! если-бъ онъ питалъ къ кому досаду, --
                       Она-бъ въ глазахъ его сейчасъ сказалась.
   (Глостеръ возвращается съ Бокингэмомъ).
   Глостеръ (въ волненіи).-- Прошу васъ всѣхъ сказать, какой награды
                       Достойны тѣ, которые меня
                       Задумали бѣсовскимъ колдовствомъ
                       Сгубить, -- и въ самомъ дѣлѣ, наконецъ,
                       Осилили волшебствомъ адскихъ чаръ
                       Мое больное тѣло?..
   Гэстингсъ.--                                         Свѣтлый лордъ,
                       Любовь, которую я къ вамъ питаю, --
                       Меня невольно заставляетъ, прежде
                       Высокихъ пэровъ, осудить виновныхъ
                       Въ такомъ ужасномъ дѣлѣ: кто-бъ они,
                       Лордъ, ни были,-- о ни достойны смерти.
   Глостеръ.-- Пускай же собственный вашъ взоръ увидитъ
                       Ихъ преступленіе! Смотрите, какъ
                       Испорченъ я!.. Рука моя изсохла,
                       Какъ сукъ порѣзанный... И все -- по кознямъ
                       Супруги Эдуарда, этой страшной
                       Волшебницы, да непотребной Шоръ.
                       Вотъ какъ меня злодѣйски заклеймили!..
   Гэстингсъ (вкрадчиво).-- Онѣ ли это, -- благородный лордъ...
   Глостеръ.-- Онѣ-ль?.. И ты, ихъ гнусный покровитель.
                       Мнѣ говоришь еще -- онѣ-ль?.. Ты, низкій
                       Измѣнникъ! Голову ему долой!!,
                       Клянуся Павломъ, я не сяду ѣсть,
                       Покуда не увижу головы
                       Его! -- Ловель и Кэтзби, вамъ я это
                       Приказываю!.. Что-жъ до васъ, милорды,
                       Касается, -- кто за меня, тотъ встанетъ --
                       И за своимъ протекторомъ пойдетъ!

(Весъ совѣтъ встаетъ въ смущеньи и уходитъ съ Глостеромъ).

   Гэстингсъ.-- О, горе, горе Англіи! но вовсе
                       Не за меня, затѣмъ, что я былъ глупъ
                       И не сумѣлъ предотвратить несчастья! --
                       Да! -- Стэнли снилось, будто бы кабанъ
                       Сорвалъ съ него завѣтный шлемъ, -- но я
                       Сномъ пренебрегъ и убѣжать не думалъ!..
                       Три раза спотыкался нынче мой
                       Парадный конь; завидѣвъ мрачный Тоуэръ,
                       Онъ вздрогнулъ весь и страшно на дыбы
                       Взвился, -- какъ будто угадалъ заранѣ.
                       Что везъ меня въ предательскую бойню
                       О! вотъ когда мнѣ нуженъ духовникъ,
                       Съ которымъ я сегодня повстрѣчался!..
                       Я каюсь, что съ кичливостью такой
                       Сказалъ разсыльному о томъ, что нынче
                       Погубятъ въ Помфретѣ моихъ враговъ --
                       И что я самъ -- въ любви и даже въ дружбѣ
                       Властей!.. О, Маргарита, Маргарита!
                       Обрушилось твое проклятье нынче
                       На Гэстингса, на голову его
                       Несчастную.
   Ратклифъ.--                     Идите, лордъ, идите.
                       Протектору угодно поскорѣй
                       Сѣсть за обѣдъ!.. Вы кайтесь покороче,
                       Онъ ждетъ давно ужъ вашей головы...
   Гэстингсъ.-- Кто утверждаетъ всѣ свои надежды
                       На льстивыхъ взорахъ милости людской,
                       Къ которой мы стремимся, -- словно къ дару
                       Господню, -- тотъ живетъ, какъ опьянѣлый,
                       Бѣднякъ-матросъ на мачтѣ корабля, --
                       Готовый съ каждымъ роковымъ толчкомъ
                       Слетѣть стремглавъ въ пучины океана...
   Ловель.-- Идемте же, напрасны всѣ слова,
                       Всѣ ваши возгласы; милордъ, спѣшите!..
   Гэстингсъ.-- О, безпощадный и кровавый Ричардъ!
                       Несчастная Британія!.. Тебѣ
                       Я предвѣщаю страшную годину, --
                       Такое время, о которомъ ты
                       Еще вовѣкъ и не слыхала. -- Ну-те,
                       Ведите поскорѣй меня на плаху,
                       Снесите голову мою ему...
                       Недолго-жъ проживутъ и тѣ, которымъ
                       Пріятенъ мой безвременный конецъ! (Уходять).
  

ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

Тамъ же. Стѣны Тоуэра. Выходятъ на нихъ -- Глостеръ и Бокингэмъ, въ ржавомъ и безпорядочно-надѣтомъ оружіи.

   Глостеръ.-- Скажи мнѣ, братъ, умѣешь ли дрожать ты
                       И измѣнять лицо свое, дыханье
                       Въ срединѣ слова убивать, потомъ
                       Его незримо обновлять и снова,
                       По волѣ, прерывать его, какъ будто
                       Ты весь отъ ужаса -- и внѣ себя,
                       И обезумѣлъ?
   Бокингэмъ.--                               О! я превзойду
                       И лучшихъ трагиковъ. За каждымъ словомъ
                       Я стану озираться, и назадъ
                       Глядѣть, и трепетать всѣмъ тѣломъ, --
                       И вздрагивать при шелестѣ малѣйшей
                       Соломинки, какъ будто нахожусь
                       Въ глубокомъ опасеніи. -- Пугливость
                       И выраженье ужаса къ моимъ
                       Услугамъ, и настолько-жъ мнѣ легки,
                       Какъ и притворная улыбка; ими
                       Вы можете всегда распоряжаться,
                       Они на всякую минуту вамъ
                       И вашимъ планамъ отданы! -- Однакожъ,
                       Скажите, вы послали Кэтзби?
   Глостеръ.--                                                   Какъ же.
                       Да вотъ и онъ, и съ мэромъ, -- посмотри.

(Входятъ лордъ-мэръ и Кэтзби).

   Бокингэмъ.-- Позвольте мнѣ съ нимъ говорить! -- Лордъ-мэръ...
   Глостеръ.-- Другъ, посмотри-ка на подъемный мостъ!
   Бокингэмъ.-- А! Барабаны!..
   Глостеръ.--                               Кэтзби, посмотри,
                       Что за стѣнами тамъ?
   Бокингэмъ.--                                         Лордъ-мэръ, причина,
                       Которая заставила милорда
                       Послать за вами...
   Глостеръ.--                               Обернись!.. Враги
                       Бѣгутъ сюда! Къ оружью, защищайся!
   Бокингэмъ.-- Да защититъ насъ Богъ и наше право!

(Входятъ -- Ловель и Ратклифъ съ головой Гэстингса).

   Глостеръ.-- Не безпокойся: это все друзья, --
                       Ловель и Ратклифъ.
   Ловель.--                               Вотъ вамъ голова
                       Измѣнника коварнаго, никѣмъ
                       Неуличеннаго въ его измѣнѣ.
   Глостеръ.-- Да, Гэстингса я такъ любилъ и такъ
                       Цѣнилъ его, что не могу не плакать!
                       Я почиталъ его всегда честнѣйшимъ
                       И высоко-разумнымъ человѣкомъ --
                       Въ великомъ христіанскомъ мірѣ. Онъ
                       Мнѣ книгой былъ и въ эту книгу вѣчно
                       Моя душа безтрепетно вносила
                       Всѣ помыслы мои: онъ такъ искусно
                       Наружностью достоинствъ прикрывалъ
                       Свои пороки, что, за исключеньемъ
                       Его открытой слабости, -- я здѣсь
                       Считаю связь его съ женою Шоръ. --
                       Его нѣтъ силъ ни въ чемъ и упрекнуть.
   Бокингэмъ.-- Да, это былъ хитрѣйшій изо всѣхъ
                       Измѣнниковъ, -- которые межъ насъ
                       Когда-либо существовали. -- Лордъ,
                       Повѣрите-ль, когда-бъ мы не спаслись
                       Особеннымъ и непонятнымъ чудомъ,--
                       Вамъ никогда-бъ и въ мысли не пришло,
                       Что нынче-жъ, на совѣтѣ, хитрый Гэстингсъ
                       Меня и герцога хотѣлъ убить?..
   Мэръ.-- Какъ? Онъ замыслилъ это?..
   Глостеръ.--                                                   Неужель
                       Вы полагаете, что мы съ нимъ турки,
                       Или язычники? что мы-бъ рѣшились,
                       Противу всѣхъ законовъ, поспѣшить
                       Погибелью измѣнника, когда-бъ
                       Не вынудили насъ къ тому опасность
                       Такого дѣла, собственное наше
                       Спокойствіе и миръ святой отчизны?..
   Мэръ.-- Вы правы, лордъ, онъ казни былъ достоинъ.
                       Вы оба поступили превосходно
                       Измѣнникамъ хорошій данъ примѣръ!
                       Съ тѣхъ поръ, какъ онъ съ женою Шоръ связался,
                       Я ничего ужъ отъ него не ждалъ.
   Бокингэмъ.-- Однакожъ, лордъ, мы вовсе не хотѣли,
                       Чтобъ умеръ онъ безъ вашего суда;
                       Одна лишь ревность и покорство нашихъ
                       Друзей -- все это совершили; намъ
                       Хотѣлось, чтобы сами вы, милордъ,
                       Пугливое измѣнника признанье
                       Услышали, чтобъ замыселъ его
                       Во всѣхъ частяхъ подробно вы узнали
                       И это все народу-бъ объяснили...
                       Быть-можетъ, граждане невольно насъ
                       Подозрѣваютъ и превратно судятъ
                       О гибели измѣнника.
   Мэръ.--                               Милордъ,
                       Рѣчь вашей свѣтлости -- мнѣ замѣняетъ
                       Мои глаза и уши. Успокойтесь
                       И вѣрьте мнѣ, сіятельные лорды,
                       Смущеннымъ гражданамъ я объясню
                       Всю честность, всю правдивость вашу въ этомъ
                       Несчастномъ дѣлѣ!
   Глостеръ.--                               Именно, затѣмъ,
                       Чтобъ избѣжать неправыхъ обвиненіи
                       Народа, мы и попросили васъ
                       Сюда.
   Бокингэмъ.--           Но, къ сожалѣнью, опоздали
                       Вы нѣсколько! Идите-жъ, объявите
                       Хотя о томъ, что слышали отъ насъ.
                       Прощайте, благородный мэръ, прощайте!

(Лордъ-мэръ уходитъ).

   Глостеръ.-- Скорѣй за нимъ, любезный Бокингэмъ!
                       Онъ въ гильдію спѣшитъ!.. На всякій случай --
                       Увѣрь ты судей, дѣти Эдуарда
                       Не по закону прижиты; скажи имъ,
                       Что въ старину былъ нѣкій гражданинъ:
                       Онъ въ шутку сыну завѣщалъ корону,
                       Предполагая въ томъ заѣзжій дворъ свой
                       Подъ вывѣской короны, и король
                       Зато велѣлъ того глупца казнить!
                       Скажи имъ о распутствѣ Эдуарда
                       Какъ, что ни день, мѣнялъ онъ фаворитокъ,
                       Женъ честныхъ, дочерей чужихъ безчестилъ.
                       Вездѣ добычи алча, точно звѣрь,
                       Гдѣ только взоромъ замѣчалъ добычу.
                       Когда понадобится, не щади
                       И близкихъ мнѣ, -- скажи имъ, не краснѣя,
                       Что мой отецъ, мой царственный отецъ,
                       Во Францію въ то время шелъ походомъ,
                       Когда моя родительница братомъ
                       Моимъ, бездушнымъ Эдуардомъ, стала
                       Беременна, -- и что, расчисливъ время, --
                       Онъ убѣдился, что рожденный сынъ --
                       Не сынъ ему, -- и это подтвердило
                       Еще печальное несходство съ нимъ
                       Несчастнаго малютки! -- Ты, однакожъ,
                       Объ этомъ намекни полегче, такъ,
                       Какъ будто мимоходомъ... Потому что
                       Еще жива моя родная мать.
   Бокингэмъ.-- Повѣрьте, лордъ, я буду остороженъ
                       И ловокъ въ этомъ такъ, какъ будто я
                       О золотой наградѣ хлопочу
                       Для самого себя; итакъ -- прощайте!
   Глостеръ.-- Когда тебѣ удастся это, въ замокъ
                       Байнардъ ихъ приведи! Тамъ вы найдете
                       Меня среди монаховъ и ученыхъ.
   Бокингэмъ.-- Спѣшу, и вы изъ ратуши, надѣюсь,
                       Дождетесь вскорѣ важныхъ новостей. (Уходитъ).
   Глостеръ.-- Спѣши, Ловель -- здѣсь нуженъ докторъ Шау;
                       Ты къ брату Пенкеру скорѣе, Кэтзби, --
                       Чтобъ черезъ часъ въ Байнардѣ были оба

(Ловель и Кэтзби уходятъ).

                       Теперь мнѣ остается устранить
                       Одно отродье Кларенса. -- За дѣло-жъ!..
                       Распорядимся, чтобъ отнынѣ къ принцамъ
                       Живой души не смѣли допускать! (Уходитъ).
  
  

ЯВЛЕНІЕ ШЕСТОЕ.

Улица. Входитъ писецъ.

  
   Писецъ.-- Воть обвинительный и смертный приговоръ
                       Милорду Гэстингсу... Красно и четко
                       Перебѣленъ онъ для прочтенья въ церкви
                       Святого Павла! -- Какъ, однакожъ, странно
                       Все это вяжется! -- Вчера его
                       Прислалъ мнѣ Кэтзби вечеромъ, и я
                       Одиннадцать часовъ надъ нимъ трудился...
                       Для составленья чернового столько-жъ,
                       И болѣе еще, необходимо...
                       А между тѣмъ, нѣтъ и пяти часовъ,
                       Какъ Гэстингсъ жилъ -- внѣ всякихъ обвиненій,
                       Свободенъ, правъ душой и безопасенъ!..
                       Да, чуденъ свѣтъ! -- И кто такъ глупъ и простъ.
                       Что не увидитъ здѣсь обмана? Кто
                       Осмѣлится и скажетъ, что не знаетъ
                       Обмана этого?.. Ужасенъ свѣтъ!
                       Конецъ его подходитъ!.. Какъ страдать --
                       И не искать защиты и молчать??.. (Уходитъ).
  

ЯВЛЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

Тамъ же. Дворъ Байнардова замка. -- Входятъ Глостеръ и Бокингэмъ одинъ въ одну, -- другой въ другую дверь.

  
   Глостеръ.-- Ну, какъ дѣла? что говоритъ народъ?
   Бокингэмъ.-- Клянуся Богоматерью, -- народъ
                       Не говоритъ ни слова... Онъ совсѣмъ
                       Какъ онѣмѣлъ!
   Глостеръ.--                               А говорилъ ли ты
                       О томъ, что дѣти Эдуарда вовсе --
                       Не дѣти Эдуарда?..
   Бокингэмъ.--                               Какъ же, лордъ!
                       Я вспомнилъ и о брачномъ договорѣ
                       Его съ милэди Люси, и о томъ,
                       Который онъ во Франціи составилъ
                       Черезъ пословъ своихъ. Я говорилъ
                       О незаконности его рожденья, --
                       И какъ на герцога онъ непохожъ
                       Совсѣмъ... При этомъ я на васъ сослался,
                       Какъ на подобье вѣрное отца
                       И по лицу его, и по душѣ...
                       Я вычислилъ всѣ ваши торжества,
                       Шотландскія побѣды, -- я представилъ
                       Воинскія познанья ваши. мудрость
                       И кротость вашу въ мирные года,
                       Смиреніе и вашу безкорыстность!..
                       Я не забылъ формально -- ничего,
                       Что-бъ помогло вамъ дѣдомъ или словомъ.
                       Когда-жъ къ концу склонилась рѣчь моя,
                       Я прямо предложилъ тѣмъ, кто желаетъ
                       Добра своей отчизнѣ, -- закричать:
                       "Да здравствуетъ могучій Ричардъ, вѣрный
                       "И царственный король нашъ!.."
   Глостеръ.--                                                   Что-жъ они,
                       Воскликнули?..
   Бокингэмъ.--                     Нѣтъ, Богомъ я клянусь,
                       Они ни слова не сказали!.. Всѣ-жъ
                       Стояли молча, какъ нѣмые камни,
                       Какъ статуи бездушныя, и только --
                       Всѣ, блѣдные какъ смерть, въ глаза другъ другу
                       Глядѣли. -- Видя это, упрекать
                       Я началъ ихъ н къ мэру обратился
                       Съ вопросомъ о такомъ молчаньи... Онъ
                       Отвѣтилъ мнѣ, что самъ народъ привыкъ
                       Глашатаевъ своихъ однихъ лишь слушать.
                       Тогда его я повторить заставилъ
                       Мои слова и онъ ихъ повторилъ...
                       "Такъ герцогъ говорилъ, такъ герцогъ думалъ",
                       Ссылался безпрестанно онъ, ни слова
                       Не прибавляя отъ себя въ защиту
                       И пользу нашу. -- Только что онъ кончилъ,
                       Немногіе изъ нашихъ, на концѣ
                       Парадной залы, -- забросали шляпы
                       Свои на воздухъ. -- имъ во-слѣдъ съ десятокъ
                       Отвѣтило охрипшихъ голосовъ, --
                       И крикъ: "Да здравствуетъ король нашъ Ричардъ!"
                       Раздался между ними... Я скорѣй
                       Воспользовался этимъ и сказалъ:
                       "Благодарю васъ, вѣрные друзья,
                       "Достойные сограждане и братья!
                       "Всеобщій кликъ вашъ ясно показалъ
                       "И мудрость вашу, и любовь святую
                       "Къ милорду Ричарду!.." Сказалъ и вышелъ.
   Глостеръ.-- Чурбаны безъязычные! Совсѣмъ
                       Не говорить?! -- Поэтому и мэръ
                       Не явится сюда съ своею братьей?
   Бокингэмъ.-- Мэръ будетъ здѣсь сейчасъ. Вы покажите,
                       Что опасаетесь чего-то... Слушать
                       Рѣшитесь ихъ по долгимъ убѣжденьямъ...
                       Молитвенникъ держите вы въ.рукахъ
                       И стойте между двухъ поповъ почтенныхъ, --
                       На эту святость я и налегаю!
                       Играйте роль застѣнчивой дѣвицы,
                       Твердите -- "нѣтъ" одно... и не противьтесь!
   Глостеръ.-- Согласенъ! -- И когда просить за нихъ
                       Ты будешь такъ же хорошо, какъ я
                       Примуся этимъ "нѣтъ" работать, -- вѣренъ
                       И несомнѣненъ нашъ успѣхъ.
   Бокингэмъ.--                                                   Милордъ,
                       Ступайте на балконъ... Лордъ-мэръ стучится.

(Глостеръ уходитъ. Входитъ лордъ-мэръ съ альдермэнами и гражданами).

                       Добро пожаловать, милордъ!.. А я
                       Все ожидаю допуску!.. -- Едва ли
                       Протекторъ вовсе не рѣшился насъ
                       Не принимать?..(Изъ комнатъ замка выходитъ Кэтзби).
                       Ну что, любезный Кэтзби?
                       Что герцогъ на мою отвѣтилъ просьбу? --
   Кэтзби.-- Онъ проситъ васъ, милордъ, къ нему явиться
                       Пораньше завтра или послѣзавтра.
                       Онъ во дворцѣ и два попа съ нимъ рядомъ;
                       Ничѣмъ мірскимъ не хочетъ онъ заняться,
                       Всѣмъ сердцемъ, всей душою углубленный
                       Въ святое созерцанье божьей правды.
   Бокингэмъ.-- Вернися, Кэтзби, къ свѣтлому милорду,
                       Скажи ему, что я, лордъ-мэръ и всѣ
                       Достойные сограждане -- покорно
                       Къ нему явилися по дѣлу крайней,
                       Великой важности; скажи, что это
                       Святое дѣло -- нашихъ общихъ благъ
                       Касается.
   Кэтзби.--                     Я доложу ему
                       Сейчасъ! (Уходитъ).
   Бокингэмъ.-- Да! этотъ принцъ -- не Эдуардъ!
                       Онъ не лежитъ, не нѣжится въ постели...
                       Онъ на колѣняхъ молится о благѣ
                       Своей отчизны... Занятъ онъ не пьянымъ
                       Веселіемъ въ кругу своихъ прелестницъ, --
                       Не сномъ своимъ, не праздной лѣнью плоть
                       Свою онъ утучняетъ, -- а мольбами
                       Обогащаетъ бодрствующій духъ!
                       Какъ счастлива была-бъ судьба печальной
                       Британіи, когда бы этотъ мудрый
                       И кроткій принцъ взялъ на себя труды
                       Великаго вѣнца!.. Но, нѣтъ надеждъ,
                       Чтобы склонился онъ на наши просьбы.
   Мэръ.-- Не дай Господь. чтобъ онъ намъ отказалъ. *)
   {* Лордъ-мэромъ въ это время былъ Эдмондъ Шо, братъ доктора Шо, которому Ричардъ поручилъ сказать съ каѳедры собора Святого Павла -- о его притязаніяхъ на корону Англіи.}
   Бокингэмъ.-- Боюсь, откажетъ. -- Вотъ и вѣрнъій Кэтзби.

(Входитъ Кэтзби).

                       Ну что, милордъ, что вамъ отвѣтилъ герцогъ?
   Кэтзби.-- Онъ удивляется, зачѣмъ къ нему
                       Вы привели толпу достойныхъ гражданъ,
                       Заблаговременно не давши знать
                       Ему о томъ: онъ здѣсь подозрѣваетъ
                       Недоброе намѣренье, милордъ.
   Бокингэмъ.-- Мнѣ очень больно, что свѣтлѣйшій братъ мой
                       Подумать могъ, что я противъ него
                       Замыслилъ злое дѣло: нѣтъ, клянусь,--
                       Мы изъ любви одной сюда явились.
                       Поди же и скажи ему объ этомъ!.. (Кэтзби уходитъ).
                       Когда святоши примутся за чотки,
                       Не жди ужъ толку. Сладко такъ молиться!

(Кэтзби возвращается. -- Вслѣдъ за нимъ -- Глостеръ показывается на галлереѣ между двухъ прелатовъ).

   Мэръ.-- Вотъ и его высочество... съ нимъ два
                       Духовника.
   Бокингэмъ.--                     Они святому -- посохъ
                       Въ пути грѣховномъ, а въ рукахъ, смотри,
                       Молитвенникъ -- краса и честь святая
                       Всѣхъ праведныхъ людей. Лордъ Глостеръ,
                       Свѣтлѣйшій герцогъ, принцъ Плантагенетъ!
                       Склони свое безцѣнное вниманье
                       На наши просьбы -- и прости, что мы
                       Нарушили твои мольбы святая,
                       Твои христолюбивыя занятья.
   Глостеръ.-- Лордъ, вамъ не нужно извиняться! Я
                       Скорѣй просить васъ долженъ о прощеньи,
                       Затѣмъ, что, занятый бесѣдой съ небомъ,
                       Я пренебрегъ желаньями друзей...
                       Итакъ, что вамъ угодно? Объявите!
   Бокингэмъ.-- Мы просимъ васъ о томъ. чего желаетъ
                       Господь и эта бѣдная страна...
   Глостеръ.-- Мнѣ кажется, я сдѣлалъ что-нибудь
                       Обидное для васъ, -- что оскорбляетъ
                       Достойныхъ гражданъ, -- и пришли вы съ тѣмъ,
           &nbs